lethargy.

Последнее, что помнил Джагхед, это было то утро, когда он машинально выпил принесенные ему таблетки. После этого он мало что понимал, словно наблюдая за всем происходящим через мутное стекло. Сколько дней он так провел? Один? Три? А может целую неделю? Его затуманенный мозг никак не мог вспомнить, что Джонс хотел сделать и с кем он должен был поговорить. Какая-то блондинка постоянно всплывала в его сознании, но Джаг не понять, кем она ему приходится. Сестрой? Старой подругой? Новой подругой? А ещё он часто видел врача, который доселе ему был незнаком. Он постоянно спрашивал, как дела у какого-то мистера Джонса (через какое-то время парень догадался, что мистер Джонс — это он сам и есть), и предлагал выпить успокоительного. Так продолжалось до тех пор, пока за очередным приемом пищи перед ним не всплыло лицо Шерил, которая, почему-то, говорила очень медленно, словно все было в замедленной съемке. Или это только мозг Джагхеда так воспринимал картинку? — Глупый мальчик, неужели ты стал принимать эти таблетки? — она дала ему слабую пощечину, что не привело его в чувство, но приковало внимание санитаров, стоящих у стен, из-за чего Блоссом была вынуждена отвернуться от председателя фан-клуба Джейсона. — Ты разве не знаешь, что эти лекарства как наркотик? Они одурманили твой мозг, завладели твоим подсознанием и кто знает, сколько метров кишок они успели у тебя отрезать за эти пару дней, пока меня не было. Пару дней? Он ходит так уже пару дней? Но он ведь должен был что-то сделать, что-то важное. — Они дают их всем новичкам, и я думала, что достаточно умный, чтобы не употреблять их. Но ты, видно, тоже купился на те пустышки, не так ли? — Пустышки? Джаг помнил, что-то о пустышках, что он пил их раньше, но установить связь между происходящим он никак не мог. А Шерил тем временем продолжала его учить жизни: — Все мы через это проходили, чего греха таить. Не пей больше таблетки, которые тебе приносят. Прячь их за щекой и смывай в унитаз. Ты, рыжий балбес, почему не следил за ним? Или хочешь, чтобы он скончался как мой дорогой Джейсон? Ты ведь знаешь, как мы любили друг друга? Как он был самым лучшим братом на свете? Я любила его так сильно, как Бейонсе любит Джей Зи. Ненадолго в голове Джонса что-то прояснилось, но этого хватило лишь для того, чтобы понять, что Блоссом была очень умна. Девушка, хоть и казалась очередной дурочкой, у которой мозги встали набекрень, могла рассуждать трезво и, похоже, одна из немногих, кто понимал, что здесь происходит на самом деле. Возможен ли был тот факт, что ее истерики, из-за которых девушка проводила в полном одиночестве, были малость преувеличены самой Шерил? Она так вовремя попала в палату, как раз перед просмотром кино. Сколько ещё секретов скрывала Шерил Блоссом? И действительно ли она страдала диссоциативным расстройством? На этом способность размышлять покинула Джагхеда, и он вновь вернулся к своему мутному стеклу. — Я не заметил, Шерил, — Арчи пробубнил ещё что-то себе под нос, но этого уже никто не услышал. На самом деле, Эндрюс понимал, что его друг стал каким-то странным, но он считал, что это нормальное явление после приема лекарств. Да и вообще, откуда он мог знать, что ему начали давать другие препараты? Не у врачей же спрашивать. Но сейчас этот пустой взгляд заставил его и правда подумать о том, что с Джонсом было что-то не то. — Я помогу ему прятать таблетки, до ухода санитаров. Но потребуется время, чтобы препараты вышли из его организма. И они могут что-то заподозрить. — Они же еще не заподозрили, что я обо всем знаю, — Шерил высокомерно хмыкнула, откидывая волосы назад. — Ну, кое-что мне еще предстоит узнать, а пока нам нужно помочь Джагги. Возможно, он наш билет домой.

***

Прошло еще несколько дней, прежде, чем Джонс начал соображать и видеть вещи перед собой не через мутное стекло. Он, наконец, мог контролировать свое тело, мог думать и понимать, что происходит. Но для врачей он все ещё был вынужден притворятся одурманенным, вспоминая слова Шерил, которые выстраивались в странной последовательности в его голове. То это было «Не пей Джей Зи, которого тебе приносят», то «Я и Джейсон были как Бейонсе и таблетки», но, поменяв некоторые слова местами, Джагхед понял, что именно она хотела от него. Арчи же постоянно талдычил о том, что ему нельзя дать понять санитарам, что он начал соображать, хоть еще и не очень трезво. Особенно, не должен был узнать его новый лечащий врач, который каждый прием начинал с приветствия и очередного знакомства, будто бы Джаг был маленьким ребенком, который не мог запомнить и имени. Хотя, до недавнего времени все так и было, так что знакомство было очень кстати. — Добрый день, Джагхед. Меня зовут Бертрам Фишер, я ваш новый лечащий врач, — мужчина внимательно оглядывал своего пациента, словно пытался найти в нем какие-то недостатки. — Как я вижу, ты начинаешь вырабатывать иммунитет к нашему лекарству, не так ли? Твой взгляд больше не такой мутный, как был раньше. Как, кстати, твои раны? — Раны? — Джонс практически прошептал это слово, лишь бы врач не заметил, как окреп его голос. — Да, вы разве не помните? Мы оставили вам пару царапин на вашей спине и намазали их нашими новыми разработками, этот крем должен как можно быстрее затягивать кожу и излечивать ранения. Вы наш номер 12 — европеоидная раса, темные волосы и третья группа крови. Как раз то, что нам было так нужно. Он заставил Джагхеда подойти к стене с огромным зеркалом и задрал футболку на его спине. Все было так, как говорил доктор. От лопаток шли длинные разрезы, не особо глубокие, но выглядело это так, словно Джонс был Ангелом из Людей Икс в тот момент, когда ему отрезали крылья. — Добро пожаловать на процедуры, мистер Джонс.

***

Итак, что знала Шерил про место, в котором жила уже парочку месяцев? Во-первых, лечением душевных травм здесь занимались в последнюю очередь. Во-вторых, им было абсолютно наплевать на своих пациентов, некоторые из персонала сами боялись особо истеричных, чем Блоссом и пользовалась. Когда она чувствовала, что дальше все пойдет не так, как ей нужно, она начинала с удвоенной силой убиваться по своему брату, словно он прямо сейчас умирает на ее руках. Состояние транса она не могла контролировать, но в такие моменты её тоже не трогали, боясь окончательно разрушить психику девушки. А она им была еще нужна, очень нужна. Им нравилось изучать связь, которой обладали близнецы, задавать неуместные вопросы и спрашивать, умели ли они читать мысли друг друга. Чем девушка и пользовалась. Прикидываясь совсем дурочкой, Блоссом рассказывала, как она чувствовала брата, чувствовала, что он делает, как он шевелит пальцами и как дышит. И даже, представьте себе, иногда до сих пор ощущает фантомное дыхание дорогого Джей-Джея. И знаете, в чем была главная прелесть? Никто не мог ни доказать, ни опровергнуть слова девушки. Да, они звучали как бред сивой кобылы, но чего можно ждать от пациента психиатрической больницы? Ничего хорошего. Будучи превосходной актрисой, Шерил травила байки все интереснее и интереснее с каждым разом, лишь бы ее тело осталось целым, не тронутым хирургическими ножами. Она видела, как в столовую приходили изможденные пациенты, на чьих руках можно было увидеть глубокие, страшные царапины, которые однозначно нельзя получить, упав с кровати. Сами подростки с такими шрамами были бледные, потерянные и накачанные транквилизаторами. Взгляд их был потерян. Он был так же потерян, как у её нового друга, Джагхеда. Она с первой минуты поняла, что с ним что-то не то. Да и экспертом не нужно быть, чтобы увидеть, как скрючилась его спина, словно ей было больно выпрямиться, словно что-то стягивало кожу. Как, например, свежие шрамы. А его глаза смотрели отрешенно, словно не в силах сконцентрироваться. Да и он больше не хмыкал на ее слова о том, какой Джейсон был здоровский и самый лучший. Тяжело жить, когда тебя считают умственно отсталой, но при этом ты соображаешь, да и чуть ли не лучше всех здесь присутствующих.

***

Все же знают, что мы состоим из наших мыслей и желаний? То, что мы думаем, что мы говорим и даже что мы делаем, отражается на нас самих. Мы сами делаем себя, сами создаем свою реальность и сами создаем в ней кошмары, не осознавая этого. За все в нашем мире приходится платить. Даже за невинные слова о том, что ты чувствуешь своего брата покойника. Создавая из себя образ не особо умной девушки, Шерил Блоссом днями и ночами продумывала свой образ. В своей голове она прорисовывала малейшие детали, чтобы не попасться. Шерил даже специально вспоминала, как на самом деле дышал Джейсон, представляла, что он лежит рядом с ней. И все эти действия сыграли с ней злую шутку. Как-то темной ночью, когда ее в очередной раз изолировали из-за того, что транс в очередной раз сковал тело девушки, Блоссом пришла в себя слишком рано. Она никогда раньше не видела места, в котором ее держат в такие моменты. Сказать по правде, девушку больше прятали от остальных, чем пытались обезопасить других пациентов. Шерил была больше опасна в своем обычном состоянии, когда могла до смерти заговорить кого угодно или достать даже мертвеца своими разговорами. Но сейчас не об этом. Когда девушка очнулась, первое что она увидела, это была тьма. И маленькое окошко, над самым потолком. Лунный свет падал на койку, единственный предмет мебели, который тут был, и на котором сидела сама пациентка. И сидела она на нем не потому, что предпочитала спать сидя, а потому, что после выхода из транса, первое, что она услышала, это дыхание. Чужое дыхание. Оглядеть комнату не представлялось возможным. Окошечко было такое маленькое, что туда влезла бы разве что ладошка, и то не до конца. И именно поэтому большая часть комнаты оставалась во мраке. В ужасном, давящем мраке. Это не был тот тип мрака, когда вы просыпаетесь посреди ночи в своей комнате, напуганные кошмаром. Это было другое. Это была тьма, которая окутывает вас, залезает в самые потаенные и скрытые отверстия души, выгоняя наружу все ваши представление о страхе. Все ваши воспоминания о фильмах ужасов, которые вы когда-то смотрели. И вы не можете успокоиться. Паника захлестывает вас, а самое страшное это то, что вам некуда убежать. Вы заперты. Заперты, как и в комнате, так и в своем теле. Представили? А теперь добавьте к этому слуховые галлюцинации. Галлюцинации, от которых у вас по голове бегают куча мурашек, а потом, они сбегают вниз, по спине. После чего, они атакуют ноги. И вот, вы парализованы. Вы не можете встать, вы не можете лечь. Все, что вам остается, это смотреть в противоположную стену и слышать, как оттуда раздается дыхание вашего горячо любимого брата, на похоронах которого вы самолично присутствовали. Шерил даже могла представить, как поднимается и опускается его грудь. Как его рыжие волосы, точно такого же цвета, как и у нее самой, разбросаны по подушке в ужасном беспорядке. Как он закинул руку на одеяло, пытаясь укрыться. И как он вот-вот повернется на бок, потому что он никогда не мог долго спать на спине. Блоссом даже забыла, где она находится. Она вспомнила, как приходила ночью к своему брату, чтоб он успокоил ее, сказал, что это всего лишь плохой сон, а не плохая жизнь. Но сейчас плохим сном был Джейсон и этот сон никак не хотел заканчиваться. Девушка пыталась ущипнуть себя, она где-то слышала, что это помогает прийти в себя. Но как бы сильно, буквально до крови, она себя не щипала, ей ничего не помогло. Она все еще слышала, как спит ее брат, чье сердце остановилось уже как пару месяцев. — «Это всего лишь сон, это всего лишь сон, это всего лишь сон. Сон. Сон. СОН!» — твердила девушка про себя, но это ей не помогало. Она была как лев, запертый в клетку. Она пыталась встать. Но ужас сковал ее ноги и приковал к кровати. Было чудом, что она смогла сесть, как только услышала посторонние звуки. Сейчас же, все, что Шерил могла, это сжимать и разжимать пальцами простынь, словно это как-то могло помочь. Мурашки все еще бегали по ее тело, причиняя ужасный дискомфорт. Холодный пот катился по спине и по лбу, волосы прилипли к шее. Блоссом начинала думать, что она оказалась в могиле с братом. Но маленький лучик лунного света говорил обратное. Да и мертвецы не дышат. Ну, по крайней мере, все так говорят. Так девушка провела всю ночь. Не в состоянии мотнуть головой, ни лечь обратно, ни даже закрыть глаза. Шерил не знала, моргала ли она вообще за все это время. Слезы градом лились из ее глаз, а этот сон наяву так и не хотел прекращаться. Лишь с лучами солнца она смогла обессилено упасть на подушку. И, наконец, понять, что она до этого не приходила в себя. Всю ночь она провела в трансе, но ее мозг не отключился, как обычно, а оставил девушку пребывать в рассудке. Вместе с солнечным светом исчезло и дыхание Джейсона, словно его тут и не было. На противоположной стороне палаты ничего не было, да и сама палата была размером два на два, вторая кровать бы просто не влезла. Что же это тогда было?

***

На утро этого дня Шерил выглядела еще более измученной, чем обычно после состояния транса, так что Джагхед даже удивился, но внешне вида не подал. Лишь когда девушка села, он послал ей вопросительный взгляд. — Сегодня ночью мой Джей-Джей, он… — было видно, как тяжело ей говорить о своем брате, а такое случалось впервые. Дальше она продолжала уже шепотом: — Я слышала, как мой брат дышит, словно он спал рядом со мной. Но там точно никого не было, палата была слишком маленькая. Выдержав театральную паузу и не увидев сочувствия во взгляде Джонса, Блоссом заговорила уже громче: — Ты знал? Мой Джейсон был всем для меня. Абсолютно всем. И это дар свыше, что мы были близнецами. Потому что только у близнецов есть особый дар. Мы можем чувствовать, слышать, ощущать друг друга. Я всегда знала, когда он был расстроен. Мы как Аполлон и Артемида. Такие же прекрасные. Сумасшедшая улыбка озарила лицо Шерил, так что Джонс поспешил отвернуться от нее, заметив санитаров, приближающихся из дверей кафетерия. Он не придал значения обычным словам своей соседки о её горячо любимом брате. Но его напугали слова о том, что она слышала, как Джейсон дышит. Конечно, это могло быть просто одно из побочных действий транса. Но, насколько он помнит, раньше такого за Блоссом не замечалось. Она всегда приходила измученная, но не было такого, чтобы она видела или слышала что-то. Шерил вообще никогда и ничего не рассказывала о том, что происходит во время транса. Так что, возможно, на ней проводились какие-то опыты, о которых Джаг совершенно случайно услышал. А это значило только одно. Им нужно как можно быстрее искать выход отсюда.