Так это и работает

Домой. Скорее домой. К чертям эту работу. Эти дурацкие заказы. Этих непутёвых клиентов. Ему нужен мягкий диван и крепкий напиток. И его мальчики. Жалко только, что Раф в Идрисе. Магнус устало шагает в портал. И замирает посреди гостиной. — Я устал тебе повторять, Макс! — его оглушает недовольный, ледяной тон Александра. — Нельзя брать чужое без спроса! — Да я прочитаю и верну, пап! Что в этом такого? — Что такого в воровстве?! Серьёзно?! Магнус тяжело вздыхает. Его мечты о спокойном вечере только что рассыпались, как демон, пронзённый клинком Сумеречного Охотника. — Папа тоже иногда так делает. — Да, и мне очень жаль, что ты учишься у него худшему, Макс. — Ну, извини, другому он меня не учит! Магнус, который уже собирался войти в комнату, замирает около двери. Сердце сжимается от боли. — Что ты имеешь в виду? — То и имею. Зачем мне эти книги, как думаешь? Чтобы занять себя хоть чем-то. Вы целыми днями на работе, пап! Раф в этом чёртовом Идрисе. Что мне остаётся? Унылые занятия с Катариной и чуть менее унылые занятия с Иззи! Всё! Ты появляешься на моих тренировках раз в месяц! Он вообще никогда меня не тренирует! Вам плевать. Тебе есть дело только, когда я косячу. А ему так и тогда… — Макс, следи за языком!!! — Алек почти никогда не поднимает голос. Особенно на детей. Но в этот раз он не сдерживается. И Магнус толкает дверь в комнату, пока всё не зашло слишком далеко. — Привет, мои кексики, — он устало улыбается. Алек стоит посреди комнаты, широко расставив ноги и скрестив руки. Горой нависает над сыном. Суровый. Жёсткий. И в любой другой ситуации Магнус бы любовался этим зрелищем. Но не сейчас. Потому что Макс сидит на кровати, уткнувшись носом в колени. Плечи его еле заметно подрагивают. Он тихо шмыгает. — Не хочешь повторить всё это Магнусу в лицо, Макс? — холодно интересуется Алек. — Не надо, я всё слышал, — устало отвечает маг. — Александр, не мог бы ты приготовить нам коктейли? Покрепче. Сумеречный Охотник кидает на них обоих тяжёлый взгляд и выходит. Магнус присаживается на корточки перед сыном. — Ну же, Черничка, посмотри на меня, пожалуйста. Сын не плачет, но на щеках у него следы слёз. Он выглядит испуганным, виноватым и злым одновременно. — Хватит меня так называть. Мне тринадцать. — Да, ты уже взрослый парень. И я бы хотел говорить с тобой, как со взрослым. Поэтому, успокойся, пожалуйста. Ты должен контролировать свои эмоции, а не наоборот. Через полчаса мы ждём тебя на ужине. И я хочу, чтобы ты был готов говорить и слушать. Как взрослый. Хорошо? Мальчик коротко кивает. И в этот момент, угрюмый, со своим взглядом исподлобья, он так чертовски похож на Алека, что на него просто невозможно злиться. Магнус выходит за дверь, сдержанный и спокойный. И только покинув комнату сына, тяжело выдыхает. Жмурится, заставляя себя отбросить все те обидные слова, что только что услышал. В конце концов, в них была доля правды. Александр мечется по лофту, как раненный зверь по клетке. Естественно, никаких коктейлей он не сделал. Магнус направляется к бару. — Это твоя вина, что наш сын не понимает, что плохого в воровстве, — мрачно заявляет Охотник. — Ты это о том, что я украл тебя прямо из-под венца? — Это не смешно, Магнус! — Согласен. Но дело в другом. Магнус предусмотрительно накладывает на комнату сына чары оглушения. Он слишком хорошо знает своего мужчину. Видит, что Алек на грани. И вполне может наговорить лишнего. — В чём же? В том, что ему всё сходит с рук? Ты позволяешь ему всё подряд! Ты его забаловал, Магнус! С Рафом таких проблем не было. Ну вот. Вот и оно. Как же хорошо, что сын этого не слышит. Маг протягивает Александру мартини. Ему приходится потрудиться, чтобы не вспылить. Но он в отличие от этих двоих уже большой мальчик. А потому умеет держать себя в руках, когда следует. — Рафаэль другой. Он — Сумеречный Охотник. И как бы мы оба ни старались продлить его счастливое детство — он быстро понял, кто он. Воин. Его задача: терпеть и жертвовать собой ради других. Помнишь, ты говорил ему: главное оружие Сумеречного Охотника — его разум? — Магнус говорит мягко, аккуратно подбирает слова. — Так вот, главное оружие мага — его чувства. Чем острее, ярче маг чувствует, тем он сильнее. И подростковый возраст — то самое время, когда маг учится управлять своими чувствами, правильно ими пользоваться… Александр, вопрос не в том, что сделал наш сын, а в том, почему он это сделал. И мы должны быть благодарны ему за то, что он нашёл в себе смелость озвучить нам реальные причины. Мы облажались, Александр — я в большей степени, но тем не менее — в воспитании нашего младшего сына. Поэтому, кексик мой любимый, — он добавляет в голос металла, — Перестань меня обвинять, как тринадцатилетний подросток, и помоги мне исправить косяки. Пожалуйста. Алек смотрит на него угрюмо. В конце концов разводит руки в стороны. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Во-первых, мы оба должны извиниться перед сыном. Во-вторых, ты понятно и чётко объяснишь ему, почему брать чужое нехорошо. Я в свою очередь, объясню, почему не тренировался с ним. В-третьих, я был бы признателен, если бы ты попросил Джейса пару раз в неделю подменять тебя, чтобы мы могли тренироваться втроём. Ну, а я… Обещаю тебе, что больше не буду применять магию, чтобы что-то получить. За исключением крайних случаев. — Изабель, умоляющая о новом дизайнерском платье, я надеюсь, не крайний случай, — Алек наконец оттаивает, отпивает свой мартини. — Зависит от того, каким тоном она умоляет, — улыбается в ответ Магнус. — Поможешь мне накрыть на стол? Никакой магии. *** Макс выходит в гостиную и несмело замирает. Магнус раскладывает по тарелкам спагетти, Алек разливает апельсиновый сок. Они не поругались. И это чертовски радует. Макс согласен на любое наказание, лишь бы родители не ругались. — Эй, садись за стол, Кит, — улыбается ему маг. Макс устраивается на своём месте, кидая робкий грустный взгляд на пустующий стул Рафа. — Почему «кит»? — Ну, он достаточно большой… И синий. Я подумал, раз уж из Чернички ты вырос… — Пусть лучше будет Черничка. — Хорошо, Черничка, — победно улыбается Магнус. За улыбкой мальчик замечает, насколько на самом деле встревожен отец. Мальчик неловко ёрзает на стуле. Родители не давят и ничего не требуют, но ему самому не терпится сказать. — Я прошу прощения. Я вёл себя отвратительно и наговорил лишнего… — Спасибо, Макс. Что ж, полагаю, теперь моя очередь. Я прошу прощения за то, что подавал тебе дурной пример. За то, что последнее время уделял тебе недостаточно внимания. И за то, что никогда тебя не тренировал. Я думаю, мне следует объясниться, малыш. Меня самого никто не учил драться. Я учился на практике. В бою. И я… Не уверен, что смогу рассчитать силу. Боюсь, что задену тебя. Но теперь мы будем тренироваться втроём и Александр меня подстрахует, если что. У Макса задрожали губы. Он подскочил и бросился к отцу обниматься. — Садись на место, Черничка, — шёпотом попросил Магнус, похлопывая сына по спине. — Александр тоже хочет тебе кое-что сказать. — Гхм. Извини, что поднял на тебя голос, Макс. Мне следовало просто объяснить. Я недоволен, когда ты или Магнус берёте чужое без спроса потому, что кому-то эта вещь может быть очень нужна. Даже, если вы потом вернёте. Даже, если вы оставите деньги в кассе. Кто-то даже не заметит пропажу. Кто-то немного поищет и махнёт рукой. А кто-то может лишиться работы. Или последних денег — чтобы купить пропавшей вещи замену. Или единственного дорогого воспоминания. Когда вы берёте чужое, вы не только получаете, вы ещё и лишаете. Понимаешь? Макс робко подходит к отцу и обнимает его. — Этого больше не повторится, — тихо бормочет он. — Обещаю. — Что ж, и я тоже, — улыбается Магнус, впечатленный речью своего мужчины. Алек внимательно, всё ещё строго смотрит на сына. — Я надеюсь, книги уже там, откуда ты их взял? — Да, пап, конечно. — Хорошо. Завтра пойдём и купим тебе одну из них, — голос его наконец становится мягким, он ласково треплет мальчику волосы. — А на остальные заработаешь сам. Макс ведь может помогать тебе с некоторыми заказами, Магнус? Маг одобрительно кивает. *** Они лежат рядом на кровати. Алек нежно целует его в висок, щекочет дыханием ухо. — Как ты умудряешься всегда оказываться в нужное время в нужном месте? — О, полагаю, так это и работает, Александр, — загадочно улыбается Магнус. — Что? Магия? — Любовь.