Дэн открывает глаза

Когда Дэн открывал глаза, все начиналось заново. В новом мире, в новом теле, с новыми идеалами и новыми желаниями; каждый раз, когда Дэн умирал, он возвращался. Возвращался он и возвращался Фил. Только они вдвоем, а все иное, все, что их окружало, менялось до неузнаваемости, словно реальность делала сальто, подкидывая им новые и новые испытания. Именно: испытания. Ведь ничего хорошего не ждало их ни в одной из реальностей, как бы им ни хотелось верить в обратное. Все умирали. Умирали и Фил с Дэном, да только вот на смерти их существование не прекращалось: оно вновь пускалось по кругу, пока не замыкалось на холодном трупе, лежащем даже не всегда в могиле. Дэн открыл глаза, и их резануло светом. Он попытался прищуриться; ничего не вышло, словно у него не было гла... Ах да, точно. Когда он поступал в университет, его предупреждали, что нужно будет модифицировать свое тело. Зачем? Затем, чтобы хотя бы иметь возможность работать на новом оборудовании, без которого невозможна современная киберкриминалистика. Дэн модифицировал свои глаза еще на первом курсе, и теперь, когда он просыпался, они вовсе не открывались. Его глаза подключались напрямую к кибермозгу — через тонкие вольфрамовые нити, что пронизывали черепную коробку Дэна. Пока что хотя бы череп у него оставался от человека. Когда Дэн отчислился, он пожалел, что прошел модификацию. Он изменил свое тело, он изменил то, что было дано ему от природы, и он уже не мог бы вернуть обратно свои глаза, максимум — поставить новые импланты. Не то чтобы это имело хоть какой-то смысл в итоге; потому Дэн и решил продолжить жить... Так. В конце концов, у него хватало денег на обслуживание своих глазных протезов. Он не был киборгом ни на половину, ни даже на треть, ему не нужно было работать на правительство, чтобы обеспечить себе нормальное существование, и уже этому Дэн был рад. Он мог жить в свое удовольствие — жить вместе с... Филом. У Фила все было немного хуже. Он не любил говорить об этом, но в детстве он попал в катастрофу, и его мозг пришлось заменить. Вместе с лицом, языком и всем прочим — по сути, вся голова у Фила была и не его вовсе, а просто сборником имплантов. Конечно же, безутешные родители сделали все, чтобы их пострадавший мальчик выздоровел — но в итоге Фил с детства оказался заперт если не душой, то сознанием в механической оболочке, а его семья влезла в долги, чтобы оплатить регулярный апгрейд составных частей. Когда Дэн касался щеки Фила, он не чувствовал, что это было что-то чужеродное. Обычная человеческая кожа, нежная, теплая, которую было так приятно гладить пальцами; Фил улыбался, когда Дэн так делал, а потом выдавал что-то невероятно глупое и милое. В этом был весь Фил: он просто не мог не ляпнуть что-то, но Дэн находил это очаровательным. Волосы Фила тоже казались настоящими. Мягкие, они расплывались под прикосновениями Дэна, как и обычные волосы — они были куда лучше волос самого Дэна, на самом деле. Дэну постоянно приходилось делать всякие маски для них, что, конечно же, всегда становилось причиной для очаровательных шуток Фила. Но Дэну почему-то казалось, что Фил хотел бы иметь свои волосы. Глаза Фила тоже выглядели настоящими. Не светодиодные трубки, дающие высокое разрешение и возможность мгновенного анализа информации, как у Дэна — нет, они казались... Человеческими. Даже радужка Фила была не ярко-фиолетовой или небесно-голубой, как импланты, которые выбирали многие — нет, его глаза были серыми. Обычными серыми, совсем как на тех фотографиях с маленьким Филом, которые Дэну показывали его родители. У Фила, человека, который выше плеч был полностью машиной с запертым в металле разумом, были более человечные глаза, чем у Дэна, который заменил только их. Дэн не завидовал, конечно же. Он бы никому не пожелал пережить то, что случилось с Филом, но... Дэн правда любил его глаза. Они были самой красивой, самой прекрасной частью Фила — после его души, конечно же. А душа Фила недавно начала меняться. — Где было наше первое свидание? Фил ненавязчиво положил ладонь на грудь Дэна, сминая пальцами его футболку, и остановил его от еще одного поцелуя. Дэн сначала усмехнулся; подумал еще, мол, какая хорошая шутка, Фил, да только вот в голосе Фила сквозило беспокойство. Настоящее, подлинное. Фил всегда был искренен с Дэном. Он бы не стал его разыгрывать. — А ты не помнишь? — осторожно спросил Дэн, мягко обхватывая острые локти Фила ладонями, и тот разомкнул губы, чтобы повиснуть на несколько минут. — Я... Фил замолк на мгновение. — Я не знаю. Это был не первый раз. Фил правда начал меняться — стал беспокойным, немного пугливым, словно что-то происходило у него в голове, что-то, что Дэн не мог понять по его молчанию. Фил редко делился своими проблемами, чтобы не навязывать их Дэну, но... Фил не только перестал есть свою любимую морковь с сахаром, он еще и искренне удивлялся всем историям с его участием, которые рассказывали их общие друзья. А Фил никогда не врал — особенно своим друзьям. Значит, что-то было не так. Когда Дэн наконец-то уговорил Фила позволить подключиться к его кибермозгу, он думал, что сможет разобраться в том, что происходило с... Ними. А вместо этого то, что он увидел, когда осторожно вставил штепсель в разъем на шее Фила, лишь испугало его. В сознании Фила были сплошные пробелы. Мертвенно-яркие, словно он забывал напрочь чуть ли не половину своей жизни; неудивительно, что, стоило Дэну самому почувствовать его отчаяние и страх, возникших из-за этих провалов в сознании, Фил попытался вломиться в сознание Дэна. Связь была двусторонней, как и кабель, соединявший их шейные разъемы через небольшой проводник у изголовья кровати. Фил в панике просматривал то, что для него было файлами, а для Дэна — воспоминаниями об их совместной жизни. Присутствие Фила... Было приятно. Дэн чувствовал его, чувствовал едва ли не так же глубоко, как во время их совместных ночей. Не в пошлом смысле, а, скорее, метафорическом. В какой-то момент они стали едины сознанием, и Дэну правда это понравилось — а Фил, казалось, начал немного успокаиваться, ведь смог возместить хоть немного их обеленных участков своей памяти. Дэну тогда казалось, что они нашли решение и что все будет хорошо. Что они смогут все вернуть, что Фил станет прежним, снова начнет улыбаться и неловко шутить. В конце концов, если мозг можно было заменить металлической коробкой, всего лишь перенеся туда призрак, разве нельзя было с помощью чужих призраков восстановить память? Почему-то эта идея звучала, как что-то логичное. Микромашины не помогли Филу. Он впал в кому из-за склероза кибермозга через несколько месяцев. Ди открыл глаза, и у него возникло стойкое ощущение, что он забыл надеть защитные очки и случайно ослепил себя нейтрализатором. Провала в памяти не было — но ведь так и действовал нейтрализатор: стертые воспоминания заменялись новыми, подлинность которых человек не мог проверить. Проблема была в том, что Ди тоже был человеком, как и все из Людей в Черном. Нейтрализатор действовал на него точно так же, как и на обычных граждан США, не подозревавших о существовании пришельцев. А вот глаза болели, словно от сильной вспышки. Ди оставалось только надеяться, что никто не использовал нейтрализатор на нем, а то это могло бы стать проблемой. Память просто так не стирают, если что-то от него пытались скрыть — значит, здесь было замешено что-то, что противоречило законам, соблюдение которых Люди в Черном должны были контролировать. — Это точно не может быть случайностью, — тяжко протянул он, потирая переносицу. Эф, облокачивающийся на стену рядом, выглядел не лучше: у него был порван пиджак, а галстук и вовсе куда-то пропал. Вывод напрашивался сам собой: на них кто-то напал, и напал либо удачно отобрав у двух агентов нейтрализатор, либо придя со своим. Второй вариант был куда хуже, ведь это означало, что разработки Людей в Черном утекали на черный рынок пришельцев... В смысле, в больших количествах, чем раньше. Ди точно знал, что Зеду это не понравится. А еще Икс начнет, как и всегда, потешаться над ними — можно подумать он, ставший агентом под давлением Комитета по правам пришельцев, смог бы что-то сделать лучше!.. Ди был уверен, что нет, Икс не смог бы. Оставалось узнать, что конкретно Ди с Эф вообще сделали, что на них напали, застали — наверняка! — врасплох, выжгли память нейтрализатором и оставили живых отходить где-то в мотеле на окраине Нью-Йорка. Еще и по голове стукнули, судя по тому, что Ди и Эф были в отключке. Ну по головной боли, да. Ди пошарил по карманам своего черного пиджака и, удостоверившись, что его нейтрализатор на месте, поднялся с пола. Чуть шатающейся походкой подошел к Эф, который тоже начал вставать, и спросил: — Нейтрализатор? Эф ловкими движениями проверил свой пиджак и кивнул. — На месте. — Если бы использовали наш, забрали бы с собой. Разработки Людей в Черном на дороге не валяются, — сделал вывод Ди, а Эф немного нервно кивнул. — Да. А в Нью-Йорке есть только одно место, где можно стопроцентно достать контрабанду... Эф был прав. В конце концов, из любого дела их бюро по сотрудничеству с инопланетянами торчали немытые уши Джибса, благо, выбить из него информацию всегда было не так уж и сложно. Эф, правда, всегда был против метода «снести ему голову ко всем чертям, все равно новая отрастет», но Ди предпочитал проверенные способы. В конце концов, они пытались по-хорошему, но Джибс явно не хотел сотрудничать с Людьми в Черном. — Это неприятно, знаешь ли! — возмущенно заверещал он, как только его новый рот сформировался достаточно, чтобы извергать из себя новые потоки отговорок. — Нам это нравится не боль... — начал было в своей милой манере изъясняться Эф, но Ди его оборвал: — Неприятно — это слушать, как ты пытаешься улизнуть от ответа. Говори, кому ты продал нейтрализатор и, главное, где ты его взял! — тряхнув плазматическим ружьем, твердо произнес Ди. Черт возьми, иногда ему казалось, что он стал агентом только ради таких моментов. Вот кем бы он стал, если бы его не пригласили на эту драйвовую работу? Инженером? Менеджером в Макдональдсе? Монашкой, быть может?.. Нет, конечно, последнее было редкостным абсурдом, но все-таки. Да, служба в ЛВЧ сделала Ди немного жестче, чем он был до нее. Удивительно, но бюро никак не повлияло на Эфа: он остался таким же милым и чутким, как и до нее. Ди был рад, что ему не пришлось рвать со своей прошлой жизнью, когда он стал агентом. Все-таки, здорово, когда твой парень начинает работать вместе с тобой, потому что у него встречаются редкие даже среди эмпатов качества. Ди понятия не имел, что именно увидел доктор Зилтор на собеседовании в Эфе, но... Черт, он бы сам сразу дал ему любую работу. Эф был одним из редких людей, способных изменить атмосферу в любом коллективе в лучшую сторону — даже если речь шла о службе надзора за пришельцами. — Знакомство с Кеем не пошло тебе на пользу, раньше ты был повежливее, — привычно заворчал Джибс, начиная бочком выходить из-за прилавка, но Ди пресек эту попытку побега, буквально уткнув дуло плозморужья ему в нос. Джибс то ли икнул, то ли возмущенно шикнул, но в итоге поднял свои грязные руки и запричитал: — Ну я не хотел, чтобы так получилось... Вы же знаете, я всегда на стороне вашей организа... — Ты переоцениваешь нашу доверчивость, — встрял Эф, обходя Ди сбоку и мимолетом обнимая его за талию. — Я не переоцениваю! Я лишь считаю, что вы разумные и мудрые... — Да, да, — прервал его Ди, надавив ружьем на лицо Джибса, и тот закряхтел, пытаясь увернуться. — Давай, рассказывай! — Да не знаю я! — воскликнул Джибс, вероятно, уже морально готовясь отращивать голову заново. — Он просто пришел и купил нейтрализатор! Был в плаще! Подозрительно часто клиенты Джибса наведывались к нему в плаще. Как бы то ни было, его информация в итоге оказалась довольно полезной, потому что Джибс умудрился вспомнить бренд плаща. Жаль, что было уже поздно. Ди правда пытался тогда что-то сделать. Ему не хотелось терять Людей в Черном, а еще было страшно представить, что происходило в голове у «старичков» — Зеда, Джея, Кея, Эл и прочих, кто застал тогда еще первое разрушение штабквартиры бюро. Кто-то даже смог избежать действия контрабадных нейтрализаторов, которыми вооружились нападающие, но только не Ди. Он очнулся на берегу реки, не понимая, что произошло. Ему казалось, что он проспал несколько лет, но в голове набатом стучала мысль, что найти Фила нужно было как можно скорее. Дэна не интересовало, что происходило вокруг, он чувствовал лишь тревогу, и, честно говоря, она его добивала. Дэн нашел целого и невредимого, но бессознательного Фила чуть ниже по течению, оставив за спиной странные и жуткие развалины непонятного здания. Дэн думал, что, что бы ни произошло с ними, теперь-то все станет, как прежде. Дэн оказался не готов ко встрече с пришельцами, он же никогда их раньше до этого не видел. Черт возьми, у него не было и шанса. Дэн открыл глаза и сразу вспомнил сон, который видел только что. Черт возьми, та злополучная вечеринка. Казалось бы, обычная пати, но... Но нет. Она навсегда изменила жизнь Дэна. Вечеринка, на самом деле, была меньшим из зол. Да, то, что там творилось, было ужасно — но это и близко не стояло рядом с теми кошмарами, которые испытывал Дэн каждый день, каждый час. И, конечно, никакие кошмары не могли заглушить совесть Дэна. Он любил Фила. Любил всем сердцем, они познакомились еще когда учились в старшей школе: Фил любил уроки литературы, а Дэн — не очень, поэтому они и познакомились. Однако, общего у них двоих нашлось куда большего, чем различий, и Дэн... Знал ли он тогда, когда был старшеклассником, что будет жить с этим прекрасным парнем? Что будет готовить ему завтрак, целовать его на ночь и ворошить его волосы, пропуская мягкие пряди между своих пальцев? Нет, конечно, Дэн не знал. Он тогда не думал об этом, но в тот день, когда он вжал Фила спиной в холодный школьный шкафчик и поцеловал, не встречая ни малейшего сопротивления, Дэн решил: жизнь ему была дана, чтобы провести ее рядом с Филом. Жизнь. Дэн считал, что он умер на той вечеринке. Он выбрался из коронерского мешка мертвенно бледный, поседевший и до невозможности голодный. Он буквально помнил, что такое небытие, и был рад возвращению на бренную землю — но рад не больше, чем желудок, который требовалось заполнить чем-то. Желательно — мозгами. Желательно — человеческими. Желательно — свежими. Дэн не понимал, как пришел к этой мысли, но она в то злополучное утро показалась ему такой... Обыденной. Но для пьянчуги, оказавшегося под мостом так некстати, утро было куда более злополучным, чем для Дэна. — Твой новый стиль будет маскировать мешки под глазами. Вернее, не так: теперь ты постоянно выглядишь убийственно усталым, так что никто не заметит разницы, если ты всю ночь просидишь за четвертыми Симсами, — тихо рассмеялся Фил, а Дэн раздраженно поправил белоснежную челку. — Я мозги ем. Человеческие. Вообще-то. Так, на секундочку, понимаю, что это лишь мелочь, но все-таки... Для Дэна это была проблема. Огромная такая проблема, на самом деле: это было не только мерзко, но еще и... Да, самую малость незаконно. А Фил целовал его в эти губы, которыми Дэн мял сочащиеся соплями извилины очередного бедняги. Фил говорил, что ему было не важно, что главное — что Дэн и его самочувствие, а голод можно и научиться контролировать. Смотря на себя в зеркало по утрам, на белые волосы, на красноватые глаза, на незаживающие ссадины и царапины, которыми Дэн скоро покрылся из-за того, что не только руки, но и ноги у него росли не из того места — что оборачивалось многочисленными падениями, — смотря на себя нового, на себя-зомби, Дэн продолжал надеяться. Благодаря Филу, не благодаря себе. Это Фил предложил пытаться контролировать голод. Отказываться от мозгов и нападений на людей, потому что каждое убийство возвращалось к Дэну кошмарами и угрызениями совести: как бы он ни корчил из себя непослушного мальчика, он все еще в душе оставался хорошим человеком. Дэн послушался. Он не думал, что все так обернется. Что с каждым объятием он будет чувствовать запах Фила все сильнее, с каждым поцелуем желание подкрепиться будет нарастать, что безграничное доверие Фила в итоге убьет его самого. Дэн обезумел от голода. На самом деле, он даже потерял способность мыслить в тот момент, когда голыми руками сорвал голову Фила с его шеи, прерывая костный мозг и заставляя хрустеть межпозвоночные диски. А потом стал приходить в себя, получая новое и новое видение Фила, его воспоминаний и чувств — нежности, любви и желания помочь ему, Дэну, который превратился в чертово чудовище без права выбора, без возможности умереть или хотя бы защитить своих близких. Фила больше ничто не могло потревожить, потому что он остался в седой голове Дэна навсегда. Его голос, его образ, его мысли — все это сплелось в клубок, что начал сжимать сердце Дэна, которое давно остановилось, и являться призраками. Его добрая улыбка, его странные телодвижения — каждый из дней, что Дэн провел в тюремной камере, он чувствовал руки Фила на своих плечах, слышал его голос и почти ощущал его дыхание. Он будто видел глазами Фила то, как напал на него, то, как вгрызся в его шею, резким движением срывая голову с позвоночного столба. А еще — как пытался дарить цветы, на место которых в итоге пришли забавные пряжки для ремней, и просил остаться подольше в постели утром. Дэн медленно сходил с ума, пока его не поджарили на электрическом стуле, признав виновным в убийстве не только Фила, но и нескольких сокамерников. Присяжные думали, что он был просто каннибалом; Дэн же, когда его мозг поджаривался двумя с половиной тысячами ватт, думал, что, похоже, это один из немногих убить тебя, если ты — зомби. Дэн открыл глаза, а вокруг был все тот же странный город. То есть, конечно, он был в закрытой комнате, но Дэн правда ощущал, что наваждение никуда не исчезло. Они с Филом оказались в этом городе посреди пустыни только вчера, но Дэну тут уже не нравилось. Все было не так. Все было неправильно. Все было изменено, извращено — от календаря, по которому жили местные, до логики мэра города под названием Найт Вейл. Дэн не знал, что его раздражало больше: то, что они с Филом могли поехать в нормальное свадебное путешествие, а вместо этого выбрали поход по малоизученным землям, или то, что Филу здесь, на самом деле, нравилось. Фил был в Найт Вейле как свой. Он ведь отличался от других. Милый и добрый, иногда немного наивный, а в следующий момент — одаривающий сарказмом, к которому даже нельзя парировать, странно передвигающийся на своих длиннющих ногах, Фил будто был рожден в Найт Вейле. Он восхищался фигурами в плащах, местными правилами и запретами — точнее, их абсурдностью... Фил буквально чувствовал жизнь города, его дыхание. — Может, переедем сюда? — спросил он, задумчиво помешивая палочками тонкую лапшу, которую они заказали на завтрак. Дэн поперхнулся ростками сои. — Что? — переспросил он, а Фил, чуть стыдливо улыбнувшись, повторил: — Переедем. Сюда. Я знаю, еще рано об этом думать, но... Я чувствую себя здесь как дома. Понимаешь? Во всем городе. Фил был не от мира сего, и именно поэтому он так нравился Дэну. Каждая его странность, каждый поступок, каждое слово — Дэн любил в Филе все, но в Найт Вейле всего этого было слишком много. Фил не был Филом, он растворялся в этом чертовом городе, а Дэн не хотел его терять. Даже если речь шла о собственных мысленных образах. Пока Фил чистил зубы, Дэн вырвал шнур из предоставленного мотелем радиоприемника. Его раздражал голос диктора, его интонации, вся та чушь, которую он нес, выдавая их за новости или прогноз погоды — все это выводило Дэна из себя. Ему хотелось покинуть город поскорее, пока не произошло чего похуже, а Фил... А Фила затягивало. Дэн буквально видел, как Фил врастал собой, своим естеством в этот город. Чувствовал каждый странный оборот, предвидел его, говорил, как местные, и смеялся вместе с местными. Дэну каждый раз приходилось вымучивать улыбку, а Фил... Филу было комфортно. Дэн же любил странные вещи. Только вот всему был предел, и это странное место поглощало Фила, его рассудок, его разум. Увлекало к себе, забирало его у Дэна — а этого Дэн просто не мог оставить. Фил нужен был ему, а Дэн нужен был Филу. — Ты слышишь, как она странно жужжит? — с восторгом изрек Фил, пока Дэн пытался поймать мобильную сеть. Черт возьми, этот город был и правда проклят. — Что?.. — пробормотал он, не отрывая взгляд от телефона. Похоже, сегодня ему вновь было не суждено загрузить карты, чтобы свалить отсюда куда подальше, пока он или Фил не встретили его, Дэна, очередного двойника или еще кого похлеще. — Фигура в капюшоне. Дэн резко поднял голову и увидел прямо перед собой, буквально в паре метров, ее. Фигуру в капюшоне, высокую, завернутую в черный балахон, от которой исходил странный стрекот, словно вокруг концентрировалось статическое электричество, разряжаясь между пальцев таинственной фигуры. Страх сковал его, и Дэн болезненно сглотнул. Перед смертью перед его глазами всегда проносились самые значимые события этой конкретной жизни. На сей раз Дэну вспомнился панк-рок концерт, куда они с Филом пошли вдвоем. Вспомнились танцы на окраине площадки, чтобы не попасть в общую давку, вспомнилось, как было горячо в ту летнюю ночь. Вспомнилось, как восторженно Фил восхищался каждой выступавшей группой, даже если они были среднячковыми, вспомнилось, как в какой-то момент они начали кружиться в танце: Дэн одной рукой обнимал Фила за талию, а другой держал пластиковый стакан с пивом. Фил целовал его губы, почти что пропитавшиеся алкоголем, и держался пальцами за ярко-красные волосы Дэна, а тот и не знал, что делать. Он ведь мечтал об этом, хотел этого, и вот Фил сам буквально висел на нем, обхватив руками и ногами. Тогда Дэн пролил пиво. Сейчас Дэн выронил мобильник, все еще не понимая, что же в этой конкретной жизни они сделали не так, чтобы вновь попасться, а таинственная фигура в темном капюшоне протянула к нему руку. Дэн открыл глаза, и он сразу понял, почему ему так плохо спалось. Фил сидел с работающим во всю мощность плазменным монитором и торопливо собирал куски отчета о последней вылазке для командования. Казалось бы, что могло быть проще? Возьми шаблон да пересылай его капитанам раз за разом, что может случиться нового? Если ты вернулся на базу — молодец. Если нет — ты больше не будешь писать отчеты, только и всего. Зачем напрягаться? Но Фил был на редкость... Правильным навигатором. В отличие от своего бойца, он не игнорировал прямые распоряжения командования, часто вызывался добровольцем в почти суицидальные миссии, всегда следовал уставу... Почти всегда. Устав запрещал бойцам и навигаторам иметь как отношения, так и сексуальную связь, но на далекой от Земли базе, под боком у кольтеронцев, у них не было особого выбора. Они оставались с теми, кто был им близок — и из всех навигаторов, с которыми Дэну пришлось сражаться в одном корабле, именно Фил впервые заставил его почувствовать, что все это — не только попытка выпустить пар. Фил был особенным. Дэну доставляло особое удовольствие произносить его имя, настоящее имя, а не кодовое, данное командованием. Произносить — и кусать за уши; произносить — и обнимать со спины, игриво бормоча всякую несвязную ерунду и согревая дыханием его шею. Дэну все нравилось, впервые ему было так... Хорошо с напарником. С предыдущими не случалось ничего хорошего. Один умер из-за космической радиации и вакуума, когда корпус его навигаторской капсулы был пробит; другого показательно пристрелили за убийство одного из их умной компании. А потом в жизни Дэна появился Фил, милый Фил, который умудрялся и надирать задницы кольтеронцам, паря на меж астероидов на их корабле, аки бог, и быть скромным в постели, раззадоривая желание Дэна, и оставаться невинной овечкой в глазах остальных бойцов и навигаторов. — Почему не спишь? — подобрав под себя тонкое одеяло, пододвинулся поближе к нему Дэн, и Фил посмотрел на него немного потерянно. — Заканчиваю отчет. Еще нужно почитать план завтрашней атаки. — А вам его не объяснили? — недоверчиво поинтересовался Дэн, шурша одеялом и подползая еще ближе. — А вам? — А что нам, мы просто стреляем во все, что у нас есть на радаре, пока вы ведете истребители. — Ты недооцениваешь важность бойцов, — тронула губы Фила мимолетная улыбка, и он, пару раз щелкнув по полупрозрачному экрану планшета, раскрыл одну из карт, которые Дэн никогда не умел читать. — Мы нападем здесь и будем ожидать ответных действий кольтеронцев, — осторожно показал он, пальцами очерчивая круги вокруг бирюзово-воздушных линий. — Но... Что-то меня смущает. Это... Это очень странно, я не... Я не понимаю. — Опять «Релиант» принимает участие? — скептически протянул Дэн. Фил будто завис немного, а потом кивнул, пощелкав на пару кнопок на голубом экране — похоже, нашел корабль в каких-то списках. — Ну так не удивительно, вокруг них всегда какая-то странная стратегия. Ну и черт бы их побрал, — махнул рукой Дэн, резко бросаясь вперед, и выхватил из пальцев Фила планшетный экран. Тот и пикнуть не успел, как оказался завален на жесткую кровать. — Забудь об этом! Ты летаешь быстро, как комета — что еще нам может помочь? Фил попытался возразить, но Дэн требовательно заткнул рот ему ладонью и, с силой надавив на его грудь другой рукой, прижался губами к его шее. Поцеловал, поцеловал еще раз, укусил, когда Фил попытался сопротивляться, и игриво повел бровями, протянув: — Мало сопротивляешься — значит, хочешь. Фил лизнул языком его ладонь, что прикрывала губы, и улыбка Дэна стала шире. Он лег на грудь Фила, буквально обездвиживая его своим весом. Возможно, им все-таки стоило тогда изучить стратегию капитана Кука. В конце концов, их придумывали не просто так. Ну или на крайняк подумать, что же такого в «Релианте», если для него пишут особые стратегии, но... Дэн почему-то был уверен, что на сей-то раз все должно обойтись, и это... Это... Это была, на самом деле, большая ошибка. Дэн обожал это ощущение, когда его вжимало в кресло внутренней гравитацией корабля, пока они летели навстречу кольтеронцам. Он любил гладить свой пусковой пульт, рычаги наведения и кнопки управления, обожал разрывать вражеские корабли импульсными взрывами. Но больше всего он любил чувство падения, которое всегда возникало, когда Фил на огромной скорости делал очередной вираж, а потом выключал двигатели, падая позади двигателей кольтеронских посудин. Обычно Дэн в этот момент начинал прицельно обстреливать их, чтобы импульсные разряды залетали в двигатели и вызывали цепную реакцию, но в этот раз он замешкался. Всего на секунду. И она дорого им обошлась. Дэн открыл глаза и тут же захотел закрыть их обратно. День не предвещал ничего хорошего: ему нужно было провести целый день с подписчиками, и не то чтобы это было вот прям очень плохо, нет. Просто Дэн начал... Уставать. По иронии судьбы, они с Филом стали крайне популярны. Ютуб-площадка предоставляла невиданные доселе возможности, и благодаря фанатам Дэн мог просто проводить с Филом еще больше времени. Не только давая намеки для самых прошаренных фанатов, но и потому, что это ему нравилось. Рядом с Филом было просто так... Уютно. Правильно. Их работа буквально заключалась в том, чтобы любить друг друга на камеру и за ней, и Дэну это нравилось, нравилось, нравилось!.. — У меня плохое предчувствие. Дэн задумчиво достал зубную щетку изо рта, а Фил, стоявший рядом, закрутил колпачок пасты, вздохнул и повторил: — Плохое. — Это просто автограф-сессия. Подпишем пару сотен книг, сделаем штук двести фотографий с фанатками... Что может случиться? Фил молча посмотрел на него, а потом печально, но смиренно вздохнул, ставя свою зубную щетку в стакан около раковины. Дэн почти услышал, как в его мыслях раздалось «прекрасно знаешь, что». Это всегда происходило. Рано или поздно они умирали, и еще ни разу они не доживали до двадцати девяти, но... Они никогда об этом не говорили. Дэн и Фил просто приняли как данное, что их души были связаны, а жизни — закольцованы. Вместе. Дэн прислушался к себе. — Мне... Тоже не хочется идти, на самом деле, — пробормотал он, сознаваясь. Ему снился сегодня сон, и сон был премерзейший. Ему не хотелось умирать от руки сбрендившей фанатки, но, возможно, то был просто сон?.. Дэн бы все отдал, чтобы это оказался просто сон. Им обоим было уже двадцать восемь, и в этот раз они были по-настоящему счастливы. Могли жить, наслаждаясь каждым мгновением рядом друг с другом, могли делать все, что только в голову приходило — и Дэну очень хотелось, чтобы они хотя бы в этот раз дожили до двадцати девяти. Фил протянул ему полотенце, и Дэн прижал его к своему лицу, одновременно суя зубную щетку под струи воды. — Да ну к черту, — в конце концов, бросает он. — Все сегодня будет нормально. Бросил полотенце в раковину и уперся ладонями в ее борты, внимательно всматриваясь в свое отражение. Дэн Хауэлл был намерен пережить этот день вместе с Филом Лестером, ведь для ютуб-блогера не было более глупой смерти, чем на конвенте. Дэн не собирался становиться посмешищем. Он моргнул и открыл глаза.