Луч надежды

Полгода назад

— О чем ты мечтаешь, Соуль? — спросил как-то император девочку. — Хочу, чтобы Вы были счастливы, Ваше Величество, — не задумываясь, ответила та. Ей невыносимо больно было видеть тоску и печаль в глазах ее самого родного человека. — Соуль, — грустно улыбнувшись, вздохнул император. — Ты целиком и полностью мой человек, да? — Конечно, Ваше Величество, — с жаром ответила Соуль, поклонившись. — Пожалуйста, когда мы одни, не обращайся ко мне так. Зови меня отцом, — с надеждой попросил Ван Со. — Простите, Ваше Величество, — не смея поднять на него глаз, сказала девочка. — Я не могу этого сделать. У меня нет на это права.       Эти слова затронули струны души императора. Он помнил, как те же слова ему сказала когда-то Хе Су после того, как он женился на Ен Хва. Ему никогда не забыть боль в глазах любимой в тот момент. Он никогда не сможет себя простить… Он уже навсегда потерял Хе Су, а сейчас его дочь страдает так же, как и ее мать когда-то. — Соуль, прости меня, — Ван Со опустился на колени перед девочкой и заключил ее в объятия. — Я так сильно люблю тебя, ты даже не представляешь, — говорил император, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы. — Я искуплю вину перед тобой, сделаю, что угодно, чтобы ты была счастлива… — Даже вернете маму? — спросила девочка и тут же пожалела об этом, потому что император горько заплакал, еще крепче прижимая ее к себе. — Да, Соуль. Обещаю, мы вернем ее, — прошептал Ван Со сквозь слезы.

Наше время

      Ха Джин знала, что этот момент наступит. С того самого дня, когда медсестра, отвозившая ее в палату, сказала, что судебное разбирательство ни за что не обернется в пользу Соуль. Она собрала свои силы и с трудом встала на ноги, поскольку еще не так уверенно пользовалась окаменевшим после долгого сна телом. Девушка подошла к Соуль, в глазах которой замер ужас от происходящего. — Мерзкая девчонка, как хорошо, что ты очнулась после аварии. Теперь я смогу лично убедиться в том, что ты сгниешь в колонии для несовершеннолетних, — женщина ткнула в грудь девочки пальцем. — Такие как ты не имеют права находиться в обществе! — Что Вы себе позволяете?! — Ха Джин загородила Соуль собой. — Уберите руки от ребенка! — Поглядите-ка, защитницу себе выискала. Небось одного поля ягоды! Такая же никчемная брошенка! — выплюнула женщина. — Никчемная здесь только Вы, аджумони! — процедила сквозь зубы Ха Джин. — Раз посмели явиться сюда и говорить ребенку, который не может за себя постоять такие гадости! — Ребенку?! Да это ведьма! — пуще прежнего разозлилась женщина. — Мой сынок получил травму из-за этой глупой девчонки. — Это он толкнул меня прямо под машину, Сун Рок омони… — Не смей произносить имя моего сына своим грязным ртом! Кто знает, что ты им еще делала в приюте — Замолчите! — Ха Джин закрыла уши Соуль. — Уходите или я вызову полицию. — На каком основании? — усмехнулась мама Чжин Рок. — Психологическое насилие и сквернословие. Ах, чуть не забыла, и лжесвидетельство. — Какой абсурд! Суд в любом случае будет на моей стороне, у девчонки нет родителей, а с тобой, — указала она пальцем на Ха Джин, — разобраться будет проще простого. — К Вашему несчастью, аджумма, — ухмыльнулась девушка, и в ее ухмылке Соуль на мгновение увидела выражение лица императора и задержала дыхание. — Соуль — моя дочь, поэтому берегитесь. Спуску Вам я не дам. Если моя девочка не сможет ходить, ВАШ СЫНОК загремит в колонию для несовершеннолетних. А теперь уходите прочь! А если я еще раз увижу Вас рядом с Соуль, сама Вам накостыляю, да так, что Вы никогда не оправитесь Вон! — Ненормальные, — выдохнула женщина, но угрозы Ха Джин подействовали, и она быстро ретировалась. — Соуль, ты цела? — девушка повернулась к девочке и стала пристально ее разглядывать. — Не ушиблась? Ничего не болит? — Онни, — серьезно посмотрела на нее Соуль. — Ты только что назвала меня своей дочерью… — Извини меня, — тихо сказала Ха Джин, прикоснувшись к щеке девочки. — Само как-то вырвалось, — говорила она, а на душе у нее скребли кошки, поэтому она пересилила себя — Но я была бы рада, если бы ты была моей дочерью, но если ты… — Ом… омо… омони, — рыдая, обняла девушку Соуль. — Я только об этом и мечтала. — Ну что ты, не плачь, солнышко, — Ха Джин чувствовала, что она тоже вот-вот заплачет, но знала, что она должна быть примером, должна быть сильной для ЕЕ маленькой девочки, которую так несправедливо обидели.

Через две недели

      Ха Джин, улыбаясь, везла кресло Соуль по зданию суда и понимала, что никогда не была так счастлива, как сейчас. Наконец-то Соуль и по закону ее дочь.        Девушка осознавала, что для нее Соуль стала дочерью гораздо раньше. Наверное, тогда, когда она впервые посмотрела на нее в больнице, а может еще раньше, потому что их сердца безусловно связаны красной нитью. Ха Джин всегда чувствовала, если Соуль было плохо. За эти последние недели состояние девочки то и дело менялось. Сегодня она просыпалась улыбчивой и готовой покорять вершины, а на другой день девочка чуть было не плакала и категорически не хотела заниматься. — Мамочка, пожалуйста, можно я сегодня отдохну, — умоляла ее Соуль. — Я завтра же начну выполнять все упражнения. — Ни за что, — улыбалась Ха Джин, целуя девочку в обе щеки, чувствуя, как подступают слезы. Моя бедная девочка, как я хочу, чтобы у тебя все было хорошо, пожалуйста, будь сильной. — Я так боюсь, что ты исчезнешь, — плакала девочка. — Пожалуйста, я хочу провести больше времени с тобой. — Глупенькая, — выдавливала из себя смех Ха Джин, понимая, что девочка уже столько раз разочаровывалась во взрослых, которые предавали ее. — Куда я от тебя денусь? Ты мой маленький человечек, — после этой случайно брошенной фразы мать и дочь не смогли сдержать слез.