Теперь ты мной доволен?

»…был недостаточно хорош…»

      — Как ты вообще посмел такое сказать?! Скажи спасибо, что вокруг были люди, иначе я бы прямо там тебя испепелил.       — Тише, котёночек. Что я мог сделать? — пытаясь немного успокоить разъяренного Феликса, Джинён протянул руку к его шелковистым волосам, но тот резко отстранился.       — Что за глупые вопросы ты мне задаёшь?! Что мог сделать?! Например, выбрать Минхо! И сказать ему то же самое, что и мне! Ты — глупый старикашка!       — Как такой милый ротик может говорить такие обидные вещи? Я же уже тысячу раз извинился перед тобой, — JYP снял очки и, встав из-за рабочего стола, медленно подошёл к Феликсу, сидящему на диване рядом.       Мальчик был очень расстроен и зол одновременно. Пак присел перед ним на колени и, аккуратно взяв Феликса за руки, начал перебирать его пальцы, бросая на младшего грустный взгляд. Ли обиженно фыркнул и отвернул голову, подняв нос кверху.       — Ну что я должен сделать, чтобы мой котёночек меня простил?       Младший продолжал молчать, сложив руки на груди. Гробовая тишина, стоявшая в помещении всего несколько секунд, казалось, длилась вечно. В кабинете не было даже настенных часов, которые своим тиканьем могли бы разрядить эту чересчур тихую обстановку. Но покой был неожиданно прерван. Джинен резко подскочил, чем сразу привлёк внимание Феликса, заставив его повернуться. Он быстро зашагал в сторону двери и, шумно достав ключ из кармана, закрыл ее на замок. Затем, не сбавляя темп, подошёл к окнам и, взяв пульт со стола, нажал несколько кнопок. Жалюзи начали задвигаться, а свет в кабинете включился. Феликс непонимающе смотрел на своего директора всё это время, но, заметив на себе чужой взгляд, снова состроил обиженную мордочку и, отвернув голову, закинул ногу на ногу.       Пак, недовольный реакцией Ли, решил поменять тактику. Снова присев подле дивана у ног младшего, он медленно начал водить по ним рукой, плавно двигая ей по коже под шортами и массирующими круговыми движениями поглаживая бёдра смутившегося Феликса.       — Кажется, у котёночка покраснели ушки, — томным голосом прошептал JYP, придвигаясь ближе к недоумевающему донсену. Младший вздрогнул от такого напора и ударил босса по лицу, быстро попытавшись встать, но тут же был опрокинут на диван.       — К чему столько агрессии? — спросил Пак, слизывая кровь с разбитой губы, сильно сжимая чужие запястья и прижимая их к дивану над головой мальчика.       — В следующий раз предупреждай, — он чмокнул Феликса в лоб и снова усадил его. — Ты же знаешь, как я тебя люблю, — продолжал мурчать старший, снимая кеды с ног ребёнка. Последний же молча наблюдал за происходящим и теперь уже не сопротивлялся, лишь иногда нервно сглатывая.       Руки сонбэ двигались нежно и плавно. Сняв обувь с красивых ног и оставив на них белые носочки, Джинён прикрыл глаза и уткнулся носом в небольшую стопу. Его руки продолжали блуждать по ногам Ли, начиная от бёдер, которые он сжимал в такт своим вдохам, затем двигались ниже по гладкой коже, пальцами касаясь коленей, и наконец доходили до одной из любимых частей тела — икр. Пак уделял им большее внимание, поглаживая и аккуратно целуя словно дорогую фарфоровую статуэтку. Феликс напрягся и прикусил губу, краснота от ушей переместилась на шею, на которой от напряжения давно красовались пульсирующие венки, кадык периодически двигался, а на щеках появился легкий румянец. Пак продолжал.       Проскользнув по щиколотке рукой, он стянул носки со стройных ног. В упор придвинувшись к стопам лицом, он ещё раз вдохнул их аромат и закатил глаза. Губами плавно обхватил большой палец, обсасывая и обводя языком каждый его миллиметр. Джинен двигался дальше, проделывая те же манипуляции с остальными, помечая каждую впадинку на элегантных стопах. Феликс в этот момент, откинув голову, глубоко выдохнул и просто наслаждался процессом. Тем временем умелые руки старшего переместились на пряжку чужого ремня, расстёгивая её и попутно задевая пах. Ли издавал едва слышные, но эротичные стоны, ещё сильнее пытаясь прикусить губу и сжимая в руках велюровое покрывало, уже влажное от пота его ладоней. Расправившись с ремнём и расстегнув пуговицу на бежевых шортах, хенним отстранился от уже полюбившихся ему стоп и развёл колени Феликса в стороны. Пульсация возбуждённого органа была заметна даже сквозь плотную ткань, что несомненно радовало старого извращенца. Облокотившись на бёдра своего партнёра, он подался вперёд и, зубами закусив собачку, расстегнул замок.       Младший был уже на пределе, горячее дыхание обжигало плоть, от чего становилось невыносимо приятно и одновременно противно. Не от прикосновений, а от собственного состояния. Ли был готов сделать и простить старшему абсолютно всё лишь за одни облизанные ножки. Как же стыдно. Он никогда не думал, что в свои 18 лет он станет таким озабоченным, но если сейчас его тело было парализовано возбуждением, то разум всё ещё пытался сопротивляться.       Здравый смысл не давал ему отбросить все формальности и без всяких прелюдий наброситься на мужчину. Феликс прекрасно понимал, что буквально за соседней стеной тренируются его друзья и одногруппники, что здание компании, в которую он смог попасть с таким трудом, стольким пожертвовав, кабинет его наставника и руководителя — не то место, где стоит заниматься подобными вещами, а сам Пак Джинён — не тот человек, которого он достоин.       Феликс был влюблён в него ещё до своего приезда в Корею: будучи маленьким мальчиком, он всегда восхищался отточенными выступлениями артиста. JYP стал не просто его кумиром, а смыслом существования.       Это противостояние абстрагировало Ли от окружающего мира, он не знал, как поступить, но был настолько опьянен страстью, что постепенно светлые мысли начали пропадать из остатков сознания, не заражённого похотью. Он всё ещё неподвижно сидел, ожидая дальнейших действий от возлюбленного, вздрагивая от каждого прикосновения и мыча что-то себе под нос.       Джинен был достаточно терпелив — с одной стороны, именно это и привлекало, но иногда это заходило слишком далеко.       Его терпение и размеренность граничили с самыми жестокими и бесчеловечными пытками. Движения были плавными, но дразнящими, нежными, но невыносимыми, издевательски добрая улыбка на лице только подливала масло в огонь. Аккуратно приподняв парня, Пак избавился от всей одежды ниже пояса и приступил к продолжению начатых ранее извинений.       — Мой котёнок уже вырос, — с усмешкой произнёс JYP, поглядывая на возбуждённый член. Феликс смутился и, краснея, промолчал. Джинен поднялся с пола и, поставив одно колено между ног Феликса, облокотился рукой на спинку дивана, смотря младшему прямо в глаза. Вторую руку он запустил в волосы Ли и, придерживая его голову, произнёс:       — Я не хотел, чтобы это заходило так далеко. Ты очень упрямая и своенравная кошечка, именно за это я тебя и люблю, — после этих слов Пак вплотную приблизился и поцеловал младшего.       Сначала поцелуй был легким почти невесомым, но дальше…       Занятый подготовкой к камбеку Феликс почти не проводил время наедине с директором. После изнурительных тренировок ему было трудно даже разговаривать, не говоря уж о встречах или о чём-то большем.       Да и сам Джинён был вымотан переездом, презентациями и прочими делами компании. Встретившись в коридоре или кафе при здании, они не были способны обменяться даже парой фраз. Так проходили последние 2 месяца. Никаких встреч наедине, никаких прикосновений, никаких взаимодействий — ничего.       Сейчас же, когда старший действовал так напористо, Ли не мог больше сдерживаться. На самом деле, если бы не его притворная гордыня, мальчик бы давно взял инициативу в свои руки и закрыл бы рот сонбэ поцелуем, не дожидаясь от него оправданий и извинений, ведь Феликс пришёл в кабинет не для разговора по душам.       …JYP ошеломленно раскрыл глаза, когда младший, забыв про всё, что происходило до этого, сорвался и, вцепившись в воротник Пака, с силой потянул его на себя, страстно поцеловав чужие губы.       Феликс не мешкал, сильнее притягивая старшего к себе за ворот рубашки одной рукой, языком он блуждал по рту Джинена, обводя им каждый миллиметр, нежно поглаживая нёбо; языки сплетались, играя друг с другом. Ли слегка оттолкнул старшего, чтобы немного отдышаться, не отводя лицо далеко так, чтобы раскрасневшиеся от агрессивных ласк и укусов губы были связаны тонкой паутинкой слюны. И с новой силой набросился на него, впиваясь ещё жёстче и делая поцелуй более влажным.       Второй рукой маленький проказник поглаживал промежность партнёра, попутно расстегивая ремень на чёрных брюках. Полностью избавившись от одежды, Феликс отстранился и быстро поменялся местами с Джинёном. Теперь недоумевающий Пак сидел на диване, а на полу между его ног, стоя на коленях и развратно выпячивая зад, пристроился Феликс.       Он заглотил быстро и без предупреждения, полностью, до самого основания. Старший громко вздохнул и подался вперёд, хватая Ли за волосы. Последний был не из тех, кто любит романтику и нежности, так что легкая тянущая боль в висках лишь была сигналом к дальнейшим, более активным действиям.       Горловой минет был одной из тех вещей, в которых Феликсу не было равных, эту технику можно было назвать козырем в рукаве мальчика, с которого он и решил начать.       Двигался он умело и достаточно быстро несмотря на то, что практики не было уже почти 2 месяца. Сначала резко вбирал член, до основания втягивая щеки и создавая вакуум, сдавливая ствол со всех сторон и чувствуя его пульс, затем также быстро отстраняясь с неприлично чмокающим звуком, Феликс слизывал с уголков губ остатки выступившей смазки. Снова приблизившись, он брал орган в рот, оставляя во рту только головку, посасывая ее и языком надавливая на отверстие уретры, доставляя незабываемое удовольствие директору. Параллельно с этими манипуляциями Ли задействовал руки, по разгоряченному и скользкому от смеси слюны и естественной смазки члену они скользили легко. Делая плавные движения (рукой) вверх-вниз в такт ротовым и поглаживая мошонку, Феликс всё сильнее и сильнее набирал темп.       В комнате стоял тяжелый воздух, а глубокие вздохи давно переросли в громкие протяжные стоны. Спустя несколько кругов Пак обильно кончил в рот запыхавшегося со слезами на глазах мальчика. Следом за ним, сделав пару движений, Феликс излился себе в руку.       Немного отдышавшись, оба повалились на диван. Просидев так какое-то время и переведя дыхание, младший начал собирать одежду с пола. Пак последовал его примеру. Одевшись и поправив покрывало, они сели, отведя глаза друг от друга.       — Я никогда не считал, что ты плох в чём-то, — прервав неловкую тишину, начал директор, — и правда не хотел, чтобы ты покинул группу. Я просто волновался, возможно, слишком опекал тебя и боялся потерять. Прости, если мой эгоизм задел тебя, но я лишь хотел, чтобы ты был счастлив, а не изматывался каждый день и страдал. Прости, Феликс, — на глазах мальчика выступили слезы.       — С тех пор, как я уехал от родителей, я так редко стал слышать похвалу в свой адрес. Я действительно задумывался над тем, чтобы всё бросить и вернуться домой, — он говорил тихо, опустив голову, теребя пальцами край покрывала. — Твои слова ранили меня, но в тоже время именно из-за них я и остался. Чтобы доказать тебе, что я могу быть лучше. Я не хотел, чтобы вы ненавидели меня, директор! — последнюю фразу он сказал громче с горькой улыбкой на лице, после чего встал и уважительно поклонился. — Простите.       Из глаз брызнула вода, и слезы медленно покатились по переносице. Джинён встал и схватил мальчика за плечи.       — За что… За что ты извиняешься? Это я, старый дурак, должен извиняться и благодарить тебя за то, что ты до сих пор здесь, за то, что не бросил меня, — он крепко обнял Ли. — Ты — лучший, и я всегда так считал и буду считать. Я очень горжусь тобой.       — Вы правда довольны мной? — удивленно, но с грустью спросил Феликс       — Конечно, мой мальчик, конечно. Потому что, — выдержав небольшую паузу, он прошептал, — я люблю тебя.       Ли улыбнулся и крепче прижался к родной груди:

«Я тоже тебя люблю.»