Мечты сбываются

Ной проснулся не на холодном полу, а на мягкой кровати, обнажённый, и в крепком обхвате сильных рук чувствовалось что-то гораздо твёрже одеяла. Утро принимало непривычный оборот — Ной резко открыл глаза, не понимая спросонья, что происходит, и тут же зажмурился, потому что длинные чёрные пряди рассыпались не только по подушке, но и по его лицу. Раздался короткий смешок. — Если ты немного ослабишь хватку, я приберу волосы. Сонливость окончательно развеялась, но, вопреки просьбе, Ной только сильнее стиснул объятия. Потому что всё ещё не мог поверить, что Ванитас действительно лежит рядом, мягкий, тёплый и такой же обнажённый. Ной с восторгом ощутил, как Ванитас уткнулся лбом в его ключицу и тихо проворчал: — Дышать нечем. Объятия всё же пришлось ослабить, не без сожаления, однако внутри всё затрепетало от того, что Ванитас действительно рядом. Ванитас тем временем шумно завозился, и Ной почувствовал, как с лица исчезают длинные пряди, а затем Ванитас вдруг сам крепко обнял его. В груди Ноя потеплело. Ной открыл глаза и тут же столкнулся с хитрым взглядом Ванитаса. Ухмыльнувшись, тот чуть повернулся, и Ной почувствовал, как щёки начал пощипывать румянец от осознания того, что именно коснулось его ноги. — У тебя утренние потребности или…. — Ной не смог договорить смущающее предложение, за что удостоился едва слышного смешка. Ванитас лукаво прищурился, чуть приподнялся и, наклонившись к его уху, прошептал, опалив ушную раковину горячим сухим дыханием: — Один взгляд на тебя способен вылечить импотенцию. Дыхание Ноя сбилось, тёмная кожа, казалось, уже не скрывала румянец. И в то же время Ной с замиранием сердца отметил, что отдал бы всё, что у него есть, ради того, чтобы ещё раз услышать что-то подобное от Ванитаса. Ванитас откинулся на подушки. Нижнюю половину его тела скрывало толстое плотное одеяло, но Ною было достаточно рассмотреть его лицо. Глаза Ванитаса блестели, а щёки едва заметно порозовели. Внутри Ноя что-то перевернулось: Ванитас не просто «издевался» над ним, но и сам смущался не меньше. По телу Ноя пробежала мелкая дрожь от осознания этого факта. Он подвинулся ближе к Ванитасу и навис над ним. Ванитас глубоко дышал и пристально смотрел на него потемневшими глазами. Ной неспешно наклонился ниже и запечатлел на губах Ванитаса лёгкий нежный поцелуй, пока его рука откидывала мешающее одеяло. Ванитас замер, оставшись без укрытия, но быстро расслабился, когда тёплая широкая ладонь Ноя медленно прошлась по внутренней стороне бедра от колена до самого паха. Ной мягко надавил, и Ванитас, шумно выдохнув, послушно развёл ноги в стороны. Чуть отстранившись, Ной быстро расположился между ними и вернулся к поцелуям. Целовать Ванитаса было приятно. Тонкие сухие губы охотно отвечали на любое действие, а кровь вскипала от осознания, что колкий и едкий Ванитас позволил прикоснуться к себе. Ной наклонился ещё ниже, так, что их тела практически соприкасались, и его голова закружилась, когда Ванитас вдруг немного выгнулся. Чужая обнажённая кожа будто бы обожгла, но Ной не смог отстраниться — оказался просто не в силах отказаться от тепла, которое не так уж часто дарил ему Ванитас. Ной спустился чуть ниже, понежил поцелуями шею — Ванитас задышал чаще и Ной, довольный собой, двинулся дальше. Он медленно скользил вниз, наслаждаясь каждой секундой прикосновения к Ванитасу. Кожа тёрлась о кожу, и Ною казалось, что с каждым движением между ними вспыхивали искры, которые не гасли, а разжигали тягучее чувство в его паху. Ной достиг губами основания колом стоящего члена и бросил взгляд наверх. Раскрасневшийся Ванитас пристально смотрел на Ноя, прикусив губу. — Хорошо смотришься, — на выдохе прошептал он. Ной только улыбнулся и, ничего не ответив, прикоснулся губами к яркой головке. Ванитас шумно вдохнул, а Ной положил одну руку на бедро и нарочно медленно с нажимом провёл по нему. Ванитас мелко задрожал, а внутри Ноя всё радостно сжалось: Ванитасу приятны его действия! Ванитас доверчиво льнул к Ною, чуть поворачивался, подставляя под руки и губы самые чувствительные точки, а Ной с упоением продолжал ласкать его, замирая от восторга каждый раз, когда Ванитас едва различимо постанывал. Долгое время Ной даже мечтать не смел о том, чтобы просто увидеть обнажённого Ванитаса, а теперь он может прикасаться к нему, нежить. Сама мысль об этом кружила голову не хуже крепкого вина. Когда же Ванитас так открыто отзывался на его ласки, Ной не мог оставаться равнодушным: тягучее чувство в паху уже давно переросло в возбуждение, и Ной едва заметно потирался обнажившейся головкой о простыни. Шершавость и прохлада ткани резко контрастировали с жаром и податливостью Ванитаса, смешиваясь в совершенно неповторимый коктейль тактильных ощущений. Иногда Ной кидал короткие взгляды наверх, с удовольствием отмечая, что даже плечи Ванитаса порозовели от его действий. Но главное: взгляд Ванитаса совершенно изменился. Теперь он смотрел на Ноя с теплотой и даже некоторым восторгом, что распаляло Ноя ещё сильнее, подстёгивало его желание сделать Ванитасу приятно. Ванитас кончил с протяжным стоном, и Ною показалось, что это был самый прекрасный звук, какой он когда-либо слышал. От вида стекающей по животу Ванитаса спермы в паху Ноя всё окончательно потяжелело, и ещё после пары движений перед его глазами расплылись цветные круги. Чуть отдышавшись, Ной посмотрел на Ванитаса. Тот уже вытерся краем простыни — всё равно стирать — и теперь задумчиво сверлил Ноя взглядом. Ной хотел спросить, всё ли в порядке, уже испугавшись, что сделал что-то не так, однако Ванитас вдруг поманил его к себе. Ной опёрся спиной на спинку кровати, и Ванитас забрался к нему на колени. Они обнялись, и Ной ощутил, что Ванитас всё ещё очень тёплый, хотя уже не горячий. — Всё хорошо? — спросил Ной, не понимая, в чём причина поведения Ванитаса: в его мечтах они должны были в обнимку развалиться на кровати и полежать ещё минут пятнадцать, прислушиваясь к дыханию друг друга, перед тем, как отправиться в ванную и затем на завтрак, но Ванитаса явно что-то беспокоило. Ной крепче обнял его, как бы уверяя: всё хорошо, ты можешь поделиться со мной. Ванитас сильнее прижался, его губы оказались у самого уха Ноя, и он тихо, но уверенно сказал: — Я разрешаю тебе выпить моей крови. Ной замер, не веря услышанному, а затем аккуратно отстранил Ванитаса от себя и, посмотрев ему в глаза, твёрдо спросил: — Ты уверен? Ванитас кивнул и, помедлив, наклонил голову. Ной уткнулся носом в его шею, но не поспешил обнажить клыки. Ванитас разрешил сделать то, из-за чего грозился убить его. В груди Ноя растеклась тёплая нежность: Ванитас доверился ему настолько, что разрешил посмотреть свои воспоминания. Ною больше нечего было просить у этой вселенной. Он глубоко вдохнул чудесный аромат кожи Ванитаса, усилившийся после ласк, и как можно осторожнее прикусил. На язык попали первые капли крови, ещё более восхитительные на вкус, чем Ной мог представить. На глаза сами собой навернулись слёзы. Ной ничего не увидел. Ной убрал клыки, и его губы искривились в печальной усмешке, между бровями залегла складка. Всё верно. Настоящий Ванитас увлечён Жанной и никогда не ответит на его чувства. Настоящий Ванитас слишком недоверчив, чтобы позволить посмотреть свои воспоминания. А он, Ной, безысходно влюбился в Ванитаса настолько, что его подсознание уже начало играть с ним злые шутки. По щеке покатилась слеза. Ною захотелось забиться под кровать — настолько жалким и беспомощным он себя ощутил, но вместо этого он крепче стиснул едва тёплого Ванитаса, стараясь оставить в памяти хотя бы чувство прикосновения к нему, перед тем, как болезненно правдоподобный морок начал таять. Ной проснулся на холодном полу в помятой пижаме, обнимая одеяло. Одежда прилипла к телу от спермы, и Ною оставалось только надеяться, что Ванитас ушёл уже давно и не увидел, как Ной сношает одеяло, видя его во сне.