Что-то пошло не так

— Ну почему именно сегодня?! — менеджер из бара, в котором по выходным иногда пел Ванитас, уже минут десять возмущался его неосторожности. Ванитас в ответ изредка хрипел что-то сожалеющее в телефон и неотрывно смотрел на Ноя. Тот лежал на кровати, завернувшись до самого носа в одеяло, и выглядел как нашкодивший кот: усиленно делал виноватое лицо, но его глаза смеялись. — Под кондиционером продуло? Лето же на улице! — менеджер перешёл к стадии поиска виновных в том, что его лучший певец остался на время без голоса. Ванитас соглашался с каждой чужой мыслью: пусть мужчина сам придумает ложь, в которую поверит. Правду Ванитас всё равно сказать не мог. Потому что «правда» уже откровенно хихикала из-под одеяла. Ванитас показал Ною кулак, но на самом деле он не так уж злился. В конце концов, кто же мог знать, что Ной окажется настолько хорош в постели? От воспоминаний Ванитас залился краской. Ночью он сжимал одеяло, когда Ной находил особенно чувствительную точку. Едва не порвал простыни: Ной толкнулся слишком сильно, и от прокатившегося по телу жара Ванитас потерял концентрацию. Каждый поцелуй обжигал губы, жидким пламенем пробегал по нервам, стекал к паху и делал всё нарастающее возбуждение ещё острее. Ной смотрел ему прямо в глаза, и, завороженный взглядом, Ванитас хватался за его сильные плечи во время особо глубоких толчков. Но самое главное: Ной ничего не говорил, однако каждая его нежность показывала, насколько сильно он хотел их близости, долго откладываемой Ванитасом. Стоны, на которые Ванитас не скупился при каждом особенно приятном движении Ноя внутри или снаружи, наверное, перебудили всех соседей. Впрочем, соседи были отмщены: после ночных криков Ванитас едва мог выдать писк. Ванитас положил трубку, и Ной наконец рассмеялся. — Если такое будет происходить слишком часто, я потеряю работу, — прохрипел Ванитас, присаживаясь на край постели. — Потеряешь работу — сконцентрируешься на учёбе, — ответил Ной. — А я о тебе позабочусь. Ванитас хотел сказать что-нибудь о том, что не хочет быть на содержании, но ставшее хитрым лицо Ноя отвлекло его. Из-под одеяла показалась смуглая рука. Через секунду Ванитаса уже потянули под одеяло. Полминуты — и он оказался на Ное. — Если сильно расстроился из-за работы, можешь мне отомстить. Ной обнял Ванитаса, прижав к себе, и в то же время развел ноги в стороны, приглашая к действию. Ванитас пробежался пальцами по чужим бокам, сжал бедра и твёрдо решил, что после его «мести» они оба будут лечить горло.