A gift for us

Его плечи дрожали, а губы были сжаты в тонкую полоску. Генри трясло настолько, что он не мог попасть пальцами по нужной кнопке. Наконец он достиг цели и начал запись. «Прости, что прерываю тебя, Элизабет, если ты еще помнишь это имя, но боюсь, что вас дезинформировали. Вы здесь не для того, чтобы получить подарок, и вас не звали сюда индивидуально, как вы полагаете, хотя вы действительно были вызваны.» Фазбер вздохнул. «Вас всех призвали сюда, в лабиринт звуков и запахов, плутания и неудач. Лабиринт без выхода, лабиринт без вознаграждения. Вы даже не понимаете, что вы в ловушке. Ваша жажда крови водила вас по бесконечным кругам, в погоне за криками детей в какой-то невидимой комнате, всегда кажущиеся близкими, но всё еще недосягаемыми. Но вы никогда их не найдёте, никогда. На этом ваша история заканчивается.» Генри обдумал свою последнюю запись сто раз, но все равно дрожал. Однако голос его был тверд. Ему было жаль Майкла — провести всю свою жизнь, пытаясь спасти сестру, мать и других детей, а вдобавок умереть дважды — Фазберу не досталось даже половины его страданий. Потому в его речи появились теплые нотки. «А для тебя, мой храбрый волонтёр, который каким-то образом нашёл эту работу в списках вакансий, не предназначенных для тебя, хотя для тебя и был запланирован выход, но у меня складывается ощущение, что тебе это не нужно. У меня такое чувство, что ты именно там, где ты хотел бы быть. Я тоже остаюсь. Я рядом. Это место никто не запомнит и память обо всём, что вызвало эти события, может наконец-то начать исчезать, как и должна забываться любая другая трагическая агония.» Он стиснул зубы и выключил настольную лампу. «А вам, монстрам, оказавшимся в коридорах, предстоит ещё и отказаться от своих душ. Они не принадлежат вам. Для большинства из вас, я верю, есть упокоение и, возможно, нечто большее ждёт вас, когда дым рассеется.» Его голос похолодел. «Хотя для одного из вас открылась самая тёмная яма ада, дабы поглотить вас целиком, так что не заставляй дьявола ждать, старый друг.» Генри было противно называть этого монстра другом после того как… Как?! Он рыдал, не пытаясь сдерживаться при посторонних и прижимая к себе холодное тело дочери. Фазбер не обращал внимания на дождь, на кровь, обагрившую его руки и костюм. Можно подумать, что-то еще имело смысл. Он не знал, зачем он это вспомнил. Как вдруг его решение закончить запись на этом месте изменилось. По щеке, небритой уже месяц, скатилась слеза, вторая, третья. Генри уже не сдерживался. Все его тело тряслось. Пальцы начали соскальзывать с кнопки записи. Мужчина подавил всхлипы. Нужно быть сильным. «Моя дочь, если ты меня слышишь, я знал, что ты тоже вернёшься. Тебе свойственно защищать невинных. Мне жаль, что в тот день, день, когда тебя не впустили и оставили умирать, не было никого, кто поднял бы тебя так, как ты это сделала с остальными. И что же с тобой стало потом? Я знал, что твой дух не пропадёт, только не моя дочь. Тогда я не смог спасти тебя, так что позволь мне спасти тебя сейчас. Время упокоиться, как для тебя, так и для тех, кого ты несла на своих руках. » Ему стало легче. Возможно, из-за того, что он выговорился. Вот и настал финал. «Это конец, для всех нас. Конец записи. » Генри не было страшно. Он взял канистру с бензином, открутил крышку и щедро полил пол в кабинете. Потом Фазбер продвинулся в другие комнаты, по пути доставая припасенные для этого варианта канистры и банки. Где-то в здании. Майк потянулся. Шестая ночь пройдена, можно с чистой совестью отдыхать. Он встал и размял затекшую спину. Внезапно Афтон почуял запах бензина. И понял, к чему дело идет. Мужчина сел обратно на стул, достав из сумки фотографию с помятыми краями. Изображению было лет тридцать, не меньше. Посередине улыбающийся Майкл, обнимающий Ричарда* и Элизабет, сзади Лаура** и Уильям. При взгляде на последнего улыбка Афтона немного увяла. Кабинет Г. Фазбера. Генри устало опустился в кресло, бросив в угол очередную пустую канистру. — Это последняя… фух. Он выудил из-за пазухи зажигалку и щелкнул кнопкой. Маленький огонек сразу же заплясал в воздухе, колеблясь от малейшего дуновения. Фазбер выдвинул ящик стола и достал фигурку Марионетки. Директор прижал ее к груди и бросил зажигалку в шкаф, больше всего облитый бензином.