Цветы у дороги

      С момента знакомства со Стивом прошло чуть больше двух месяцев, за это время я привязался к нему настолько, что не мыслил свою жизнь без этого необыкновенного юноши. Я влюбился по уши и хотел, как можно больше проводить времени со Стивом, впрочем, так оно и было, он был рядом двадцать четыре на семь. Рядом с ним я испытывал невероятные теплые и давно забытые ощущения, даже те, что я не испытывал живя с родителями. С того самого дня как мы впервые встретились я не возвращался в квартиру в которой жил до этого, впрочем, как и в притон.       Окончательно влюбившись я хотел быть со Стивом всегда, но знал, что мое пристрастие к героину может нам помешать и все испортить. Ведь в конечном итоге наркотик окончательно сломает меня, в физическом плане и вряд ли такими темпами я проживу больше десятка лет. Зная, что в конечном итоге «лекарство» убьет меня я всячески пытался отказаться от него, в чем мне помогал Стив. Я держался до последнего, пытаясь прожить без наркотика как можно больше, но начинались ломки и больше четырех дней я не выдерживал.       Ломки — это одна из худших вещей, случавшихся со мной. Чувство одиночества обостряется настолько, что даже рядом со Стивом я ощущал себя одним одинешеньким. Все снова казалось серым и мрачным, начинали раздражать даже самые обычные и незначительные вещи, казалось весь мир против меня. А дальше… Дальше было только хуже. Чувство безысходности прожигало изнутри и не давало покоя не на минуту. Вдобавок ко всему этому начались сильные боли, болело буквально все, даже то, что болеть в принципе не могло. От невыносимых болей хотелось лезть на стену и кричать. На протяжении этих дней меня постоянно тошнило и несмотря на чувство голода есть я не мог. На четвертый день я перестал реагировать на свет, а боли стали совсем невыносимыми, казалось я умираю, тогда терпеть стало невмоготу, я не сдержался и принял дозу.       Лишь после принятия наркотика стало легче и весь этот кошмар наконец закончился, но после мне потребовалось принимать наркотик чаше и немного увеличить дозу. Я испробовал другие наркотики, более слабые, но даже употребляя их начиналась ломка. Курение марихуаны не давало ровным счетом ничего, только лишь немного поднимало настроение и вызывало легкую, едва заметную эйфорию. Метамфетамин — совсем другое дело, он был более действенным и вызывал эйфорию, но не такую как героин, его действие более мягкое, не возникала блаженная легкость и головокружение, но удовольствие я испытывал.       Но ни один из этих наркотиков не помог соскочить с героина, из-за чего я еще сильнее впадал в отчаянье и паниковал. Поначалу мне казалось, что имея волю можно легко прекратить употребление белой смерти, но я ошибался, воли здесь недостаточно, нужно что-то большее.       И вот в очередной раз я решил предпринять попытку соскочить с иглы, но уже спустя десять часов на душе стало грустно и паршиво, все и вся раздражали, даже попытки Стива чем-то помочь невероятно выводили из себя, казалось будто я схожу с ума. Всю ночь я ворочался и не мог уснуть. Бессонница окончательно добила меня и на следующий день все стало совсем плохо, начались боли и приступы тошноты. В этот раз все было куда хуже, чем в прошлый, ломка была сильнее и на третий день я не сдержался.       Закрывшись в одной из комнат я сидел с ложкой в руках и разогревал белый порошок, в этот раз я насыпал в три раза больше героина, хотелось, чтобы мой организм наконец насытился ненавистным веществом. Я совсем не думал о последствиях, было абсолютно все равно. Набрав почти полный шприц героина я сделал инъекцию…       Поначалу все было как обычно, я чувствовал себя счастливым и полностью удовлетворенным. Счастье переполняло, в голове появилась приятная легкость и головокружение. Сейчас я был далек от всех проблем и от того, что не могу спрыгнуть с иглы, и от мыслей о дальнейшей судьбе, а смерть родителей отошла далеко-далеко, сейчас я лишь наслаждался приятными ощущениями, подаренными героином.       Я чувствовал, что нахожусь под действием белой смерти намного дольше обычного, но из-за наркотика в голове было пусто, и я не мог думать, если бы мог точно испугался, но сейчас я чувствовал себя счастливым и спокойным, мне было хорошо. Время для меня летело совсем быстро и спустя короткий промежуток времени (для меня) начало тошнить и рвать, было настолько плохо, что казалось я вот-вот умру. Изображение перед глазами раздваивалось и расплывалось, а затем я и вовсе потерял сознание, последнее, что я помню, как Стив суетится и что-то делает пытаясь мне помочь…       Когда я очнулся, чувствовал себя все еще очень плохо, голова кружилась, а тошнота не отступала. Я ощущал себя так, будто только что чуть не умер. Стив где-то раздобыл капельницу и сейчас через нее в меня вливался какой-то препарат. Употреблять героин в таких дозах было большой ошибкой, я едва не умер, казалось будто в тот момент я висел на волоске от смерти, еще немного и меня бы здесь не было.       Стив сидел на полу, рядом с кроватью и положив голову на матрас, спал. Его рука лежала на моей, а пальцы были переплетены, должно быть он очень устал, пока пытался спасти меня. Я сделал такую глупость и заставил его переживать за мне, какой же я эгоистичный идиот. Мне снова стало паршиво и грустно, казалось будто от меня все проблемы, и я лишь порчу жизнь любимому человеку.       Попытавшись привстать, я не смог ничего добиться, тело сковала слабость и не получалось даже пошевелиться. Чуть прикрыв глаза я снова уснул. Во сне было хорошо и спокойно, объятья Морфея отдаленно напоминали действие наркотика, но более слабое и не приносящее такого удовольствия. Мне всегда снились яркие красочные сны, которые на утро сами собой забывались, оставляя лишь яркие образы. Когда я спал, мне удавалось перестать чувствовать и испытывать эмоции, сейчас для меня это было спасением, не стоило употреблять наркотики или беспокоится о том, что они сломали мне жизнь, а вскоре подорвут и здоровье.       Ярко-красные лучи вечернего солнца светили мне прямо в лицо, отчего я и проснулся. Сейчас мне было куда легче, на душе было спокойно, слабость ушла сама собой, все будто встало на свои места. Стив сидел на кровати рядом со мной и поставив ноутбук на колени читал что-то с экрана. Брюнет чуть нахмурился и выглядел очень задумчиво и даже напряженно. Привстав, я положил голову ему на грудь, только сейчас Стив заметил, что я проснулся.        — Как ты? — юноша положил руку мне на голову и начал чуть поглаживать по волосам. Затем он закрыл ноутбук и отложил его в сторону, после чего нежно обнял меня, чуть сильнее прижав к себе. Ощущая его тепло мне стало спокойно и хорошо, все казалось не важным, лишь бы я мог все время быть рядом с ним.        — Была так плохо, что казалось будто вот-вот умру, но сейчас все хорошо. Извини, что заставил переживать, это было очень эгоистично, я должен был подумать о тебе. — тихо ответил я и чуть сильнее прижался к возлюбленному, почувствовав себя виноватым.        — Ничего, главное ты в порядке. Ты четыре дня не приходил в себя. Ларри, я боюсь потерять тебя, пожалуйста, не поступай больше так. — голос Стива снова звучал грустно. Ненадолго замолчав он продолжил. — Так дальше нельзя, думаю тебе нужно отправиться в лечебницу, иначе совсем скоро ты можешь умереть, а я не могу допустить этого.       «Лечебница» — от этого слова в голове начал твориться каламбур, звучало так, будто от меня хотят избавиться, да и что скрывается под этим красивым словом, психушка или быть может наркологическая клиника, смахивающая на тюрьму? Хоть я и знал, что сам не справлюсь с зависимостью, обращаться к врачам я совершенно не хотел. Я знал, как общество относиться к наркоманам — на них смотрят с осуждением и презрением, как на отбросов общества. Хотя на самом деле мы просто сломанные люди, оказавшиеся без поддержки в критический момент.       К тому же у меня страх больниц, я боюсь ходить туда с самого детства. Не знаю откуда взялась такая фобия, но даже при упоминании о врачах появлялась дрожь в коленях и необузданный страх. Я считал, что попадя в цепкие руки врачей уже не выберешься, а они всевластны и могут сотворить с тобой все, что душе угодно. Из-за страха мне всегда приходилось обходить стороной больницы и прочие здравоохранительные учреждения, да что там, я даже к медкабинету в школе никогда не приближался.        — Ты хочешь избавиться от меня и упечь в психушку? — я чуть отодвинулся и подняв голову посмотрел Стиву прямо в глаза, наполненные грустью.        — Ларри, ты все не правильно понимаешь. Пойми, я не желаю тебе зла и хочу, чтобы ты был в порядке. Это для твоего же блага. Возможно курс лечения в клинике сможет тебе помочь с этой зависимостью. Сам ты не справишься, тебе нужна помощь, мне больно смотреть на твои ломки, на то как ты страдаешь. — слова Стива звучали искренне, он точно не желал мне зла, но тем не менее я не собирался лечиться ни за какие коврижки. Хоть и понимал, что не справлюсь сам, но по доброй воле сдаваться врачам было выше моих сил.        — Нет. Стив, я не собираюсь проходить курс лечения, — я отвернулся и сел на край кровати. Жгучее чувство вины прожигало меня, я знал, что поступаю не правильно, но не мог ничего поделать.        — Да пойми же ты, тебе нужна помощь или ты хочешь в один прекрасный день хочешь умереть от передоза?        — Да, даже если и так, то что с того?! Так всем будет только лучше, я не смогу избавиться от этого, мне ничто не поможет, уж лучше я просто сдохну и не буду ломать тебе жизнь! — с этими словами я встал с кровати и пока Стив не сообразил, что происходит, выбежал из дома.       Быстро нырнув в подворотню я спешно направился подальше от дома, чтобы Стив не нашел меня. Чувство вины не давало покоя, да и совесть грозилась насмерть загрызть меня. Я не мог объяснить причину своей внезапной злости. Это произошло неожиданно и неконтролируемо, теперь я окончательно успокоился и понимал, что совершил глупость.       Стив переживает за меня, а я обошелся с ним, как последний ублюдок. Именно поэтому я и считаю, что было бы лучше держаться от него подальше, чтобы не причинять боль. Пожалуй, делать больно — это единственное, что я умею и делаю это хорошо. Я причиняю боль всем, родителям, они всегда хотели, чтобы я был сильным, и моя слабость причиняла им боль, теперь то же повторяется только со Стивом. Похоже я заставляю страдать всех, кого люблю.       На душе снова было очень паршиво, а внизу живота возникло неприятное чувство тяжести. Я вспоминал, как грустно выглядел Стив, когда я уходил. Он так много для меня сделал, если бы не он, меня бы здесь уже не было, да и Стив — человек благодаря которому я мог испытывать счастье и радость без наркотика. Он был единственным человеком который любил меня, один такой во всем огромном мире, а я продолжаю вести себя как неблагодарный эгоистичный ушлепок.       На глазах выступили слезы и потекли по щекам, собираясь на подбородке и капая вниз. Уже окончательно стемнело, а я продолжал идти по длинной безлюдной улице, освещенной холодным светом, исходящим от фонарей, изредка мне все же встречались люди, все они спешили домой. Прохожие выглядели напряженно и собранно, но я просто уверен, что все они счастливы, каждый из них имеет семью и ведет самую обычную размеренную жизнь. Скорее всего не один из них не подозревает насколько счастлив, они погрязли в собственных проблемах и не видят насколько их жизнь полноценна. Я очень им завидую, у меня так не получиться, никогда, все из-за ненавистного наркотика, отравляющего мою жизнь.       Я долго блуждал по улицам на которых совсем не было людей, даже машины перестали ездить по дороге, освещая асфальт теплым светом фар. Зная, что сейчас Стиву наверняка плохо я опустился на тротуар и закрыв лицо руками заплакал.       Слезы ручьем стекали по щекам, разбиваясь о холодный асфальт, так же, как и мечты о счастливом бедущем. Казалось, будто если я исчезну все снова будет хорошо и у всех наладиться жизнь, будто случится что-то, отчего наступит рай на земле и только я всем мешаю. Подняв взгляд я увидел высокое, строящееся здание. Скоро здесь будет новый жилой дом, в котором будут жить счастливые люди.       Ноги сами понесли меня к стройке, я не давал отчет о своих действиях. Перешагнув через ограждения я отыскал вход и зашел в здание. Оно было таким же, как заброшенные дома в которых располагались притоны, только чище и без тонн мусора. Я медленно поднимался по лестнице, мой разум был затуманен произошедшими событиями и мной была потеряна связь с реальностью.       Поднявшись по лестнице я нашел вход на крышу и открыв небольшую дверь вышел из здания. Меня тут же обдал октябрьский ветер, заставив задрожать от холода. Медленным шагом я подошел к краю крыши и был готов шагнуть в пропасть в объятия асфальта, но в последнее мгновенье остановился. Я знал, что Стив любит меня и если я сейчас поступлю вот так, значит предам его и брошу, оставив одного. А ведь я как никто другой знаю какого это, когда умирают любимые люди. Я не хочу, чтобы Стив прошел через подобное.       Отшатнувшись, я отошел от края и опустился на холодный бетон. Совсем чуть-чуть, и я бы… Нет. Я бы предал Стива, оставив совсем одного в этом огромном мире, и он стал бы так же одинок, как и я после смерти родителей. По щекам снова покатились слезы, захотелось крепко-крепко обнять его и извиниться.       Так я и поступил, спустившись вниз я быстрым шагом направился домой, чтобы поскорее встретиться со Стивом и извиниться за грубую выходку.