Don't Lie

Мин Юнги не умеет жить. Ким Тэхён пытается.       Юнги просто не привык говорить правду. Ложь въелась в кожу ярко-жгучими чернилами, теперь она — главная составляющая жизни, потому что «без» как-то не так уже. За окном собираются тучи. Пока звёзды можно спрятать от чужих глаз, всё хорошо, думает Мин. Чёрные джинсы ниже лодыжек, мешковатый свитер до кончиков пальцев и с огромным воротником. На лице — отрешённость, в душе — борьба за выживание. Главное внимательно оглядываться по сторонам, прежде чем снимать маску и позволять себе выпустить боль наружу. Ложь не отходит ни на шаг, ты должен помнить о ней вечно. Тёмные пятна просачиваются под тонкий слой кожи и бьют по нервным клеткам, имитируя игру на арфе. Но Юнги играть не умел.

***

Врать — это плохо, говорила мать Тэхёну, а у самой на запястьях созвездия. Это только твои проблемы, ты сама виновата, отвечал отец на тихие всхлипывания. То, что жжётся — это хорошо, ты должна запомнить эту боль и избегать ее в будущем, говорил он, прикрывая накрахмаленным воротником три в ряд на позвонке. Тэхён всё видит и молчит. А сам много-много говорит, путаясь в словах, часто перебивает других и всегда улыбается. Он на десять баллов из десяти уютный и на одиннадцать милый. Таких любят и ценят, с такими общаются. Ему простят, кажется, даже двадцать звёзд, пока он будет улыбаться так по-доброму и корчить забавные рожицы. Пока он будет самим собой. Тэхён старается быть честным, правда. Но избежать девяти проклятых звёзд не получилось. Он считает каждую.

***

Юнги сбился после четвёртого десятка. Зачем вообще следить за количеством своей лжи? Мин не смотрит на себя в зеркало, моется с закрытыми глазами и старается не думать о том, что чёрный был когда-то его любимым цветом. На улице жарко и душно, а на Юнги рубашка не по размеру и тёмные брюки. — Как твои дела? — Нормально. — Всё идёт стремительно вниз и по наклонной уже долгое время. Юнги незаметно проводит ладонью по плечу. На этот раз появилась маленькая. Он просто не хочет, чтобы о нём волновались. У каждого своих проблем бери-не-хочу, ещё одна звезда ситуацию лишь спасёт. Лучше одна сейчас, чем целый десяток потом.

***

— Давно проснулся? — Около часа назад. — Юнги не ложился. Просто не спалось. Это никак не связано с судорожными вздохами и пятнами в глазах при каждой попытке перевернуться. Тэхён не должен знать. А он уже знает.

***

— Намджун-хён сказал, что ты написал новую песню, покажешь? — В глазах искры, в груди надежда. — Чуть позже обязательно. — Блокнот исписан обрывками фраз, и это даже с натяжкой нельзя назвать песней. К большой на лопатке присоединяется почти такая же, чуть поменьше, будто бы говоря, что всё под контролем. Но под контролем, кажется, только часы на стене.

***

— Ты ел? — в вопросе волнение вперемешку с безысходностью. — Да, — говорит Юнги и, кажется, теперь отметка на лодыжке. — Что? Что ты ел, Юнги? — кричит Тэхён. — Ты не ешь уже шестой день подряд. Когда ты уже будешь думать о том, что некоторые люди волнуются о тебе?! — Не выдерживает, подходит вплотную и смотрит прямо в глаза, пытаясь найти там хоть какое-то оправдание. Видит треклятую пустоту, а Юнги молчит, потому что как только откроет рот — его тут же пронзит боль. Уже привычная, убеждает сам себя. — Почему ты врёшь? — доносится тихое. — Ложь во благо, — тут же отвечает, делая вид, что ему не больно от новой звезды, образовавшейся, похоже, на ребре. Тэхёну плохо. Юнги нормально. «Стоит вообще не разговаривать с ним» — проносится в голове Тэхёна, но это недопустимо, потому что Мин Юнги высечено под коркой мозга и лучше самому сдохнуть, чем опустить руки. Вера всё ещё держится между хрупких лопаток.

***

Звезды начинают появляться на груди, плавно переходя на спину. Со временем образуется единое полотно на спине. Напоминает космос, границ которого не видишь. Но всё до сих пор в порядке, уверяет Юнги скорее себя, нежели Тэхёна, у которого холодный ужас в душе при незаметном взгляде на чёрные, словно уголь, разводы на теле. Когда густая россыпь звёзд появляется на шее, Юнги не волнуется, так как их еще можно прикрыть воротником. Когда же мелкие точки появляются у висков, желание выстрелить туда заканчивается укладкой волос. Больше врёшь — глубже тонешь. Тэхён увяз по колено, а Юнги уже чувствует твёрдую поверхность, холодящую стопы. Мин Юнги умирает. Ким Тэхён, кажется, тоже.