Hassliebe?

      Самая большая стрелка часов медленно добралась до верха циферблата, упрямо задерживаясь там ровно на 60 секунд. Часы в гостиной начали бить один за другим десять долгих раз, знаменуя начало бала в Большом зале. Однако Гарри не мог заставить себя спуститься вниз, чего не скажешь о Роне и Гермионе. Простого «Я догоню» оказалось достаточно, чтобы друзья покинули башню и присоединились к веселью еще в его начале. И это несомненно радовало. Они, наконец, могли забыться и отдаться своим чувствам в полной мере. Брюнета же пробивал судорожный мандраж. Он вот-вот помнет маленькую коробочку, которую то и дело крутил в руках. Не знал вообще нужно ли дарить подарок на балу или стоило найти Драко перед? Будет ли время после? Не упустит ли он подходящий момент? Даже эта зеленая лента вызывала у него сомнения. Сможет ли он вообще когда-нибудь избавиться от вечной навязчивости его собственных чувств? «Мерлинова борода, Поттер, это нормально.» Слова Малфоя, всплывшие сами по себе в голове, неожиданно вызвали усмешку на его губах. Черт, и о чем он волнуется? В сравнении с временем проведенным на Площади Гриммо, сходить на бал самое обычное дело. Он уже с ним столько месяцев... Как общественное мнение может что-то изменить? Сомнения вновь закрались в голову. Это ведь Драко. Ни для кого не секрет, что играть на публику для Малфоев обычное дело. Неужели теперь, когда честь его семьи растоптана, он дал себе волю? Не удивительно, что пригласил на бал. Казалось, он скидывает с себя многочисленные цепи. Это воодушевляло и с тем же накатил стыд за то, что он задерживается с приходом на бал. Он не бросит его в такой момент, не струсит. Уж точно не сегодня. Так что, взбодрившись, брюнет последний раз глянул в зеркало и направился прочь из гостиной. — Сахарные ножки. Сахарные ножки! — Через считанные минуты гриффиндорец рвался обратно. Однако стена упрямо не растворялась оставаясь простым камнем перед ним, а спустя пятый пароль из мраморных деталей выстроилась голова горгульи возвышаясь над учеником на добрый метр. — Считаешь это забавным, Поттер? — Он даже не хотел знать откуда эта стена знает его имя и почему ему нельзя вернуться в гостиную восьмой раз за какие-то шесть минут. Но выбора не осталось. Поправив изумрудную накидку на плече, темновласый что-то пробубнил в ответ голове и стал спускаться по лестнице на первый этаж. От волнения он поджимал губы и то и дело поглядывал на коробочку в руках. Стоило все-таки оставить её в гостиной, но возможным это уже не представлялось. Куда деть только теперь не знал. Видимо придется дарить сразу. Вот так, при всех. — Это тебе. — Так сухо как мог и так спокойно как позволяли коленки, Гарри всучил коробочку в руки слизеринца, сразу же отводя взгляд. Людей на балу было явно больше чем ожидал брюнет, но это же его и успокаивало (а может это чудо напиток, который он выпил как только зашел в зал... Важно ли?). Большая часть учеников танцевала, а остальные были заняты исключительно разговорами со своими парами. Казалось бал был в честь Святого Валентина, а вовсе не в честь Рождества. Скрывая поток собственных чувств, Гарри стал присматриваться к знакомым лицам: Гермиона смеялась в танце с Роном убирая руку с его плеча и прикрывая ей рот - рыжая шевелюра друга была удачно найдена первой. Гойл неуклюже вел какую-то девушку в танце с жутко серьезным лицом - их сложно было не заметить. Полумне же явно было проще: в танце она буквально парила как, собственно, и по жизни, но теперь окрыляла этим Невила. Последний, Гарри мог поклясться, не был так счастлив и увлечен даже когда говорил о травологии. Гриффиндорец не сдержал теплой улыбки и хотел уже вернуть взгляд на Драко, когда на глаза ему попались Макгонагалл и Либерот. Они выделялись в толпе холодным разговором в стороне, однако стояли как-то слишком уж близко друг к другу. Или так ему показалось?       Самое важное: никому не было дела до мальчика-который-гей. Видимо не зря говорят, что главное это первый шаг. На балу Поттера действительно отпустило волнение и многочисленные оттенки страха. Он расслабленно выдохнул, замечая что Малфой не спешил открывать подарок, однако с губ его не сползала слабая усмешка. — Не ожидал, что ты... — Гарри не дал ему договорить. Обстановка вокруг просто окрыляла и он не мог не признать, что это заслуга человека стоящего перед ним. Даже не верилось, что Малфой способен рисковать своей гордостью ради кого-то, однако вот он рядом и... Гриффиндорец чуть грубо притянул его за ворот к себе тут же касаясь «ядовитых» уст своими. Не выжидал пока блондин придет в себя и не давал ему отступиться с неожиданности. Нет. В этот раз он желал полноценный поцелуй и явно был не в силах сдержать нахлынувшее счастье в себе. Как и все тут, как каждый хотел отдаться волшебству этого вечера, а не выслушивать испоконвечные подколы. — Забыл? Теперь я могу заткнуть тебя и тут. — Усмешка украсила его губы, тело наполняла та же уверенность, что на Площади Гриммо. Малфой принадлежал лишь ему. Сейчас. Тут. И пусть это видит каждый.        Однако, слизеринец явно не ожидал, что Гарри рискнет вести себя так вызывающе. Скромное сидение в углу, забавная реакция на веселящие напитки и пустые разговоры - максимум, который он ожидал от Поттера на людях. Как итог, сейчас Драко резко отстранился на шаг истинно ошеломленный непредсказуемым поведением. Усмешка покинула его губы, как и в глазах не отобразились чувства, которыми так хотел сейчас заразить его Гарри. Он даже не среагировал на шутку. Разумеется, напряжение, повисшее в воздухе, вернуло брюнета с небес на землю. Странное поведение Малфоя и перепады в его настроении затягивались. Он будто отдалялся от него при том, что сам же это все и начал. И речь шла не только про бал. Разве не этого хотел слизеринский принц? Быть рядом с ним, наконец открыться. Но после субботнего вечера в гостиной был сам не свой. — Что случилось? — Брюнет настойчиво сделал шаг вперед. Нахмурился, явно не собираясь оставлять все и дальше как есть. Драко же прятал взгляд, рассматривая плитку под ногами, он явно сомневался стоило ли говорить, более того, отошел на полшага назад. Послышался тяжелый выдох, он осмотрел зал задерживая взгляд на Минерве буквально на пару секунд. — Давай отойдем. — Гарри продолжал давить. Драко не делился с окружающими тем, что его действительно волнует - это было одно из немного, что Поттер наверняка знал о своем возлюбленном. При всей склонности привлекать к себе внимание, слизеринец резко закрывался в себе, когда не знал что делать. Гарри видел это раньше, видит это и сейчас. Взяв светловласого за руку, он потащил его сторону выхода, ближе к стене, где сейчас лишь изредка проходили ученики, а за тяжелой дверью их было не видно некоторой части зала, в особенности директору. — Драко. — Настойчивый голос и тепло руки заставили блондина раздраженно оскалиться, но за этим явно пряталась грань истерики. Гарри смягчился в лице, понимая, что может довести так до слез. — До отца дошли слухи о... "нас". Понятия не имею почему он заговорил об этом только сейчас, но написал, что не хочет видеть меня. — Последовала пауза. Драко не поднимал взгляда, но и сказать слово брюнету не дал. — В субботу Макгонагалл вызвала меня и предложила остаться в Хогвартсе. Стать преподавателем. Говорит у меня отличные успехи в зельеварении, а Слизнорт не хочет задерживаться на посту и преподавать дальше. Но, Мерлин... — Из-за меня? — Гарри все же перебил его, теряясь, явно не до конца понимая происходящее. — Твой отец выгнал тебя из дома из-за меня? — Это казалось и диким, и правдоподобным одновременно. У Люциуса хватало причин ненавидеть его, а слова сказанные тогда на станции в Лондоне... Их даже сам Гарри не воспринимал всерьез понимая, что того требовали обстоятельства. Брюнет тонул в мыслях, требуя более подробных объяснений. — Сегодня мне написала мать. Говорит это потому что они боятся повторных нападений, что отец хочет отдалиться от меня только из-за этого. Неужели он думает что это поможет? Ты сам понимаешь как это звучит. Может мне еще фамилию сменить?! — Драко был готов сорваться. Его голос становился все громче, чувства внутри закипали, не иначе. Гарри решил прервать это накорню: — Я ведь говорил: ты можешь жить у меня. — Конец фразы прозвучал заметно тише начала, будто гриффиндорец надеялся, что голос следом понизит и блондин, однако от его слов стало лишь хуже, серые глаза наполнились гневом, если не откровенным презрением. Драко наконец смотрел в глаза Гарри, однако от этого было не легче. — Ты в своем уме, Поттер? Вздумал жалеть меня? Пусть я и позволял тебе многое последнее время, это не повод превращать меня в Миртл. Я не собираюсь ходить и реветь днями напролет, — Шаг вперед заставил брюнета затаить дыхание и замереть на месте. Не помнил, когда последний раз видел слизеринца таким, но его голос сейчас пробирал до костей, — и я уж точно не нуждаюсь в твоих подачках.       За несколько секунд Малфой отстранился и спешно покинул бал. Гарри же не просто не знал, что делать, он истинно не знал, что думать. Его губы приоткрылись, на них все еще чувствовалось тепло дыхания блондина, глаза забегали. К горлу спешно подкатывал ком. Он не мог сглотнуть, не мог выдохнуть, понимая, что это обернется слезами. Идти следом было бесполезно, унизительно, опасно. Взгляд метнулся в толпу и, как на зло, первой кого он увидел была Пэнси. Она смотрела прямо на него и, видимо, не первую минуту, ведь тонкие губы девушки растянулись в улыбке и сжав покрепче в руке бокал, она подошла к стоящим неподалеку Блейзу и двоим незнакомым Гарри слизеринцам. Уже через секунду она влилась в их активный разговор и за широкими спинами стало видно лишь часть ее платья.