Первый шаг к изменению политики семейства Найтреев

Элиот пристально смотрелся в зеркало. Прошло всего чуть больше полугода после злополучного бала у Исла Юры, а ему казалось, что за это время он повзрослел на несколько лет. Или же просто болезнь настолько истощила его — в конце концов, кроме Лео и Винсента, вряд ли кто-то на самом деле верил, что он оправится от нанесённой Шалтаем раны. Элиот повернулся к зеркалу боком. Бледные щёки с такого ракурса казались запавшими, словно он долго голодал, а в тенях под глазами будто залегли морщины. Элиот потянулся к волосам, размышляя, сможет ли как-то отвлечь людские взгляды от своего лица, но его остановил знакомый голос из-за спины: — И так красивый. Элиот вздохнул: он был ещё настолько слаб после болезни, что даже не услышал, как в комнату вошли. Элиот обернулся. Кто-то закрыл дверь с другой стороны, очевидно, Винсент, а Лео пристроил на ближайший комод свою ношу: небольшую цилиндрическую коробку, как из-под дамской шляпки. — Я похож на мертвеца. Лео кисло улыбнулся и подошёл ближе. Болезнь Элиота отразилась и на нём: Лео казался совсем тощим и замученным. Его губы сжались в тонкую линию. — Я очень рад, что ты им не стал. Лео оказался совсем рядом и поправил воротник рубашки Элиота, словно до сих пор был его слугой, а не стал главой самого загадочного семейства Риверры. Элиоту потребовалось немного времени, чтобы осознать: всё время с момента его ранения их окружали то врачи, то друзья, и впервые за полгода они оказались наедине. Дождавшись, пока Лео приведёт его одежду в идеальный, по своему мнению, вид, Элиот осторожно обнял его: резкие движения всё ещё приносили дискомфорт. — Как твоя рана? — спросил Лео, правильно расценив причину медлительности обычно чрезмерно активного Элиота. — Почти зажила, но всё равно иногда беспокоит. Лео озабоченно нахмурился. — Если устанешь на приёме, скажи мне или Винсенту, мы найдём предлог, чтобы ты отправился отдыхать. Элиот кивнул. Конечно, не хотелось показывать свою слабость: его молодость и так уже привлекла слишком много акул, но он не мог позволить Лео волноваться о себе ещё больше. А Лео вдруг улыбнулся. Элиот всегда знал, что его слуга красив, и теперь, когда тот избавился от чёлки и очков, просто не мог не задерживать взгляд на его лице, ловя каждую эмоцию. Неосознанно, Элиот подался вперёд, сначала — чтобы заглянуть в любимые глаза, затем — чтобы коснуться мягких губ. В конце концов, они наконец-то одни. — Что ж, новый герцог Найтрей, — со смешком сказал Лео, когда они присели на софу, расположившись так близко, что касались друг друга бёдрами, — какие задачи вы поставите перед собой в первую очередь, когда возглавите семью? Элиот хмыкнул. От семьи остался разве что он сам да очень дальние родственники, но этот вопрос наверняка задаст каждый встречный, поэтому, выпрямившись, он ответил со всей серьёзностью: — Прежде всего, я настроен примириться с семейством Безариусов. Наше противостояние всегда было абсолютно бессмысленным, и я рад, что наконец-то имею возможность прекратить его. Во-вторых, вместе с семейством Баскервилей я готов восстановить добрые имена наших семей поступками, достойными герцогских семей. Лео удовлетворённо кивнул. — Рассматриваете ли вы возможность заключения династического брака с леди Адой Безариус как шаг к примирению ваших семей? Элиот открыл рот, чтобы произнести очередную заготовленную речь о том, что пока не думал об этом, но заметил, как напрягся Лео в ожидании ответа. Его вопрос не был простой тренировкой. Элиот чуть повернулся, чтобы лучше видеть его лицо. — Нет, Лео, я не женюсь на леди Аде. И вообще не женюсь. Лео тяжело вздохнул и опустил голову. Если бы не стрижка, его лицо стало бы невозможно рассмотреть. Помявшись, он тихо ответил: — Элиот, ты последний Найтрей, ты обязан продолжить свой род. — Я знаю, но я не могу представить себя в постели с женщиной. — Элиот, ты… — Я знаю! — Элиот мысленно дал себе пощёчину за несдержанность — кричать на Лео он точно не хотел. Шумно выдохнув, он продолжил, уже спокойнее: — Я знаю. И у меня уже есть идеи на этот счёт. Лео выпрямился и вопросительно изогнул бровь, с интересом взглянув на Элиота. — Винсент очень любит леди Аду. Конечно, сейчас он больше Баскервиль, чем Найтрей, но если он решится на ней жениться, то они оба будут счастливы, а один из их детей сможет возглавить дом Найтреев. Лео задумался на целую минуту, прежде чем ответить: — А ты придумал, как убедить Винсента в том, что леди Ада будет гораздо счастливее, если проведёт жизнь с ним, пусть и умрёт раньше, чем если выйдет замуж за другого, нелюбимого человека? Элиот прикусил губу: об этом он ещё не думал. Лео покачал головой, но Элиот заметил, что он заметно расслабился. Лео вдруг резко встал. Элиот поспешно схватил его за руку: — Не уходи, давай ещё посидим, пожалуйста. Лео с удивлением посмотрел на него, а затем чуть улыбнулся. — Я не ухожу. Просто у меня есть подарок для тебя. Теперь уже брови Элиота удивлённо приподнялись. Лео же подошёл к комоду и взял коробку, с которой пришёл. Элиот совсем забыл про неё, да и выглядела она как-то совершенно неприметно. Когда Лео вернулся на софу, Элиот заметил, что в крышке коробки проделаны мелкие дырочки. — Многоуважаемый герцог Найтрей, — начал было Лео чересчур официально, но не выдержал и рассмеялся. Элиот тоже улыбнулся: Лео, пусть и стал главой Баскервилей, внутри ничуть не изменился, и Элиот был очень рад этому. Хоть какая-то часть привычного мира (самая важная его часть) осталась у него после всего пережитого. Лео, немного успокоившись, продолжил, уже обычно: — Я хотел произнести длинную речь о том, что примирение двух семей — долгое и ответственное дело, идти к которому придётся маленькими шажками, но… На самом деле я просто знаю, что ты всегда ненавидел принцип «кошки — для Безариусов, собаки — для Найтреев». Лео протянул ему коробку. Элиот взял её очень аккуратно, уже смутно догадываясь, что, а вернее, кого, принёс для него Лео. Внутри спал, свернувшись клубочком, чёрный котёнок. Элиот замер, не веря глазам. Найтреи любят собак. Эту фразу с детства вдалбливали ему, как одиннадцатую заповедь, и всё же он не мог тайком не чесать кошек леди Ады в Латвиджской академии, пока никто не видел. — Скажешь всем, что избавление от странного принципа — первый шаг к изменению политики семьи Найтреев, — сказал Лео, положив подбородок на плечо Элиота. А Элиот осторожно коснулся пальцем густой шерстки. Котёнок, разбуженный, потянулся и открыл жёлтые глаза. — Он… зевнул… — завороженно сказал Элиот, а Лео прыснул со смеху. — Зевнул. Но если ты будешь звать меня посмотреть на каждое его движение, я тебя побью. Держа коробку с котёнком, как дорогое сокровище, Элиот обнял своё сокровище, сидящее рядом, и поцеловал его. В дверь вежливо постучали. — Пора. Сегодня ты будешь представлен обществу как новый герцог Найтрей, — тихо сказал Лео. Элиот кивнул, всё ещё не отводя взгляда от котёнка, и ответил, не желая оставлять предыдущий разговор неоконченным: — Мы будем вместе, Лео. И пусть кто-нибудь попробует предъявить что-либо двум великим герцогам.