Tomorrow

Гэвин любил в жизни всего четыре раза. Первый раз был в школе. Он влюбился в свою одноклассницу. Отличницу, умницу и красавицу. Многие парни пытались завоевать её сердце. И Рид не исключение. Именно тогда, когда он осознал свои чувства, в его легких проросли первые ростки. Васильки. Такие простенькие и неинтересные цветы. Синие. Обозначающие отвратительно слащавые слова: «Не смею выразить тебе свои чувства». Гэвин и вправду не мог высказать к ней свои чувства. Она была «холодной». У неё были сине-голубые глаза. Она смотрела на всех так, будто они лишь пешки, стоящие перед её целью. Вообще-то, в какой-то мере, это являлось правдой. Риду было тяжело в тот момент, больно, отвратительно и гадко. Именно из-за этого он пошел к врачам, которые смогли вырезать зачатки этих маленьких синих бутонов. К счастью Гэвина, в те года уже научились это делать. С того момента он ненавидел Васильки. Вторая его любовь случилась в колледже. Популярная, яркая и добрая девочка. Саншайн. Санни, так её звали друзья. Дельфиниум — скромность, непритязательность; «Я готов быть твоей тенью». Сине-фиолетовые цветочки отплевывались только так. Отвратительно. Она даже не была в его вкусе. Но факт. Он влюбился. В яркую и невинную девушку. Она была милой со всеми. Даже с теми, кто оскорблял её за спиной. Риду это не нравилось. Он не верил в то, что существует такой человек, который прощает все. Но Санни была именно такой. Чистой, невинной. И он пытался, правда, пытался стать лучше, хотя бы немного — и всё ради неё. Но, увы. Саншайн влюбилась в другого, в такого же доброго и простого парня с юридического факультета. Не Рида. Это был не он. Гэвин в который раз остался один. И снова доктора. Те, которые вырезали зачатки цветков. Отвратительно. Следующий раз он выплевывал лепестки желтой лилии. Лилия Желтая: «Хочу, чтобы ты меня заметила», «Я не такой, как остальные». Хиллэри. Он только устроился в участок. Она на два года старше. Радостная и прекрасная. Её темно-русые волосы до лопаток и ярко-карие глаза. Гэвин влюбился почти сразу. Она была старше, но никогда не смотрела свысока. Объясняла все, что было не понятно. Рид думал, что нашел свою судьбу. Но, увы. Хилли была обручена. Её жених был обычным офисным рабочим. Но она им так восхищалась, будто он был героем из сраных детских комиксов. Гэвину было больно. И снова его встретили доктора, те же, что запомнили его имя и фамилию. Они лишь взглядом, оценив ситуацию, покачали головами и печально посмотрели на него, словно Гэвину нужно было их сочувствие. Риду было стыдно, будто бы он сделал что-то нехорошее. Последний его раз был слишком неожиданным. Неприятным. Он влюбился в андроида. Пластиковую куклу с имитацией человеческих эмоций. В участке у них уже была похожая, называющая себя Коннор. Тот андроид достался Андерсону. И пусть тот сначала возмущался, вредничал и язвил, но, кажется, со временем полюбил Коннора. Гэвину это казалось отвратительным. Но жизнь штука странная и неконтролируемая. Спустя время, когда андроиды смогли выбить себе права, к нему подставили напарника. RK900. Улучшенная версия Коннора. Чуть выше. Чуть лучше. Со светлыми серо-голубыми глазами. Холодным голосом и лицом, не выражающим эмоций. Рида тогда знатно встряхнуло. Иберийка. Равнодушие, безразличие. Маленькие, белые цветочки которые выплевывались Гэвином во время уединения в туалете. Отвратительно. Рид смотрел на андроида и не понимал. Почему. Почему он влюбился в этот кусок пластмассы? Да, они ходили на задания вместе. Да, Ричард (так назвал себя андроид при встрече) спас его на парочке заданий. Да, он приносил ему кофе. Ну и что? Почему Гэвин Рид влюбился в него? Лицо? Нет, навряд ли, он вроде как не был геем. Может он был бисексуалом? Или пансексуалом? Но точно не геем. Всё равно не то. Рид смотрел на RK900 довольно часто. Настолько, что любому было бы заметно. В том числе и Ричарду. — Детектив, вам что-то от меня надо? — Ричард подошел к его столу в тот момент, когда Гэвин задумался о походе к докторам. — А? Рид взглянул на андроида и чуть было не задохнулся. RK900, смотрел на него с… беспокойством? Гэвин откашлялся. — Не смеши меня, жестянка. Что мне от тебя нужно? Детектив усмехнулся как обычно (с большим трудом). Андроид, наклонив голову на бок (совсем по-человечески), уставился на Гэвина. Отвратительно. Гэвин ненавидел ощущать себя слабым, ненавидел когда на него смотрели свысока. Неприятно. — Отвали, Ричард. Рид отвернулся. RK900, постояв еще пару секунд, вернулся за свой стол. Мерзко. Гэвин снова записался к врачам. RK900 не девиант. Он машина. Он не чувствует эмоций как девианты. Он не поймет то, что чувствует Гэвин. Риду было больно. Снова врачи. Снова больно. Снова отвратительная беспомощность. Гэвин ненавидел это. Но, возможно, он был бы рад вновь почувствовать. Ведь врачи… Врачи сказали, что пережив столь многочисленное количество операций, Гэвин навряд ли вновь сможет почувствовать «любовь». Настоящую. Не придуманную. Но Рид боялся. Настолько сильно, что ему было плевать на последующие события. Он сделал то, что хотел сделать. И ему не стыдно. Совсем. Гэвин вернулся с «больничного». Но не успел он сесть за стол, как к нему подошел RK900. — С возвращением, детектив Рид. Рид застыл. Нет, не от отвращения к андроиду, а потому, что он почувствовал вновь то отвратительное чувство. Корни. Их не должно быть. Их вырезали. Так почему. Почему они снова прорастают в легких? Гэвин уставился на андроида. Нет. Этого не может быть. Невозможно. Рид рассмеялся. Истерически. Отвратительно. Андроид все еще смотрел на Гэвина. Внимательно… Взволновано? — Детектив? Риду было стыдно. Он ведь так пытался, пытался избавиться от чувств, а вот ни-хре-на. Гэвин вновь взглянул на Ричарда. Отчаянно. RK900 все еще прожигал его взглядом. Жалко. Именно так себя чувствовал Гэвин Рид. Такого еще не было. Походу, надо было с чего-то начинать. — Хей, Ричард… Гэвин обратился к андроиду по имени, от чего тот немного напрягся. — Кажется, я тебя люблю. Рид усмехнулся, совсем не радостно. RK молчал. Смотрел на Гэвина, но ничего не говорил. Детектив будто статуе признался. — Детектив… RK заговорил. — Я машина, последняя модель серии RK… Я… Не могу… Любить. Ричард смотрел на Гэвина сверху вниз. Виновато? — Да забей. Рид все ещё улыбался. Он встал и, похлопав андроида по плечу, будто они были приятелями, удалился.

***

Гэвин стоял на пристани и смотрел на умиротворенное озеро. Курение вредит здоровью. Рид это знал, но все равно выкурил уже половину пачки. Он давно не брал сигареты в руки. Это показывало его слабость. И именно сейчас Гэвин ощущал себя слабым. Сломленным. Это неприятно. Детектив думал, как ему поступить. Доктора, вроде, вырезали корни. Но они вновь проросли. Неужели он настолько сильно влюбился в андроида, что даже медицина не помогла? Да нет, этого просто не может быть. Правда же? Гэвин тихо выдыхал сигаретный дым из лёгких и думал. Что теперь делать? Терпеть? Ведь ему только что провели операцию. Попросить провести еще одну? Опасно. Слишком большой риск. Рид затушил сигарету. Сзади послышался шорох. Гэвин обернулся. RK900. Хах, забавно. — Хей, тостер на ножках, ты что тут забыл? Рид облокотился на перила и посмотрел на андроида. Тот не ответил. — Тебя что, не учили отвечать на вопросы? Ричард все еще молчал. — Ну и хрен с тобой. Детектив отвернулся. Он достал новую сигарету. Зажигалка. Ветер с озера. Черт, не зажигается. — Детектив Рид, курение вредит вашему здоровью. Гэвин взглянул на андроида из-за плеча. — И? Какая тебе вообще разница? Ты ведь машина. Рид вновь усмехнулся, кривовато, но все же. Ричард подошел ближе. Он будто боялся. Вдруг Гэвин выкинет что-нибудь. Забавно. Детектив искоса посмотрел на андроида. — Если ты боишься, что я сброшусь с пристани, то ты очень ошибаешься. RK подошел почти вплотную. — Я ничего не боюсь, Гэвин. — Я знаю, Ричард. Он редко называл андроида по имени. Слишком непривычно. Странно. — И что теперь? Рид первым подал голос, глядя на рядом стоящего RK900. Тот молчал. Смотрел на водную гладь. Но не отвечал. Диод горел то желтым, то красным. Непривычно. — Детектив… Мне жаль, что я не могу ответить на ваши чувства. «Мне жаль». Гэвин рассмеялся. Истерически. Ты же машина, RK900, ты не можешь чувствовать, блять, какое еще «мне жаль»?! Рид прикрыл глаза. Вздохнул. Сделал последнюю затяжку. Кинутая в бок сигарета затухла. — Забей, тостер, все нормально. Гэвин похлопал Ричарда по плечу, как тогда в участке. — Я в норме. Рид ненавидел лгать. Он почти всегда говорил правду в лицо. Но… Не в этот раз. Не в этом случае. Гэвин вновь записался на прием к врачам. Последний раз. Походу, последний раз. Ведь Ричард — машина. А Гэвин Рид — человек. Один может чувствовать, другой — нет. Рид ненавидит симпатизировать, влюбляться, любить. Это больно. Это мерзко. Завтра встреча с врачами. Завтра операция. Завтра все закончится. Завтра последний раз?..