Hassliebe?

      Восьмой год в школе. Дополнительный год. Многие ученики проклинали эту весть, а некоторые радовались, как дети. Однозначно не рады были учителя, которым приходилось выпускать два седьмых курса сразу. По крайней мере, об этом всю дорогу до Хогвартса не переставала твердить Гермиона. Гарри ее слушал лишь первые пару минут. Догадки о том, как теперь будут распределены уроки, где найдется место в спальнях и тому подобное, его, как и Рона, интересовали мало. По словам Грейнджер, даже в таком большом замке им грозила толкучка. Что касалось поезда, выход нашелся — прицепили несколько дополнительных вагонов. Где же их взяли — оставалось загадкой. Мысли брюнета это и не тревожило. Он впервые провел лето в одиночестве. Относительном, конечно. Теперь он жил в Лондоне, а это совсем не далеко от его самых близких друзей. И все же, возвращаться каждый день в дом, наполненный тишиной, было более чем странно. Площадь Гриммо 12 досталась Гарри по завещанию от Сириуса и стала одним огромным напоминанием о его смерти и смерти многих членов ордена Феникса. Как итог, это лето юноша посвятил ремонту. Стол в столовой, предназначенный для большой семьи, был завален книгами о строительной магии и внутридомовых паразитах. — Черт, забыл… — Невольно произнеся это вслух, Гарри вернулся в реальность. Точнее, его вернули непонимающие взгляды друзей. — Забыл убрать книги со стола.       Да, зимой его ждала гора пыли. Пользуясь пребыванием в Хогвартсе, нужно будет заглянуть в библиотеку и прочесть о возможных решениях данной проблемы. Да и попрактиковаться, наконец, в строительной магии. Ведь клеить обои вручную одному оказалось напрасной затеей. Кикимера, по совету Дамблдора, он отдал на кухню, в Хогвартс, и в доме стало до жути тихо. Ни в одном месте за все эти годы ничего подобного Поттер не чувствовал. Вот и решил сразу по окончании учебы вложить все свои магические умения именно в преображение старого-нового дома. Его дома… Он до сих пор не ощущал себя хозяином. Будто в гостях, но это было так или иначе роднее дома на Тисовой улице. — Я отойду. — Не желая отвечать сейчас на вопросы о книгах или, тем более, слушать поучения от Гермионы по поводу правильной поклейки обоев, Гарри поспешно вышел из купе, направляясь в туалет. Умоется хоть. Может, все эти «взрослые» мысли, наконец, покинут голову. Он ведь последний год учится в школе, последний год еще может как-то считаться ребенком, несмотря на все пережитое. Но они упрямо не выходили из головы, заставляя хмуриться все больше и больше, пока взгляд не наткнулся на платиновые пряди волос. Вот кому точно ничего не стоит почувствовать себя ребенком и кинуть очередную острую фразу в адрес очкастого. Секунда, две, три… Малфой тоже направился в туалет? Остановился. Да и черт с ним. Поттер поспешил зайти первым и не смог не отметить тишину себе в спину. Пальцы ловко защелкнули замок, и юноша застыл на месте. Он не видел чертового хорька с того самого дня, с битвы за Хогвартс. Это из-за нее? Малфой теперь вообще не будет его донимать? Они даже не будут разговаривать? И почему именно он со своими серебристого оттенка глазами так легко выбивал все мысли из головы? Гарри уткнулся лбом в дверь, будто та поможет остыть. Чертов белобрысый. Что же, всем будет только лучше, если они в один момент перестанут существовать друг для друга.       Холодная вода остужала мысли куда лучше двери. Возможно, лишь на мгновение, но ему стало легче. Почти не вытираясь, зеленоглазый открыл дверь. Рука неспешно вернула очки на переносицу, и взгляд сквозь круглые линзы поднялся на… Малфоя? Вновь. Он стоял тут все это время? И снова молчал. Поттер не мог припомнить, чтобы он видел такой его взгляд ранее. Мурашки по коже. Казалось, это было хуже его обычной ухмылки. Спокойный, молчаливый Малфой. Сейчас казалось, что он в разы умнее и взрослее знаменитого победителя Волан-де-Морта, вовсе не умеющего контролировать свои чувства и держать их при себе. Растерявшись, он не выдал из себя ничего, кроме совсем тихого «Привет» и спешно направился обратно в купе. Гарри не знал, ответили ему или нет, да и важно ли? Это было более чем глупым поступком. Он никогда в жизни с ним просто так вот не здоровался. Наверняка выглядел идиотом. — И с каких пор тебя интересует его мнение? — Слова Рона отправили сердце в свободный полет до пяток. Он только зашел, и сразу такой вопрос? Как он вообще… — После гибели Волан-де-Морта многие из министерства магии радикально изменили свою точку зрения. Их можно понять, всему виной было давление столь сложной ситуации и банальный страх. Как бы ты себя чувствовал в клетке с пауками? — Слова Гермионы прояснили ситуацию, и сердце вернулось в исходное положение. Гарри не стал даже вникать. Накинув на плечи мантию, он молча сел на свое место и, съехав чуть ниже, для удобства, прикрыл глаза. Дождь барабанил по оконному стеклу, и стекающие с него капли искажали бледный серп месяца, выглядывающий из-за туч. Может, удастся немного вздремнуть. Прошлой ночью Гарри не смог сомкнуть глаз, но сейчас ему стало куда спокойнее. Он впервые так чувствовал себя после встречи с Драко. Никогда и не называл его «Драко». С чего это вообще? Чертов Малфой. Да, это было куда привычнее. В раздумьях он не заметил, как погрузился в сон. — Гарри! — Трясучка посильнее, чем от поезда, заставила вновь приоткрыть глаза. Ничего толком видно не было, но брюнет сразу понял, что дело в очках и ловко вернул их на переносицу. Прийти в себя и что-то понять не дали, Гарри сразу начал собираться по прямому приказу Гермионы. Впрочем, что там гадать, наверняка они уже приехали. Взгляд метнулся на стол. Синие коробочки. Да, не мог не купить шоколадных лягушек в поезде. В последний раз, как и в первый. Сразу три. Только куда их было теперь девать? Выйдя на перрон и придерживая мантию зубами, он начал пихать сладости в карманы брюк, когда всеми внутренностями почувствовал, что на него кто-то пялится. Не то, чтобы он не привык к всеобщему вниманию, но сейчас, в темноте, после утомительной поездки, кому он, вообще, нужен? Спешно оглядевшись, Гарри заметил на себе единственный взгляд серых глаз. Он сразу разжал зубы, отпуская мантию, и с тем же открывая отпечатки на коже, оставшиеся после сна. Юный принц Слизерина не заставил себя долго ждать: послышался смех, но вновь ни единого слова. Драко догнал Блейз, и они оба направились к одной из карет, будто золотое трио и в школе теперь не училось. — Да что за игнор? Теперь даже сам Поттер понял, что произнес это вслух и от разговора с друзьями ему в этот раз не отвертеться. Может и стоило их предупредить о том, что вечных острот теперь можно не ждать? Хах, Рон не согласился, в мгновение ока находя оправдание поведению слизеринца: — Нет, это просто смешно. Наверняка ему просто кто-то подлил какое-нибудь зелье в воду, и теперь он не может разговаривать в принципе. Ты сам-то себя слышишь? Зеленоглазый кивнул. Он тоже не верил, что человек может измениться вот так вот просто, за одно лето. А эта поездка — просто подарок его выжатым, как лимон, мозгам. Завтра все вернется на круги своя.