Ghoul named V.

Дождь хлестал по ночному Парижу. Крупные капли, шумно тарабаня, разбивались об окна домов и о козырёк, под которым Ной прятался от непогоды. На самом деле, толку от укрытия было мало: резкие порывы ветра смещали направление ливня, и Ноя заливало то с одной, то с другой стороны. Ною казалось, что он уже вымок до нитки. Разве что голова и обувь оставались хоть немного сухими. Ною хотелось домой. Он был уверен, что другой следователь, дежуривший через несколько кварталов, уже наплевал на всё и ушёл с поста. Потому что в такую грозу ни один нормальный гуль не покажет носу из своего укрытия. Так чего их тогда сторожить? Только чтобы самим заболеть? Словно соглашаясь с его словами, небо громыхнуло, и полило ещё сильнее. Вздохнув, Ной от нечего делать стал рассматривать свой куинке. Иностранное название оружия плохо ложилось на привыкший к мелодичному французскому язык, но выбирать не приходилось: весь мир вместе с японскими технологиями заимствовал и слова. Его куинке был старой, но действенной модели. Учитель отдал своё старое оружие Ною, отправляя его в Париж, сказав при этом: «Найди… Необычного гуля. И пойми, какие отношения на самом деле могут связывать гулей и людей». Пробыв следователем уже несколько месяцев, Ной так и не приблизился к смыслу этих слов. Впрочем, учитель никогда не говорил напрямую, за девятнадцать лет можно было бы и привыкнуть к этому. В очередной раз громыхнуло. Ной устало опёрся спиной о стену и вдруг расслышал всплеск. Он прислушался — звук повторился. Ной напрягся и положил руку на куинке. Кто-то бежал к нему. Гуль? Или человек, с чего-то решивший прогуляться в такую ненастную ночь? Ной сосредоточенно вглядывался в завесу дождя. Из-за угла показалось что-то розовое. Ной внимательно присмотрелся, не спеша атаковать. Босая девушка с растрёпанными светлыми волосами и потёкшим вечерним макияжем. В разорванном ярко-розовом платье. Даже с такого расстояния Ной почувствовал исходящую от неё ауру страха. Девушка тем временем заметила его, и на её лице промелькнуло облегчение. Ной посмотрел на сплошной поток грязной дождевой воды, текущий по мощёным тротуарам, и со вздохом покинул своё укрытие. Чего бы она ни испугалась, следовало с этим разобраться. «Там, там… — зрачки девушки сузились от ужаса, она не отводила взгляда от переулка, из которого выбежала. — На меня напал мужчина, а затем…» Ной нахмурился. Девушка едва связала пару слов, но картина произошедшего и так складывалась. Кивнув на своё укрытие, Ной попросил её подождать его там, а сам двинулся в указанном направлении, готовый в любой момент выхватить куинке. Ной столкнулся с гулем нос к носу. Или вернее носом к спине. Гуль не шелохнулся, когда Ной — ещё бы несколько шагов после поворота! — чуть не налетел на него. Он вообще как будто не заметил появления Ноя. Голубоватый кагуне в виде двух хвостов даже не дёрнулся, а продолжил разрывать уже мёртвого лежащего на земле мужчину. Ноя затошнило при виде наполовину разделанного трупа с изъятыми внутренностями, но сильнее, чем отвращение, было удивление. Гуль не ел свою жертву. Отрывая небольшие кусочки, он оборачивал их в целлофановые пакеты и раскладывал по двум стоящим чуть дальше, в тени, сумкам-холодильникам. — Нападать-то будешь? Ной вздрогнул. У гуля оказался неожиданно красивый, но усталый голос. А ещё Ной не знал, что ответить. Он окинул взглядом гуля. Длинный чёрный плащ с капюшоном промок насквозь не хуже его собственной одежды. Только его полы, к тому же, купались в бегущих по переулку ручьях, к дождевой воде в которых примешивалась кровь убитого. — Если нет, то можешь расслабиться и идти домой. Только я охочусь в этом районе в такую погоду. Трупа после меня не останется. Гуль говорил спокойно, а Ной вдруг понял, что уже неосознанно отнял свою руку от куинке. Никто не похвалил бы его за такое, но сражаться, а уж тем более убивать этого гуля отчего-то не хотелось. Даже несмотря на то, что тот, по сути, только что убил человека. Дождь продолжал хлестать, тяжёлые капли падали на волосы, стекали по лицу. В очередной раз прогремел гром. Ной всё продолжал стоять, не понимая, почему ему совсем не хочется нападать. — А ты интересный, — гуль, засунув в сумку-холодильник последний кусочек жертвы, поднялся и обернулся. Глаза с чёрными белками и красными радужками устало смотрели на Ноя сквозь разрезы в серебристой маске. Она закрывала лишь верхнюю часть лица, и Ной остановил взгляд на тонких губах. Совсем человеческих. — Я… Должен бы тебя поймать, — Ной чувствовал, что должен ответить хоть что-то, но не смог придумать чего-либо другого. — Но не поймал, — гуль подхватил свои сумки и, перед тем, как, запрыгнув на ближайшую крышу, унёсся прочь, добавил: — Спасибо. Ной остался стоять под дождём.

***

Ной сидел в ресторане и неспешно листал меню. Доминик, расположившаяся напротив, уже определилась с заказом и теперь терпеливо ждала. Раз или два в месяц они вдвоём выбирались в какой-нибудь новый ресторан или кафе, просто чтобы провести время вместе, поговорить, потому что работа следователями отбирала слишком много времени, а друзья детства не хотели отдаляться. Промокнув неделю назад под ливнем, Ной, конечно же, заболел, и, пусть молодой организм быстро шёл на поправку, он всё ещё чувствовал себя неважно, а потому никак не мог найти в меню что-нибудь, от чего бы его не тошнило. — Пожалуй, я буду только чай, — сказал Ной, наконец отложив меню. Доминик пожала плечами. — Хорошо. Я поделюсь с тобой, если ты вдруг передумаешь, — сама девушка хотела взять и салат, и суп, и второе. Нажав кнопку вызова официанта, Ной упёрся лбом в сцепленные замком кисти. Откровенно говоря, хотелось прилечь, но желание провести время с Доминик было сильнее. Они привычно разговорились, и Ной почувствовал себя чуть лучше в её присутствии. Сонливость Ноя резко и полностью испарилась, когда к ним подошёл официант. — Добрый вечер, меня зовут Ванитас, сегодня я буду вас обслуживать. Стандартная фраза не привлекла внимание Ноя — его взбудоражил голос. Ной осторожно покосился на Ванитаса. Красивое лицо, чёрные волосы, синие глаза. И голос, который, Ною казалось, он слышал совсем недавно. Однако Ной всё же не мог утверждать наверняка. Он посмотрел на тонкие губы. Маска гуля, которого Ной встретил тогда под дождём, закрывала лишь верхнюю половину лица, но он даже для себя самого не мог с уверенностью сказать, что узнал эти губы. Ной разговаривал с Доминик, они смеялись, вспоминали забавные истории с работы и из детства, но Ной всё равно то и дело посматривал на дрейфующего между столиками Ванитаса, и в конце концов решил, что обознался: Ванитас никак не выдавал в себе гуля и не дал даже намёка на то, что узнал Ноя. Ной поспешно мыл руки после посещения уборной: они уже поужинали, и Доминик ждала его на улице возле своей машины, собираясь подвезти домой, и Ной не хотел медлить, чтобы не доставлять ей неудобств. Дверь в уборную открылась, и вдруг вошёл Ванитас. Ной неосознанно замедлил свои движения и покосился на него. Тот занял соседнюю раковину и быстро смыл с тыльной стороны изящной кисти какой-то соус. Ной старался не коситься на него. Их взгляды пересеклись в зеркале. Ной вздрогнул, осознав, что его действия не остались незамеченными, и замер, не понимая, что ему делать. А Ванитас вдруг улыбнулся. Он вытер руки и достал из кармана фартука блокнот и ручку. Написав что-то, он вырвал листочек и, сложив его вдвое, вдруг оказался слишком близко к Ною. — Хватит разглядывать меня, лучше позвони, — Ванитас ловко засунул бумажку в нагрудный карман Ноя и, подмигнув, демонстративно потягиваясь, покинул комнату. Ной ещё пару секунд посмотрел на закрытую дверь, а затем поспешил закончить умывание. Вытерев руки, он осторожно достал листочек. Имя, номер телефона, свободные дни. Ной почувствовал, как краснеет. Впервые настолько красивый парень предлагал ему если не свидание, то хотя бы просто встречу, и Ной, пусть рассматривал его с совсем другими мыслями, вдруг захотел набрать выданный номер.

***

Ною пришлось признать, что он думает о том гуле слишком много. Чем бы он ни занимался, его мысли то и дело возвращались к необычной встрече, и чем дольше он размышлял, тем больше встреченный под дождём гуль отличался от своих сородичей. Прежде всего, он не стал нападать первым, а впоследствии драки и вовсе не состоялось. Ной не мог припомнить ни одного случая, когда гули и следователи смогли бы мирно разойтись. Во-вторых, он не принялся за трапезу, едва оборвав жизнь жертвы. Обычно гули, которые охотились не только для себя, но и для своих, например, детей, сначала насыщались сами и только потом, оторвав кусок пожирнее, отступали обратно в логово. Хотя в отношении к добыче гуль был странным вдоль и поперёк. По опыту Ноя, большинство гулей убило бы девушку, или обоих, раз на то пошло. Мясо у женщин было не то мягче, не то сочнее. Ной не мог об этом рассуждать, но какая-то причина тому существовала. Затем, он не оставил ни кусочка от своей жертвы. Как правило, гули лишь надкусывали трупы, объедали любимые части, а, наевшись, бросали останки где придётся или, кто похитрее, заталкивали в канализацию или мусорные ящики. Этот же будто хотел извлечь максимальную пользу от одного убийства. И, в конце концов, Ной ни разу не слышал, чтобы гули пользовались сумками-холодильниками. Всё вместе в клочки рвало сложившийся в голове Ноя шаблон и… Ной всё чаще думал о том, чтобы встретить того гуля ещё раз. На ненастную погоду повезло спустя всего несколько дней после того, как Ной окончательно вышел с больничного. Вооружившись не только куинке, но и дождевиком, Ной поменялся дежурствами с одним из коллег и вышел на улицы ночного Парижа. Неожиданно для себя, Ной действительно опасался, что гуль успел сменить район охоты или охотился не в каждую грозу. Однако вскоре Ной почувствовал облегчение. С одной крыши на другую промелькнула тень. Ной поспешно обнажил куинке, заняв выгодную для атаки позицию, а из тёмной фигуры показался кагуне в виде двух голубых хлыстов. Ной шумно выдохнул и опустил оружие. Гуль, помедлив, спрыгнул с крыши на козырёк какого-то чёрного входа и спрятал кагуне. Ной сделал шаг вперёд и внимательно всмотрелся под мокрый чёрный капюшон. Серебряная маска, светлая кожа, тонкие губы. И голубой кагуне. Точно его гуль. — Ты, — Ной замялся, не зная, как начать разговор, — уже поохотился? Гуль поджал губы, словно разговор оказался ему очень неприятен, но, прикрыв чёрные с красным глаза, он ответил: — Да. Как и в прошлую встречу, гуль казался усталым. — Ты специально искал меня, — не вопрос, утверждение, но Ной всё равно кивнул. — Так зачем? Не пойми меня неправильно, но такое внимание от следователя напрягает. Ной потупил глаза. Наверное, сначала, когда он достал куинке, гуль решил, что Ной вернулся, чтобы покончить с ним, а теперь был в замешательстве. Но Ной совсем не хотел его путать или пугать. Он сделал глубокий вдох. — Ты охотишься не как другие гули. Ной прикусил щёку. Это даже на вопрос не походило, но отчего-то сейчас формулировать свои мысли получалось плохо. Гуль наклонил голову набок. — Что именно тебя смущает? То, что я стараюсь охотиться в грозу, чтобы встречать поменьше и гулей, и людей? Или то, что я не оставил после себя обгрызенный труп? Ной перестал дышать. Гуль, казалось, только и ждал его вопросов. Ной быстро переварил сказанное. О природе пристрастия охоты под дождём он и так подозревал… — Второе, — Ной сказал так тихо, что на секунду ему показалось, что его голос совсем не различить за шумом дождя, но гуль услышал его. Гуль приоткрыл рот, будто собираясь что-то ответить, а затем вдруг грустно усмехнулся. — Ты думаешь, если я гуль, то мне нравится убивать? Ной не сразу понял, к чему это было сказано, но, когда до него дошло, ему показалось, что мир вокруг пошатнулся. — Ты не любишь охотиться? — Ной говорил медленно, с паузами, словно не мог уложить эту мысль в голове. Гуль едва заметно кивнул. Ной пристально посмотрел на него. Промокший насквозь, уставший, он держал в руках сумки, набитые его едой, которую он, вероятно, не хотел бы никогда есть. Внутри Ноя что-то дрогнуло, и он сказал быстрее, чем подумал: — Я могу тебе помочь. Тебе больше не придётся убивать. Гуль вздрогнул и вкрадчиво спросил: — И как ты планируешь это устроить? Ной прикусил губу. У него, конечно же, не было в кармане готового плана по кормлению гулей, но к тому моменту в его душе окончательно оформилась жалость к продрогшему существу перед ним, а потому он с уверенностью в голосе сказал: — Пока не знаю, но я что-нибудь придумаю. Гуль переступил с ноги на ногу и, подумав, ответил: — Хорошо. Тогда я найду тебя в следующую грозу перед тем, как пойти охотиться. Они помолчали ещё немного, а затем гуль, перехватив поудобнее свои сумки-холодильники, сказал: — Тогда я пойду. Увидимся. Он уже успел развернуться, когда Ноя вдруг осенило. — Подожди! Гуль обернулся. — Скажи «хватит разглядывать меня, лучше позвони». Ной успел пожалеть о том, что сморозил какую-то чушь, но заметил, как буквально на мгновение глаза гуля расширились перед тем, как презрительно сузиться. — Да иди ты, — ответил гуль и снова оказался на крыше.

***

Ной взволнованно вслушивался в длинные гудки. Целую неделю он рассматривал бумажку с номером Ванитаса и размышлял, стоит ли позвонить. Никогда никто не знакомился с Ноем таким образом, и он не знал, как поступить. Однако в конце концов он всё же решился. Хотя бы потому, что Ванитас действительно понравился ему внешне. Трубку наконец-то подняли, и на другом конце провода послышался сонный голос. На секунду Ной смутился, что разбудил Ванитаса, и захотел сбросить звонок, но, отлично понимая, что долго будет собираться с духом второй раз, он сдержался. — Привет, Ванитас! Это Ной. Ты дал мне свой номер в ресторане, — выпалил Ной. В трубке раздалось сонное фырканье, возня, словно кто-то пытался выпутаться из одеяла, а затем Ванитас ответил, уже бодрее: — О, привет! Я уж думал, ты не позвонишь. Хочешь встретиться? Ной облегчённо выдохнул. То, что Ванитас брал общение в свои руки, начинало ему нравиться. Уже потому, что Ной понятия не имел, как поддерживать такие разговоры. — Да, наверное, — Ной надеялся, что его голос звучит уверенно. Ванитас хмыкнул, и снова послышалась возня. — Сегодня? Где? Мне потребуется некоторое время, чтобы собраться. Ной прикусил губу и шумно вдохнул. Так далеко их разговор он не планировал. Впрочем, Ванитас, похоже, не расстраивался по поводу его робости. Усмехнувшись, он сказал: — Хорошо, предлагаю встретиться через пару часов. Адрес пришлю через смс. Идёт? Но в следующий раз место для свидания придумываешь ты! — Да! — Ной ответил быстрее, чем до него дошёл смысл всех слов. — Вот и славно, — Ванитас, казалось, смеялся на том конце провода. В трубке раздались короткие гудки, а Ной почувствовал, как краска заливает его лицо. Свидание. С красивым парнем. К тому же, Ванитас чётко дал понять, что не хочет ограничиваться одной встречей. Ной закрыл лицо руками, чувствуя, как оно пылает. Пока что Ной не строил далеко идущих планов, но всё же такое внимание ему нравилось, пусть и смущало. Они встретились в небольшом кафе недалеко от набережной. Заказали по чашечке кофе и небольшому десерту, к которому Ной быстро потерял интерес: всё его внимание приковал к себе Ванитас. Одетый в зауженные джинсы и нежно-голубую рубашку, подчёркивающую глаза, он выглядел нечеловечески красиво. Густые чёрные волосы, перехваченные синим плетёным шнурком, были перекинуты через плечо, и Ной то и дело ловил себя на желании увидеть их распущенными. Впрочем, и кроме внешности Ванитасу было чем зацепить. Казалось, он мог поддержать любую тему для разговора, Ной еле сдерживался, чтобы не расхохотаться на всё кафе над его шутками, и даже когда Ванитас говорил что-то такое, от чего щёки Ноя покрывались едва заметным на тёмной коже румянцем, он не в силах был злиться. Ной не заметил, как наступил поздний вечер. С сожалением попрощавшись с Ванитасом, Ной шёл домой и думал о том, что, хоть они знакомы не так давно, ему кажется, что он знает Ванитаса большую часть жизни. Наверное, так вышло потому, что Ванитас без утайки рассказал о себе всё: и что он сирота, и что учится заочно, и что имеет крошечную квартирку где-то на краю Парижа. Ванитас рассказал о себе правда многое, однако Ной постоянно ловил себя на мысли, что хочет узнать ещё больше. Правда, была ещё одна мысль, что никак не покидала его. Теперь, дважды встретив и Ванитаса, и гуля с голубым кагуне, Ной убедился, что их голоса действительно похожи. Впрочем, разве не бывает похожих голосов? Так решил для себя Ной.

***

Ной перепрыгнул через широкую лужу и посмотрел на небо. Дождь капал с самого утра и не собирался останавливаться, однако Ной не смог бы назвать его ливнем или грозой. Вздохнув, он ускорил шаг. Обдумав свою договорённость с гулем, Ной понял, что многое упустил из виду: они не договорились ни о месте встречи, ни о времени. Да и «в следующую грозу» — очень расплывчатое определение. Не говоря уже о том, что в такую погоду гуль мог и вовсе не появиться: оба раза они пересекались, когда ненастье было настолько сильно, что ни одно разумное существо не высунуло бы носа из своего укрытия. Сейчас же, пусть улицы и опустели, дождь не смог разогнать по домам абсолютно всех. Единственное, на что уповал Ной: с прошлой непогоды прошло почти две недели, и если гуль действительно охотился только в грозу, то ему пора было восполнить свои запасы. Ной свернул за угол и оказался в переулке, где они впервые встретились. Он надеялся, что, размышляя над тем, где они могут найти друг друга, гуль тоже придёт сюда. Прислонившись к стене, Ной приготовился ждать. Подумав немного, он отправил сообщение своему другу и предупредил его, что, может быть, его помощь потребуется сегодня. Примерно в десять минут первого Ной расслышал едва различимые шаги. С тихим шелестом гуль оказался совсем близко, и рука Ноя непроизвольно дёрнулась к куинке, но затем под капюшоном блеснула знакомая серебристая маска, и он успокоился. — Я ещё не охотился сегодня, — сказал гуль вместо приветствия, и Ной кивнул. — Идём, я припарковал машину недалеко отсюда. Осмотревшись по сторонам, Ной убедился, что у их разговора не было свидетелей, и сделал несколько шагов в сторону, но понял, что гуль остался недвижим. Посмотрев на него через плечо, Ной спокойно пояснил: — Нам придётся немного проехаться. Гуль шумно выдохнул через нос, а затем его губы изогнулись в какой-то странной, будто обречённой улыбке. — Подумать только, я готов сесть в машину к следователю! Гуль наконец последовал за Ноем, а тот представил, как долго отчитывала бы его Доминик за такую легкомысленность. Посадить гуля в свой транспорт! А ведь он даже не сможет защититься в случае чего, потому как будет следить за дорогой. Ной продолжал уверенно идти вперёд. Да, он совсем не задумался о своей безопасности, но отчего-то он был уверен, что гуль не нападёт. Когда они подошли к машине, Ной ещё раз окинул взглядом пустые улицы и открыл перед гулем заднюю дверь. Окна там были тонированы, как и у большинства следователей, но если другие защищали так свою семью, то Ной надеялся незаметно провезти необычного пассажира через полгорода. Гуль послушно подобрал полы плаща — Ной невольно отметил его стройные ноги и почти идеально чистые ботинки — и забрался, куда указали. Гуль, казалось, совсем не удивился тому, куда Ной его привёз, насколько об этом можно было судить только по нижней половине лица. А вот Луи, открывший им чёрную дверь морга, похоже, оказался не готов к такой встрече. Он долго сверлил их обоих взглядом перед тем, как сделать шаг в сторону от дверного проёма и приглашающе махнуть рукой. — Ты собрался накормить меня тухлыми бездомными? — шепнул гуль, когда они вошли. Его тон не был злобным, но вместо Ноя с издёвкой в голосе ответил Луи, услышавший комментарий гуля. — Бездомными, нищими и нелегальными иммигрантами, если быть точнее. Луи открыл дверь в холодильную камеру и продолжил: — Ни в чём себе не отказывай. Ной напрягся, испугавшись пусть даже словесной, но стычки между ними двумя. Живот гуля громко заурчал. В комнате повисла неловкая тишина, но гуль быстро сориентировался и прошёл в холодильную, шепнув Ною: — Я не гурман. Ной почувствовал, как с плеч будто свалился булыжник. Он даже не отдавал себе отчёта, насколько переживал о том, как гуль воспримет его идею. Ной приблизился к холодильной камере, но Луи захлопнул дверь прямо перед его носом, а затем, схватив за шиворот, вжал в стену рядом. — Это дедушка тебя надоумил?! Я до последнего надеялся, что ты хочешь продать органы или подался в некрофилы, но не то, что ты всерьёз приведёшь гуля! — Он не такой, как другие. — Значит, всё-таки дедушка. Глаза Луи пылали яростью, но ещё больше в них было неприкрытого беспокойства. Хватка Луи ослабла, и он уткнулся лбом в плечо Ноя. Подумав о чём-то, он тяжело вздохнул и сказал. — Я ничего не скажу Доминик. Возможно, дедушка не так уж неправ, не мне судить. Но, умоляю, будь осторожен! — Буду, — уверенно ответил Ной и подумал, что о ком, а об учителе он не вспоминал уже очень давно. Луи отпустил его воротник и обнял. Ной сцепил кисти за его спиной и тихо спросил: — У тебя не будет проблем? — Да пусть он хоть все сожрёт, — фыркнул Луи. — Ты только береги себя. Спустя минут двадцать они заглянули в холодильную камеру. Первое, что отметил Ной — сумок-холодильников в этот раз оказалось целых четыре. Второе — гуль использовал освежитель для рта и теперь поспешно прятал его в карман. Похоже, он успел и перекусить. Ноя немного затошнило от этой мысли, но затем он вспомнил урчащий живот гуля и подумал, что, в принципе, именно для этого они сюда и приехали. — Ну хоть не оставил везде ошмётков и кровавых капель — и на том спасибо, — Луи снова заворчал, а Ной заметил, что в холодильной действительно очень чисто: видимо, гуль постарался быть предельно аккуратным. — Я могу рассчитывать на то, что теперь буду питаться так? Ной уверенно кивнул, а гуль мгновенно заметно расслабился. Когда они уже тронулись, он вдруг спросил: — Как тебя хоть зовут? Неловко звать тебя следователь после того, что ты для меня сделал. Ной замер, осознав, что они действительно так и не представились друг другу. — Ной, — ответил он и тут же спросил: — А как зовут тебя? Гуль наклонил голову и немного подумал перед тем, как сказать: — Вивьен. Называй меня Вивьен.

***

— И когда ты меня с ней познакомишь? — откинувшись на стуле, спросила Доминик. Ной замер, не донеся до рта вилку с наколотым салатом, и с удивлением уставился на неё. — О ком ты? Доминик закатила глаза. — Ты чаще витаешь в облаках, даже во время совещаний посматриваешь на телефон, а в пятницу сказал, что у тебя уже есть планы, когда мы с Луи позвали тебя выпить! — Доминик загибала пальцы. — Я, конечно, только рада, что ты нашёл кого-то, но я должна убедиться, что ты в хороших руках! Ной слушал длинную отповедь Доминик и всё не понимал, о ком она. Да, возможно, в последнее время он чаще задумывался, но лишь потому, что уже к четвёртой встрече с Ванитасом обнаружил, что не просто хочет проводить с ним больше времени, но и с нетерпением ждёт нового свидания, скучает, как никогда не скучал даже по учителю или Доминик с Луи. Естественно, он иногда смотрит на телефон! Иногда Ванитас присылал забавные фото с работы или просто писал какие-нибудь милости. И он действительно был занят в пятницу. Они с Ванитасом долго гуляли по набережной. Ной продрог от холодного ветра, но долго не мог сказать об этом, потому как с Ванитасом хотелось идти, идти на край света, или хотя бы Парижа, и не останавливаться. Ванитас сам заметил, что что-то не так. Ной сопротивлялся, когда его потащили в ближайшее кафе. Потому что ветер ветром, но вокруг ночь, Сена, неяркие фонари и другие прогуливающиеся парочки. Одним словом — романтика. Ванитас всё же убедил его зайти погреться. Потянув Ноя на себя, он привстал на носочки и прислонился к его губам своими. Ной замер. Губы Ванитаса оказались жесткими, но от того не менее приятными. Хотя Ною не с чем было сравнивать, поэтому, прикрыв глаза, он сосредоточился на своих ощущениях. Его сердце бешено колотилось. Ему казалось, что мир вокруг закружился, и он крепко обнял Ванитаса, будто он один мог дать ему опору. Ванитас запустил руки в его волосы. Неожиданно горячие пальцы мягко массировали голову, и с каждым их движением Ной всё больше терял силы к сопротивлению. Ванитас неспешно отстранился и посмотрел ему прямо в глаза. Тёплый нежный взгляд. Синие радужки почти не видно за расширившимися зрачками. — Ной, пойдём внутрь. Я не хочу, чтобы ты заболел. Ною показалось, что попроси Ванитас сейчас спрыгнуть в Сену или отдать ему все деньги, он не смог бы сказать «нет». — Ной! — Доминик щёлкала пальцами перед его глазами. — Ну всё, теперь точно не успокоюсь, пока не узнаю, кто она! Ной моргнул и осознал. Он не понял, про какую «её» спрашивает Доминик, потому что… — Это он, — тихо сказал Ной. Доминик вытаращилась на него, а затем её лицо стало хитрым-хитрым. — О как! Ну, так даже интереснее! Я хочу знать всё! Весь вечер Ной рассказывал ей, какой Ванитас прекрасный и расчудесный, как они здорово проводят время вместе, и каким окрылённым он почувствовал себя, когда они впервые поцеловались. Доминик слушала и постоянно будто делала заметки где-то в голове, а в конце сказала: — Да уж, ты действительно влюбился! Ной сначала хотел возразить, а затем понял, что Доминик была права. И как он сам так долго соображал? Ной решил, что обязательно скажет Ванитасу о своих чувствах, когда они вновь встретятся.

***

Несмотря на то, что они с Вивьеном встретились спустя всего несколько дней, он вновь пришёл с четырьмя сумками-холодильниками. — Скажи честно, ты кормишь не только себя, но и целый приют маленьких гулей? — не смог сдержать любопытства Ной, когда Вивьен аккуратно расставлял свою поклажу в ногах перед тем, как самому забраться в автомобиль. Его лицо скрывал край капюшона, но Ной всё равно почувствовал его взгляд. Вивьен смотрел на него, как на идиота. — Ной, сильные грозы, во время которых без проблем можно поймать одинокого человека, вопреки здравому смыслу вышедшего на улицу, бывают не так часто. Дожди рано или поздно тоже пойдут на убыль. И чем ты прикажешь мне питаться? Ной потупил глаза, не зная, что ответить, а Вивьен вдруг добавил: — У меня есть младший брат. Кроме того, я не единственный гуль, не любящий убивать. Вивьен говорил тихо, с печалью в голосе. А Ной вдруг почувствовал острое желание узнать больше о «других» гулях. — Расскажешь? — осторожно попросил он. Вивьен неуверенно кивнул.

***

Ной разложил по тарелочкам чипсы, орешки и сухарики и водрузил это всё на широкий поднос. В зале на диване его уже ждал Ванитас, и Ной не знал, куда себя деть: от волнения подрагивали даже кончики пальцев. Ной посмотрел на приготовленные закуски. Он набрал всего понемногу, чтобы Ванитас смог съесть хоть что-то. Кроме первого свидания в кафе, Ванитас старался звать Ноя куда-нибудь, где не приходилось бы есть. Если же они всё же оказывались в закусочной или ресторане, то обходился двойным эспрессо и, изредка, небольшим десертом. Сам он объяснил Ною, что у него просто-напросто аллергия на многие вещи, однако Ной в силу специфики своей профессии не мог выкинуть этот факт из головы. Хотя, конечно, всегда оставался вариант того, что Ванитас просто почему-то стесняется есть в его присутствии. Ной замер в дверях. Ванитас, скрестив ноги, сидел на диване с ноутбуком и выбирал, какой фильм они будут сегодня смотреть. Чёрные волосы, как любил Ной, распущенные, рассыпались по плечам, хотя между прядями всё ещё мелькала изящная бледная шея. Тонкие брови сосредоточенно сошлись на переносице, а длинные пальцы легко летали по клавиатуре. Полюбовавшись, Ной вошёл в комнату. Он действительно не мог выбросить из головы незримую схожесть Ванитаса и Вивьена и всё чаще задумывался о том, что они могут быть одним человеком, вернее, гулем. Но с такой же частотой Ной думал и о том, что не сможет отказаться от Вивьена-Ванитаса, даже если тот обманывал его всё это время. Что-то внутри Ноя тянулось к нему, и Ной не мог и не хотел этому сопротивляться. Ванитас отвлёкся от экрана и, едва взглянув на поднос, виновато улыбнулся. Ной всё понял без слов. — Что ж, значит, все вкусности достанутся мне одному. Ною показалось, что на дне бесконечно-синих глаз Ванитаса мелькнула благодарность за понимание, и он почувствовал, как щёки начинают пылать. Потому что больше настоящей биологии Ванитаса его сегодня волновал другой вопрос. Вопрос, ответ на который он нашёл благодаря Доминик. Плюхнувшись рядом с Ванитасом, Ной осторожно погладил его по плечу, чтобы привлечь внимание. Он долго готовился, подбирал слова, но сейчас высокопарные речи отчего-то казались лишними. Поэтому Ной сказал нескладно и предельно просто: — Ванитас, я долго думал и… я люблю тебя. Давай будем вместе? Ванитас приподнял бровь. — То есть ты хочешь сказать, что мы достаточно долго встречаемся, целуемся, и для тебя это не «быть вместе»? Ной почувствовал, как краска заливает лицо, но затем понял, что Ванитас просто подкалывает его. Однако не успел он расслабиться, как Ванитас добавил: — А ты интересный. Они оба замерли. Эти слова, эта интонация. И голос. Ной хорошо помнил это всё с их с Вивьеном первой встречи. Ванитас прикусил губу. Однако неловкая тишина не успела повиснуть между ними. Ванитас подался вперёд и жадно поцеловал Ноя, будто через губы пытался забрать все его подозрения, все догадки. А Ной охотно отдавался ему, единственно надеясь, что однажды Ванитас сможет признаться ему. Когда они досмотрели фильм, Ванитас засобирался домой. Ной предложил подвезти его или проводить — предложить остаться на ночь он пока не рискнул — однако Ванитас отказался. Ной понимал, что, в общем-то, Ванитасу ничто не угрожает. И всё равно попросил отправить сообщение, как тот доберётся домой. На прощание Ной крепко обнял Ванитаса и тихо, но уверенно сказал: — Я люблю тебя и готов принять тебя любого. Ною показалось, что на секунду белки Ванитаса будто потемнели, собираясь залиться чернотой, но очень быстро на него вновь посмотрели любимые красивые синие глаза. Когда Ванитас ушёл, Ной рухнул обратно на диван и сгрёб в охапку подушку, на которую опирался Ванитас во время просмотра фильма. Она всё ещё пахла им. Если закрыть глаза и напрячь воображение, можно было представить, что он обнимает Ванитаса. Ной усмехнулся. Не успел Ванитас скрыться из виду, а он уже скучает по нему. Повалявшись ещё немного, Ной дотянулся до лежащего на кофейном столике сотового и открыл заметки. В который раз он пытался набросать письмо для учителя. Ной хотел рассказать ему о Вивьене, но никак не мог определиться, что именно следует написать: с тех пор, как Вивьен заикнулся о брате, он стал куда разговорчивее, так что Ной теперь знал о жизни гулей довольно много. Не говоря уже о том, что про себя Ной уже называл Вивьена своим другом.

***

Ной едва успел уклониться от щёлкнувшего рядом с головой хвоста-кагуне. Дышать становилось всё тяжелее: погоня и битва были слишком долгими. Выносливости не хватало. Двое гулей, ухмыляясь, медленно надвигались на него. Ной крепче сжал куинке. Гули беззаботно щёлкали своими кагуне об асфальт и приближались так неспешно, словно были уверены, что следователь перед ними почти труп. Ной не мог сказать, что они ошибаются: правая штанина уже пропиталась кровью. Ему не перебили важных сосудов — иначе он уже бы истёк кровью — но рана была глубокой. По спине обильно тёк пот. Стоило признать, что гулям удалось загнать его в угол. Перед глазами изредка начинало двоиться, а руки стали слабеть. Ной держался, но другие следователи были ещё далеко, от этого хотелось выть. Тот, что поближе, резко дёрнулся вперёд. Ной с треском отбил его кагуне куинке, но гуль оказался слишком близко: Ной успел увидеть чёрные глаза с красными радужками прямо перед собой. Затем грубый толчок откинул его на несколько метров. Плечо обожгло — Ной болезненно шлёпнулся на спину. Рукав залила кровь, и его пальцы сами разжались. Куинке со звоном упал рядом. Перед глазами повисла пелена, но Ной успел перекатиться вбок. Уклонился от нового удара. Ной не думал «я не могу умереть здесь» или «я столько ещё не сделал». Он вообще не понимал, как оказался в таком положении. Гули загнали его в угол: сама мысль об этом казалась странной, иррациональной. Тень кагуне легла на Ноя. Он попробовал вновь откатиться, но истощённое долгим боем телом не слушалось. Кагуне стрелой пронзил плечо — Ной громко вскрикнул. Мир вокруг закружился, и Ной упустил момент, когда перед глазами мелькнуло что-то голубое. Гули мгновенно потеряли к нему интерес. Ной напрягся, и его зрение прояснилось. Впрочем, он всё равно не поверил своим глазам. Вивьен стоял чуть в стороне. Его поза была расслабленной, будто не он только что попытался отбить следователя у своих сородичей. Его кагуне почему-то был длиннее и тоньше обычного и волнами извивался над землёй. Не успел Ной подумать о том, почему сегодня у Вивьена только один хвост, как у него начал расти второй. Гули отвлеклись на новую угрозу, а уже материализованный кагуне вдруг изогнулся и хлыстом снёс головы сразу обоим противникам. Ной застонал: и как он мог проиграть таким идиотам? Кагуне Вивьена рассеялся, не успели тела рухнуть на асфальт, и он бросился к Ною. — Ной! — Вивьен опустился на колени рядом с Ноем и попытался осмотреть его раны. Раздался треск ткани. — Вивьен… «Вивьен, лучше займись раной на ноге» или «Вивьен, беги отсюда, пока не пришли другие следователи» — попытался сказать Ной, увидев, что Вивьен собирается перевязать его плечо оторванным от своего плаща куском, однако язык не слушался. Вивьен же, откликнувшись на своё имя, посмотрел Ною в лицо, и все разумные мысли покинули голову Ноя. Он почувствовал, что немного вернул себе контроль над мышцами челюсти и лица, и тихо выдавил: — Вивьен, у тебя такие красивые глаза. «Такие синие. Прям как у Ванитаса», — подумал Ной уже про себя, а Вивьен замер. Его глаза расширились от ужаса, а зрачки сузились. Даже под маской легко угадывалась его паника. Секунда — и его белки почернели, а радужки окрасились в красный. Он отпрянул от Ноя, словно ошпаренный — Ной попытался ухватить его за край плаща, но его движения были слишком медленны. Вивьен отступил на шаг. Ещё на один. — Вивьен? — в голосе Ноя сквозило неприкрытое беспокойство. Даже с утекающей ясностью сознания он понял, что сделал глупость, указав на отсутствие маскировки, и теперь пытался говорить осторожно, боясь спугнуть. Вивьен отступил ещё на шаг и забормотал: — Прости меня. Прости, — с каждым словом его голос наполнялся слезами. — Я не хотел тебя обманывать. Ной шумно выдохнул. Бормотание гуля только подтвердило его догадки. Боль во всём теле мешала соображать, но Ной всё равно осознал, что пусть ему самому было всё равно и на настоящую внешность Вивьена, и на истинную природу Ванитаса, гуль, похоже, всё ещё не смог принять и их дружбу, и их отношения. — Вивьен, всё хорошо, — Ной почувствовал, что челюсть вновь начало сводить, а перед глазами потемнело: теперь Вивьен казался лишь объёмной тенью. Вивьен всхлипнул и отступил ещё немного. — Прости. Я не хотел, — повторил он в очередной раз, а затем отвернулся. Ной понял, что сейчас произойдёт. Вивьен сделал шаг, затем ещё один, ускоряясь с каждым движением. И, собрав последние силы, Ной закричал: — Ванитас! Перед глазами всё померкло: Ной больше ничего не видел. Однако его сердце радостно забилось, когда он услышал тихие шаги рядом с собой, а затем почувствовал, как его нежно и осторожно поднимают на руки. Ной был не в силах выдавить из себя ещё хотя бы звук, но, прижимаясь к тёплому телу, он шептал одними губами: — Всё в порядке. Ничего страшного. Ною хотелось верить, что если Ванитас разберёт его бормотание, то поймёт, что он говорит об их отношениях, а не о своих ранах.

***

Ванитас не отвечал ни на звонки, ни на сообщения уже больше двух недель. Ной очнулся в больничном блоке штаба. Доминик, вихрем ворвавшаяся в его палату, со слезами на глазах кинулась его обнимать: оказалось, что Ной потерял действительно много крови, и все уже опасались, что он не очнётся. Чуть успокоившись, Доминик, не отпуская его руки, рассказала, что какой-то гуль принёс его прямо к дверям штаба. Хотя «какой-то» уже не было точным определением: находившиеся на месте следователи, разумеется, сразу же атаковали его — мелькавшая на экране линия пульса Ноя стала дёрганой — но он оказался весьма силён и смог сбежать, от чего ему решили дать имя и включить в реестр особо опасных гулей. Ванитаса следователи теперь называли Серебряной маской. Ной только пожал плечами, услышав имя. В принципе, оно было логичным. Гораздо больше имени его волновало включение в реестр. Гулей, внесённых туда, они знали по ключевым признакам, будь то форма маски или цвет кагуне. Записывали каждую стычку с ними в попытках придумать действенную тактику боя. И самое худшее, на них могли намеренно устраивать облавы. Как правило, гули из реестра жили не больше двух лет. Ной вцепился в руку Доминик, умоляя принести ему телефон, вопреки правилам больничного блока, и, должно быть, его лицо стало настолько отчаянным, что она немедленно согласилась. Чуть позже, успокоившись, Ной попробовал закинуть удочку на тему «он помог мне, может быть, не стоит охотиться на него», но Доминик только нахмурилась и сказала, что истинные цели того гуля никому не известны, а Ною следует отдыхать и не волноваться по мелочам. Действительно, чего тут волноваться, когда Ной не смог даже решить, чего он желает Ванитасу меньше: смерти или плена. Первого он точно не заслуживал, и в то же время Ной до сих пор с содроганием вспоминал один-единственный раз, когда он присутствовал на пытках пленных гулей в штабе. Ной не смог наблюдать и пяти минут. А потому каждую свободную минуту он пытался позвонить Ванитасу или отправлял ему сообщения. «Спасибо, что спас меня» «Я давно догадался, что ты гуль» «Пожалуйста, будь осторожен» И, наконец: «Я люблю тебя» А затем долго-долго всматривался в экран, надеясь, что в ответ придёт хотя бы одна буква, одна запятая, пустое сообщение, в конце концов — любое свидетельство того, что ни один следователь ещё не добрался до Ванитаса. Ной послушно исполнял все предписания врачей, надеясь быстрее выздороветь. Тогда бы он попытался найти Ванитаса. Он оббежал бы весь Париж, заглянул бы во все злачные места, где только могли прятаться гули. В конце концов, Ной с ужасом осознавал, что действительно готов на это, нападёт на другого следователя, если они с Ванитасом вдруг пересекутся во время миссии. Что угодно, лишь бы он смог сбежать, оказался в безопасности. Но пока что Ной был прикован к постели и еле-еле прогуливался по этажу — рана на ноге оказалась куда серьёзнее, чем он думал, и врачи удивлялись, как он умудрялся защищаться от гулей с таким повреждением. С недавних пор репертуар сообщений Ванитасу пополнился: «Я не знаю даты, но планируется большая чистка. Умоляю, береги себя». И Ною было всё равно на то, что его сообщение мог увидеть кто-нибудь из коллег или даже Доминик. Он посылал его снова и снова, надеясь, что Ванитас всё же увидит его. Ною казалось, что сейчас, лёжа в постели, он ждал этой облавы на гулей с большим волнением, чем когда принимал в них непосредственное участие. Всё началось со странного беспокойства. Ночью Ной засыпал не дольше, чем на пятнадцать минут, а затем долго ворочался. Что-то подбрасывало его на кровати, гнало прочь из палаты, из штаба. Но куда — Ной не мог понять. До тех пор, как глубокой ночью привезли первых раненых. Его сердце стучало так бешено, будто хотело вырваться из грудной клетки. Замирая, Ной прислушивался к разговорам за стенами, и, хоть он мог различить лишь смутное бормотание, ему казалось, что он поймёт, если кто-то заговорит о Ванитасе. Доминик пришла ровно в пять утра. Её лицо, ещё более бледное, чем обычно, осунулось: очевидно, рейд дался ей непросто, хоть серьёзных ран она не получила. На Доминик был брючный костюм, гражданская одежда, что означало, что она уже могла бы пойти домой. Но что-то привело её к Ною. У Доминик был тяжёлый взгляд, и кожа Ноя покрылась мурашками: несмотря на бессонную ночь он понял, что она не скажет ничего хорошего. За Доминик показалась медсестра с креслом-каталкой. — Я должна показать тебе кое-что. Доминик смотрела куда угодно, но только не на Ноя, и в его душу закралось нехорошее предчувствие. Ной поспешно перебрался на каталку. Доминик повезла его сама. Чем дольше они шли, тем сильнее сгущались тучи в сердце Ноя. Когда они проехали стерильно-белые двери лаборатории, в глубине души Ной уже понял, что именно ему покажут, и это знание свинцовыми кандалами тянуло его к земле. В лаборатории было лишь двое лаборантов, которые поспешно исчезли, когда Доминик остановила кресло рядом с одной из каталок, на которой под простынёй лежал труп. Доминик схватилась за край ткани, и Ной задержал дыхание. Под простынёй оказался Ванитас. Мир вокруг на секунду замер, а затем пустился в безумный пляс. Ной упал бы, если бы уже не сидел — так сильно закружилась его голова. Глаза защипало, и по щеке скатилась первая слеза. Ной протянул руку, но не посмел прикоснуться к белой, как бумага руке. Казалось, всё вокруг лишь дурной сон, но если он притронется к телу, ощутит мертвую холодность кожи, то иллюзия станет реальностью. — Я поняла, что ты что-то не рассказал мне, когда ты попытался защитить его, — тихо сказала Доминик, проведя рукой по щеке Ванитаса. — У него красивое лицо. Не знаю, что между вами было, но в чём-то я тебя понимаю. «Ты ещё не видела его глаза», — подумал Ной, не в силах произнести ни звука. По щекам уже текло два ручья. Всё должно было кончиться не так. В мечтах Ноя Ванитас признавался ему, что он не человек, после чего Ной долго и жарко убеждал его в своём безразличии к этому факту, и в конце концов Ванитас оставался с ним. Чуть позже он писал обо всём учителю, тот, вдохновлённый, находил ещё кучу способов кормить гулей без убийств. А затем они бы просто жили. Ной продолжал бы охотиться на гулей, убивающих людей, а Ванитас перестал бы прятаться, пошёл учиться и спокойно заказывал бы лишь кофе в кафе. В реальности же его парня Ванитаса больше не было. Его друга Вивьена — тоже. И даже гуля Серебряной маски из реестра. Осталось лишь белое нагое, прикрытое лишь простынёй, тело на холодной каталке в лаборатории. Мертвое тело. — Доминик, прости, но пора везти его в операционную. Надо извлечь кагуне, пока не начался процесс разложения, — к ним подошёл человек в хирургической форме. Он милостиво не обратил на Ноя никакого внимания. Только накрыл Ванитаса простынёй. Снаружи осталась лишь кисть. Подошёл ещё один человек, и они покатили каталку. Ной, неосознанно, всё же потянулся вперёд, желая прикоснуться к телу, но сидя уже не дотянулся. Тяжёлая рука Доминик на плече помешала встать. — Если тебе станет от этого легче, не я его убила. Её слова доходили до Ноя медленно, но в конце концов он грустно усмехнулся. Наверное, примерно так же усмехался когда-то и Ванитас, говоря, что не любит и не хочет убивать людей. — Не станет, — честно ответил Ной.