Не понимаю этого человека

#Площадь Гриммо, 12 – Тебе нужно посмотреть их, – продолжал настаивать Гарри. – Не думаю, что он этого хотел. Он ведь тебя просил собрать их, чтобы ты увидел маму и… – Гермиона не успела договорить, Поттер резко прервал её: – Не говори о нём в прошедшем времени! Он ещё не умер! – Гарри, ты же понимаешь, что он в коме, и спасёт его только чудо, – Гермиона положила руку на плечо друга. Руководствуясь исключительно логикой, она понимала, что шансов нет, но сердце в её груди разрывалось. Этот человек должен жить! Но питаться иллюзиями? К чему ложные надежды? Он умрёт. Она уже смирилась. И Гарри тоже должен смириться. – Он не умрёт! Он как никто другой заслуживает жить! Он самый сильный и смелый из всех людей, что я когда-либо знал! И у него есть сердце! Самое благородное из всех! – Гарри скинул её руку со своего плеча. Они помолчали. – Удивительно, как ты изменил своё мнение, – Гермиона слегка улыбнулась, озвучивая свои мысли, – Ещё недавно ты мечтал о мести, а теперь… – Она понимала. Как никто другой понимала, что у Гарри никого больше нет. С детства сирота. Сириус погиб. Дамблдор мёртв. Ни одного взрослого, кому было бы хоть какое-то дело до Гарри Поттера. Пусть даже он только что уничтожил самого тёмного волшебника… Он всё ещё просто Гарри. Мальчик-у-которого-никого-нет. Для него Снейп – последняя ниточка. Но и она вот-вот оборвётся… – Да, Герм, ты всегда была права, и теперь я сильно изменил своё мнение о нём, – тихо согласился Гарри, – Он не убивал Дамблдора. Вернее, убил, но по его собственной просьбе. Ну, ты знаешь, я ведь уже рассказывал. И он любил мою маму и потом всегда заботился обо мне… Да, он совершал ошибки! Но кто их не совершает? Он как никто другой расплачивался за них. Он достоин жить. Он достоин жить и быть счастливым… И ещё, Герми, – Гарри замялся, – Там есть воспоминания о тебе. Думаю, ты должна их увидеть. #Больница Св. Мунго Грейджер была в этой палате лишь единожды. Какой смысл сидеть у кровати больного, который ни разу не приходил в сознание? Улучшений нет и не предвидится, а смерть… достаточно уже Гермиона на неё насмотрелась. Но сейчас она пришла поговорить. Как бы странно это ни выглядело со стороны. Гермиона тихо опустилась на стул, примостившийся возле койки, и вгляделась в расслабленные черты. Несмотря на бледность, казалось, что зельевар просто спит. Никогда ещё она не смотрела на него так близко, что могла разглядеть каждую неровность кожи, каждую морщинку, коих было немало. Вокруг глаз всё испещрено мелкой сеткой, а вокруг губ залегли глубокие складки. Вот и в смоляных волосах как-то незаметно поселился иней. Сколько же всего Вам пришлось пережить, профессор. Слишком много боли. Слишком много решений. Гермиона осторожно дотронулось рукой до едва тёплой щеки Снейпа. И сердце девушки невольно сжалось в груди, словно его сдавило тисками. Нет, не жалость она почувствовала. Лишь глубочайшее уважение к этому сильному, благородному и по-своему прекрасному человеку. И благодарность, конечно же. И что-то ещё. Что-то, чему она никак не могла найти названия. Словно Снейп был дорог или же? Девушка не стала додумывать. При всей своей внешней холодности и язвительности этот человек оставался честным и преданным. У него доброе любящее сердце. А уж необычайно развитый и гибкий ум, позволивший обмануть даже Волдеморта, Гермиона как никто другой оценила по достоинству. – Профессор Снейп. Нет, – оборвала она сама себя, – Снейп. Просто Снейп? Нет. Девушка вздохнула. Разумно ли это? Конечно, нет. Но Этот человек уже не просто Снейп и не профессор Снейп, и не Ужас подземелий. Он... – Сев-в-верус, – Гермиона запнулась и покраснела, хотя никто не мог её слышать, – Гарри хочет, чтобы я тоже посмотрела Ваши воспоминания. Но правильно ли это? Хотели бы Вы показать их мне? Девушка шептала, всматриваясь в лицо Снейпа, словно ища если не ответ, то подсказку. – Мне нужно знать. Ведь это личное. Доверите ли Вы мне свои воспоминания? Свою душу? И Гарри… – она смутилась ещё больше, – Гарри сказал, что там есть воспоминания обо мне. Должна ли я их увидеть? Гермиона несмело погладила бывшего профессора зельеварения по волосам. И на миг, а может ей только показалось? Тень улыбки проскользнула на его лице. Как тогда. В конце третьего курса. Когда он коснулся её волос. И что-то щёлкнуло в этот момент. Как будто дёрнули рубильник. И мир изменился. Вот так просто. Раз, и всё перевернулось. – Северус. Ты только выживи, хорошо? Азкабан тебе точно не грозит! Гарри всё расскажет, и ты станешь героем. Нет, ты и есть герой. Только никто пока об этом не знает, – в каком-то нелепом порыве затараторила Грейнджер, – Ты нужен Гарри и волшебному миру, и Хогвартсу… и мне. Ты должен выжить, ты же сильный. Знай, что тебя здесь ждут! – Она быстро прильнула губами к его лбу. Пусть разум кричит и протестует. Пусть твердит, что это всё нелепо. Но в душе уже теплится надежда. Гермиона поселила её там сама. Она посмотрит воспоминания, она наконец-то сможет понять этого человека! #Омут памяти Лили. Как же её много. Все воспоминания, так или иначе, связаны с ней. Удивительно, как можно столько лет любить женщину, которая не только не отвечает взаимностью, но ещё и в конечном итоге выходит замуж за твоего врага… Глядя на молодых Сириуса, Джеймса и Ремуса, Гермиона чувствовала стыд за их недостойное поведение. Каково же Гарри было смотреть это? А потом сплошные боль, скорбь и чувство вины. И теперь ещё Дамблдор. Его оказалось даже слишком много. Он убедил Северуса защищать Гарри, чтобы жертва Лили не была напрасна. Он просил Северуса защитить учеников Хогвартса, если тот окажется в руках Волдеморта. Он просил, умолял, настаивал на том, чтобы его убил именно Северус, а не шестнадцатилетний Драко. Он давным давно знал, что Гарри – крестраж, и «растил его, как свинью на убой». Гермиона с ужасом вынырнула из омута. Она и раньше знала, что Дамблдор отнюдь не добрый дедушка волшебник, каким всегда хотел казаться. Но это? Такой холодный расчёт. И ещё посмел Снейпа, то есть Северуса, упрекнуть в том, что тот привязался к мальчику! Так, надо перевести дух. Бедный Гарри, как он смог всё это пережить? Не удивительно, что он так надеется на чудо… Следующее просмотренное воспоминание вызвало в груди Гермионы трепет. Третий курс. Он что-то увидел в ней. Он увидел уже не просто надоедливую девчонку-заучку. Нет. Он смотрел на неё не сверху-вниз. А так, словно она была равной ему? И этот его нежный жест. Такой несвойственный ему. Нет. Она точно поторопилась с выводами! Ей по-прежнему не удаётся понять этого человека!