Diary

Штриховка каменных статуй на скомканном в сводчатые стены изумрудном листе, нависающим над матово-золотым стеклом воды. Неподвижной, замершей, будто ветхие книжные страницы. И одна из них перечеркнута отражением высокого темноволосого юноши. Гарри отшатывается от дневника. Воротник бумажно-белой рубашки - два его ангельских крыла. На них подвешен исполосованный слизеринскими цветами галстук - метафора его исполосованной на крестражи души. Гарри кажется, что на его собственном галстуке не красные нитки, а алые разводы. Мантия оттенка тёмного индиго с его оскаливающимся блеском значком старосты на клыке иголки. Из-под краев мантии - как из-под лезвия горизонта - бледно-лилейный туман вдоль по телу, огибающий архитектуру костей и рассеивающийся в волнистом мраке волос. Губы цвета ледяной розы - в снегу набегающей ухмылки. А брови, так часто ломающиеся перекрестием, - именно они ужасают Гарри ещё больше. В глазах, очерченных едва заметными аметистовыми тенями, - по обрывку космоса, тщательно процеженного от крошек звёзд. Расколотая пополам безжизненная чёрная сфера за поломанной клеткой ресниц. Это всего лишь воспоминание. Это всего лишь воспоминание. Но шипящие буквы, вырезанные из огня, складываются в лесенку на три ступени: прошлого, настоящего и будущего - I AM LORD VOLDEMORT Сапфирово-зелёная комната - будто большой, растушёванный на километры лабиринтов свет Авады Кедавры. Мальчик-который-выжил пришёл, чтобы...?