Цветы у дороги

      Хоть Стив и обещал, что тот раз был последним, он не прекратил употреблять героин и стал это делать довольно часто, совсем как я. Теперь он не мог бросить и снова и снова погружался в холодные объятия белой смерти. Я знал, что это добром не кончится, но уже в какой-то степени смирился, уже ничего нельзя поделать, я ведь прекрасно понимал, что соскочить с иглы практически невозможно.       Вены на моих руках выглядели просто ужасно: от постоянных уколов они опухли и приходилось прикладывать лед, да и болели они порядком, на них буквально не было живого места. Я чувствовал себя все хуже и хуже, не столько физически, сколько морально. Если я не употреблял героин больше восьми часов начинались ломки, не очень сильные, но мир тут же терял свои краски и тускнел. В таких состояниях я не мог испытывать счастье и радость, только лишь тоску и отчаянье.       С тех пор как Стив первый раз попробовал наркотик прошло около трех месяцев. Теперь мы очень редко выходили на улицу из-за частых метелей, бушующих в феврале. Хоть зима выдалась не очень холодной, даже теплой, снежные бури были частым явлением. Иной раз они бушевали наастолько, что не было видно ближайших домов. Выходили мы лишь до магазина и больше никуда. Лишь иной раз Стиву приходилось ходить по притонам и продавать наркотики — это был единственный способ заработка, причем довольно эффективный.       Но трехмесячное употребление героина никак не сказалось на Стиве, он выглядел так же, да и изменений в характере совсем не наблюдалось, а ведь я боялся, что он поменяется и уже не будет тем человеком которого я так сильно люблю. Героин он употреблял маленькими дозами и лишь раз в день, в то время как мне приходилось делать это дважды.       Сейчас мы сидели на полу в гостиной возле камина, Стив читал очередную книгу, я же внимательно его слушал. В доме совсем не было наркотиков, брюнет немного ошибся и продал больше нужного, не оставив дозу нам. Героин уже кончился и с момента последней инъекции прошло довольно много времени, я уже начинал чувствовать, как из меня понемногу выходит счастье, а жизнь теряет краски.        — Что за грустная мордашка? — Стив с легкой усмешкой смотрел на меня поверх книги. — Понимаю, мне тоже не хватает. Посмотри, вроде на книжной полке немного осталось.        — Спасибо. Сейчас принесу. — я уже думал, что героин совсем кончился, а известие о том, что я могу снова принять наркотик невероятно обрадовало меня. Чуть подавшись вперед я нежно поцеловал Стива. Его нежные губы сводили с ума, а от легких касаний голова шла кругом. Последний раз коснувшись губ возлюбленного я поднялся на ноги и подойдя к шкафу начал искать героин среди книг. Полка была длинной и полностью заваленной книгами, так что отыскать там что-либо было довольно проблематично, но я быстро справился. За стойкой книг, у самой стенки лежал пакетик, в котором точно не меньше десяти грамм вещества.       Мы были спасены! Теперь ломки нам не страшны. Прихватив шприц я вернулся к Стиву. Первым делом инъекцию сделал он. Юноша уже приловчился и приготовление наркотика занимало совсем немного времени. Туго перетянув руку он быстро пустил по венам героин и ушел в нирвану. Я быстренько повторил его действия и присоединился к Стиву в нашем героиновом раю.       Все меняется: вещи, люди, окружение, — но одно остаётся неизменным и это героин с его невероятным действием. Прошло столько времени, но он все так же погружает меня в искусственно созданный мир без проблем и несчастий, где царит лишь радость и счастье.       Все было бы хорошо, но этот мир отнюдь не настоящий и все происходящее в нем, все те эмоции: невероятное, пьянящее счастье, радость или же спокойствие и легкость — лишь жалкая подделка, созданная химикатом, белой смертью, растекающейся по венам и ведущей к медленной, но неизбежной гибели. Так или иначе придётся возвращаться в свой, настоящий мир в котором совсем скоро начнутся ужасные и невероятно болезненные ломки…

***

      Сейчас мы со Стивом сидели на кровати в комнате наполненной смогом, исходящим от самокруток, набитых дурью. Хоть этот наркотик не дарил такого блаженства, как героин, но он значительно оттягивал следующую ломку, давая возможность прожить немного дольше без белой смерти.       Дурь давала лёгкий пьянящий эффект, совсем как алкоголь, только мягче и приятнее. По легким расползался бархатистый дым со слегка горьковатым привкусом.       Стив прикрыл газа и втягивал дым в легкие. Смотря на него меня накрыло волной возбуждения и решив не терять время зря я пододвинулся ближе. Заведя руку под футболку, я нежно провел по торсу и медленно довел до груди. Брюнет открыл глаза и потушив самокрутку о пепельницу, стоящую на тумбочке, притянул меня к себе. Его руки блуждали по моему телу, возбуждая еще сильнее. Взяв мою толстовку за края, Стив стянул ее и откинув в сторону, продолжил ласкать мое тело.       Сейчас его прикосновения были непривычно страстными и импульсивными, должно быть из-за марихуаны ему было сложно сдерживать свой пыл, но сейчас мне только это и было нужно.       Наклонившись к моей шее Стив начал покрывать ее поцелуями и оставлять несильные засосы. От столь возбуждающих действий из груди вырвался стон желания и удовольствия. Брюнет начал растягивать мои джинсы, чтобы поскорее избавиться от мешающей одежды. Стащив последнюю одежду, Стив продолжил ласкать мое тело, возбуждая ее сильнее. Я уже буквально дрожал от предвкушения сильного удовольствия, а от прикосновений по мне будто проходили разряды электрического тока. Казалось вот-вот меня накроет оргазм, даже без секса как такого, но в самый критичный момент Стив наконец снял с себя джинсы и довольно резко вошел в меня.       То-ли от марихуаны, то-ли от невероятного удовольствия физической близости, разум затуманился, а мысли спутались. Голова пошла кругом от происходящего, а в теле возникла приятная пленяющая слабость. Прикрыв глаза я тихо постанывал от сильного удовольствия и возбуждения. Каждый раз я сравниваю это лишь с действием наркотика, только лучше, это удовольствие не вызвано химикатом, оно настоящее. Секс позволяет окунуться в нирвану совсем ненадолго, зато по-настоящему, удовольствие становится лишь сильнее от того, что это близость с любимым человеком.       Удовольствие накрывало волнами, а мое тело дрожало от безумного экстаза. Хоть физическая близость была у нас чуть ли ни каждый день, то что я испытал сейчас действительно отличалось по ощущениям. Не то чтобы это было лучшее, эмоции от импульсивного секса, а не привычного нежного были совершенно иными.       Со вздохом Стив грохнулся на кровать возле меня и удовлетворенно улыбнулся. Я чуть усмехнулся и едва коснувшись его губ отстранился, после чего положил голову ему на грудь. Брюнет все ещё тяжело дышал, после минувшего удовольствия он не успел прийти в себя.       Сейчас мне было хорошо и спокойно. Тело до сих пор помнило произошедшее, в нем все ещё осталось слабое удовольствие, греющее изнутри. Незаметно веки стали совсем тяжёлым и прикрыв глаза я устало заснул.       Следующим утром я проснулся от яркого солнца лучи которого светили прямо в глаза. Улыбнувшись я и привстал и прильнул к окну. Сегодня был один из тех редких дней, когда метели и в помине не было, отличная погода. Обязательно надо погулять и не упустить возможность выйти из дома в столь прекрасный день.       Повернувшись, я с улыбкой посмотрел на Стива, который до сих пор спал. Он выглядит так умиротворенно и спокойно. Я завороженно смотрел, как его грудь при дыхании поднимается и опускается, положив на нее руку я почувствовал, как бьется его сердце — медленно и спокойно, словно не спеша. Во всем этом есть что-то волшебное, ощущать, как чье-то сердце бьётся — невероятно и неописуемо, подобное мало с чем сравнимо.       Нежно проведя подушечкой указательного пальца по губам Стива, я склонился и едва касаясь поцеловал, сразу же отстранившись.        — С добрым утром, ангелочек. — сонным голосом сказал Стив, не открывая глаз, своими манипуляциями мне удалось разбудить его.        — Давай пойдем гулять? Там наконец-то хорошая погода. Надеюсь метелей больше не будет, в конце концов, февраль уже подходит к концу, еще неделька и наступит весна. — я невольно улыбнулся, подумав, что совсем скоро холода отступят и снова будет тепло, наступит весна, а затем и лето.       В конце июня мой день рождения. Подумать только, мне стукнет двадцать один, а ведь я до сих пор ощущаю себя мальчишкой, которому даже не исполнилось восемнадцать. Свое прошлое день рожденья я пропустил, в то время я скитался по притонам и страдал из-за смерти родителей, мне было совсем не до этого и я даже не вспомнил об этом событии. А ведь в апреле будет ровно год как нет мамы и папы. Сейчас мне все еще немного грустно, но я уже не страдаю так. В конце концов все люди рано или поздно умирают, да и к тому же не думаю, что родители хотели чтобы я так страдал из-за их смерти, я уверен, им хотелось, чтобы я жил полноценной жизнью. Конечно, как все я уже не смогу, хотя бы из-за пристрастия к наркотикам, но я счастлив и думаю этого вполне достаточно.        — Конечно, раз ты хочешь, значит погуляем, к тому же надо пройтись по магазинам и прикупить кое-чего, а после можно пойти в лес. — брюнет улыбнулся и притянув меня к себе, нежно поцеловал.       Затем Стив ушел готовить завтрак, я же взял недокуренный косяк и поднеся зажигалку к его концу начал медленно втягивать дым в легкие. Чтобы было не скучно я взял пульт от телевизора и нажал на первую попавшуюся кнопку Будто назло шли новости, но ничего, придется потерпеть. Ведущая нудно рассказывала о каком-то незначительном событии, связанном с политикой. Я совсем не слушал, вообще включил коробку только ради фона, чтобы не сидеть в тишине, было совершенно не интересно, тем более политикой я никогда не интересовался и был далек от всего этого, по правде мне было совершенно все равно.       Сделав очередную затяжку я поперхнулся дымом от услышанного. Политические новости сменились местными, нашими городскими. Ведущая рассказывала о изощренном самоубийстве какой-то девчонки-мазохистки, которая решила покончить с собой упав в дробильщик камней, который успешно превратил ее тело в мелкий фарш. А от фотографий, пусть и с цензурой меня начало подташнивать.       Это же надо до такого додуматься! Дробильщик камней, боже ты мой, о чем вообще думают подростки?! Ужас просто, а ведь у нее родители остались, которые будут страдать после ее смерти, какой ужасный эгоизм. Хоть я и хотел покончить с собой, но лишь от отчаянья и одиночества, тогда никто бы не пожалел о моей смерти. Ну разумеется кроме моей последней попытки, когда я чуть было не свалился с крыши высотного здания. Этот случай научил меня многому. Во-первых, суицид принесет невероятные страдания тем, кто тебя любит и это чрезвычайно эгоистичный поступок, во-вторых жизнь неоценимый дар и как бы плохо тебе не было всегда появиться лучик света, который спасет положение, это обязательно произойдет, рано или поздно.