Прощальный ужин

Ной проснулся от того, что живот болезненно скрутил голод — в нос ударил приятный сладкий запах. Не очнувшись до конца, он дёрнулся в его сторону, и зашипел: стальной ошейник впился в шею и содрал корочки с едва заживших ран. Тело затекло, и Ной не сразу понял, что его руки связаны за спиной. Или скорее не понял, а вспомнил. — Очнулся, наконец. Обманчиво ласковый бархатистый голос донёсся откуда-то сбоку, и Ной, с трудом открыв глаза, посмотрел на его обладателя. Рутвен. Его новый кошмар. Ной до сих пор не мог поверить в то, что всё так получилось. На границе сна и яви ему всё ещё казалось, что сейчас Учитель строгим голосом скажет, что пора вставать, или Доминик ласково проведёт по его волосам, или Ванитас пнёт под рёбра, недовольный тем, что вампир опять упал с кровати и занял треть свободного пространства пола комнаты. Но ничего из этого больше не будет. Учитель и Доминик погибли у Ноя на глазах, а Ванитас… Ванитаса он не видел с того самого дня, когда они все столкнулись с Рутвеном в бою. Ной хотел верить, что Ванитас оказался в безопасности. Но разбудивший его запах разбил робкую надежду и потоптался по её осколкам до тех пор, пока они не превратились в пыль. — Хочешь немного глинтвейна? Только сейчас Ной смог сфокусировать взгляд и заметил в руке Рутвена, сидящего напротив него за столом, бокал. От него действительно распространялся запах подогретого вина с травами, но было в нём что-то ещё, что заглушало все остальные ароматы. И Ной слишком хорошо знал, что это. Рутвен усмехнулся, когда Ной севшим голосом спросил: — Что вы с ним сделали? Рутвен не ответил. Вместо этого он сделал ещё глоток и сказал: — Его кровь, пожалуй, одна из лучших, что я когда-либо пробовал. Ной дёрнулся в его сторону быстрее, чем что-либо сообразил, но не смог сдвинуться и на полметра — цепь, сковавшая руки, надёжно держала его у стены. Рутвен рассмеялся. — Ну, ну. Не ревнуй. Твоя тоже вполне ничего. У Ноя поплыло перед глазами. Запах крови, которую Ванитас так и не позволил попробовать, щипал нос. Боль, вспыхнувшая в потревоженных ранах, кружила голову. И голод. Голод продолжал выкручивать внутренности. — Ублюдок, — единственное, что смог прошипеть Ной. Рутвен покачал головой. — Как грубо. А я ещё хотел позволить вам повидаться. Ной замер. Повидаться? Значит, ещё не всё кончено и Ванитас жив, пусть и измучен старым вампиром? Ной рассеянно посмотрел на Рутвена. Всё ли правильно он понял? Или это очередной выверт сознания, отрицающего смерть Ванитаса так же, как смерти Учителя и Доминик? Ной шумно выдохнул и уткнулся лбом в холодный камень, мечтая немедленно провалиться обратно в сон. Накатила усталость. Рутвен просто издевался над ним. Ной не мог осознать, что Ванитас уже мёртв, а старый вампир ещё и кидал ему труп надежды. — Глядя на тебя, я начинаю думать, что тебе совсем не интересно увидеться с ним. Мне казалось, вы привязались друг к другу. Ной вздрогнул и резко сел. Голова закружилась, но зато теперь он мог посмотреть в глаза Рутвена почти на одном уровне. Привязались друг к другу… Так их связь ещё никто не называл. Ной не мог поверить, что первому человеку в королевстве, который, к тому же, хотел их смерти, неизвестно, что последние полтора года они трахались, как в последний раз. Да, они определённо привязались друг к другу. И всё же. Не ответив ничего на выпад Рутвена, Ной ответил: — Я хочу увидеть его. Горло саднило и першило, отчего голос был совсем тихим, но Рутвен услышал его. Он махнул рукой, и цепи рассыпались. В груди Ноя на секунду шевельнулась надежда. Но он не решился слепо поверить ей. Потому что Ной уже не был совсем юным девятнадцатилетним вампиром, впервые выехавшим из своей провинции, и не мог так просто поверить тому, кто разрушил его жизнь. Наверное, если бы он был в порядке, то все его инстинкты вопили бы об опасности. Но длительное заключение вымотало, истощило. И мысли о Ванитасе — первое, что действительно чуть-чуть взбодрило Ноя за всё это время. Хотя даже сейчас в его голове по большей части витали лишь обрывки связных мыслей. — Чего ты замер? Присаживайся, — старый вампир почти мурлыкал. Рутвен вдруг оказался слишком близко, и Ной отшатнулся. Голова снова закружилась. Пошатываясь, Ной встал. Рутвен наверняка надеялся на то, что он поползёт на коленях. Дойти до стола оказалось испытанием. Когда Ной упал на стул, протянув гудящие ноги, Рутвен уже сидел во главе стола и снисходительно улыбался. — Упрямый, прямо как Безликий. Ной понял, что Рутвен хотел задеть его. Но его чувства уже притупились. Как Ной всё это время не мог думать о смерти Учителя и Доминик и принять её, так же он теперь воспринимал и касающееся Ванитаса. Первый всплеск эмоций прошёл: всё покрылось туманом. До тех пор, пока служанка не принесла кувшин. Знакомый запах вновь ударил в нос, и Ной вдруг понял: кровь была совсем свежей. Служанка наполнила бокал Рутвена и уже собиралась уходить, когда лорд махнул рукой в сторону Ноя: — Я хочу, чтобы он разделил со мной трапезу. Служанка вежливо поклонилась и исчезла. Через пару минут она уже катила к ним тележку, наполненную посудой. Перед Ноем быстро расставили тарелки, бокалы и столовые приборы. Он подумал, что очень давно не ел даже просто как человек, не то что как дворянин, а затем с подозрением покосился на Рутвена. Но не смог понять, что тот задумал. Голова оставалась тяжёлой и совсем не хотела работать. А затем перед ним поставили наполненный глинтвейном бокал. — Пей, — приказал Рутвен. Ной покосился на него, но выполнил. Смешанная с вином и травами кровь показалась солёной. Ной разочарованно выдохнул. Совсем не такой он представлял её все эти годы. Алкоголь не испортил запах, но сделал вкус просто отвратительным. А ещё Ной всегда мечтал выпить её прямо из Ванитаса, потому что это бы означало его полное доверие и открытость. Ной вспомнил, сколько раз грезил об этом, и дышать стало тяжелее. Он пустил бы слезу, если бы еще мог плакать. Бокал опустел, и у Ноя на секунду потемнело перед глазами, словно он провалился в чужие воспоминания, но приступ закончился так же быстро, как и начался. Всё верно. Способности архивиста работают, только если пить кровь прямо из человека. Рутвен хмыкнул, словно прочитал его мысли. А может, так оно и было. — Налейте ему простого вина, — приказал лорд слугам, — и подавайте уже первое блюдо. Ною быстро поменяли напиток, и он поймал себя на том, что испытывает облегчение от того, что ему больше не суют кровь Ванитаса, потому что каждая мысль о том, как её извлекали, невыносимо скребла по черепу. Живот снова скрутило голодом — хорошо прожаренное мясо, которое предложили Ною, пахло слишком аппетитно. Он едва подавил первый порыв наброситься на еду и затолкать пару кусочков в рот руками, но не мог упустить шанс хоть ненадолго снова почувствовать себя не заключённым. Несмотря на красивый вид, мясо резалось просто ужасно, а отправив его себе в рот, Ной обнаружил, что и жуётся оно плохо — слишком жёсткое. И совершенно безвкусное. Разве что только слегка горчит. Впрочем, некогда было привередничать. По сравнению с тем, чем его обычно здесь кормили, трапеза была просто царской. Ной замер над пустой тарелкой и понял, что съел всё быстрее, чем Рутвен притронулся к еде. Старый вампир рассмеялся и пододвинул к Ною свою тарелку. — О, так сильно понравилось? Что же, ешь! Я могу подождать других блюд. Ной подозрительно покосился на Рутвена, но подвинул тарелку поближе. Что бы ни происходило, еда никогда не была лишней. Вторую порцию он съел ещё быстрее, потому что лорд не отводил от него взгляда и это нервировало. Когда тарелка опустела, Ной взял бокал с вином. Пальцы едва удержали тонкую ножку. Рутвен продолжал сверлить его взглядом, и Ной поспешно сделал несколько глотков, словно прячась от него. Рецепторы языка ещё не атрофировались, и Ной смог различить, что его решили напоить красным сухим, но, видимо, в вино всё же что-то подмешали, потому что вскоре после того, как он прикоснулся к нему, в глазах потемнело, а тени вокруг начали сплетаться в образы. Продолжалось это не больше пары секунд, но когда всё закончилось, Ной поставил локти на стол и закрыл ладонями лицо: комната плыла, а в голове стоял шум. — Кажется, Моро был прав: алкоголь действительно может помочь архивистам видеть воспоминания не только живых людей, — Ной не смотрел на Рутвена, но чувствовал, как тот довольно щурится. — Хотя с дозами наркотиков придётся ещё поработать. Надеюсь, мы сможем установить правильную концентрацию к тому времени, как подрастут наши маленькие архивистики. Кстати, один из них немного похож на тебя. Последние фразы Ной слышал только обрывками — всё окончательно закружилось, и он лёг грудью на стол, чтобы не свалиться со стула. Где-то на периферии сознания он слышал, как Рутвен фыркает и отдаёт приказ подавать следующие блюда, но не мог сосредоточиться на звуках чужого голоса. До тех пор, пока на стол не подали очередное блюдо. Сквозь марево в глазах Ной увидел, как на стол между ним и Рутвеном поставили большой поднос, от которого тянуло какими-то восточными пряностями, а перед его носом опустили небольшую тарелку. Ной посмотрел на поданное кушанье. Всё было размыто, но он отметил его необычную форму. Ной попытался сконцентрировать взгляд, чтобы понять, что им принесли — и резко отшатнулся. Стул под ним качнулся, и Ной с грохотом упал на пол. Деревянная спинка хрустнула, но ему было всё равно на мебель — на подносе лежала рука. В голове резко прояснилось, и в то же время Ной почувствовал тошноту. Он попытался встать, но ноги оказались ватными. Он протянул руки к краю стола и смог подтянуть себя выше, — и откуда только взялись силы? — его голова оказалась над столешницей, и Ной вздрогнул. Он не ошибся. Длинные пальцы, изящное запястье, тонкое предплечье. И метка другого вампира, которая не исчезла с хорошо пропечённой кожи, только стала ещё темнее. Ной почувствовал, как только что съеденное мясо снова оказалось на языке, вместо пищевода. Он знал эту руку. И ещё помнил, как жарко она касалась тех его мест, что не показывают каждому встречному. Его собственные руки ослабли, и Ной упал обратно на пол. В затылке вспыхнула боль, и секундное просветление сознания смылось. Потолок закружился перед глазами, а тени окончательно разрослись и заполонили всё видимое пространство. Вдалеке Ной слышал голос Рутвена, но не мог разобрать, что тот говорит, а затем провалился в чужие воспоминания. Ной оказался в коридоре, освещаемом едким искусственным светом. Вокруг сновали белые тени, стекающиеся в одну приоткрытую дверь. Ной последовал за ними. Комната, в которой он оказался, напоминала лабораторию Моро, в которой они побывали в самом начале их знакомства с Ванитасом. Ной осмотрелся и увидел и самого учёного в окружении людей в таких же белых халатах. Столпившись, они бурно что-то обсуждали, потрясая бумажками. Ной приблизился и увидел на столе между ними привязанного Ванитаса. Хотя в его фиксации уже точно не было смысла: Ванитас выглядел болезненным и таким худым, каким Ной его никогда не помнил. Из одежды на нём были только многочисленные бинты, один из которых стремительно краснел. Кто-то из учёных выругался и начал сдирать повязки. Пока Ванитасу останавливали кровь, Ной заметил, что тот в сознании, только его взгляд чересчур затуманен. Ванитас отсутствующим взглядом обводил всех присутствующих так, словно совершенно не понимал происходящего, и только покрасневшие веки, ярко выделявшиеся на фоне бледной кожи, подсказывали, что он просто устал от боли. Входная дверь громко хлопнула, заставив вздрогнуть всех присутствующих, и в лабораторию вошёл лорд Рутвен. Он был необычайно весел, но, тем не менее, грубо приказал всем выметаться. Помощников не стало в доли секунды, и Ной машинально отошёл от Ванитаса, давая им пройти, зато сам Моро задержался возле Рутвена и сказал ему: — Состояние объекта шестьдесят девять нестабильное. Мы закончили свои эксперименты, но если вы хотите подольше развлекаться, не переусердствуйте сразу. Рутвен указал ему на дверь. Как только Моро скрылся, лорд начал медленно приближаться к Ванитасу, и Ной с удивлением заметил, что взгляд последнего стал более осмысленным. — Поиздеваться пришёл? — тихо выплюнул Ванитас, на что Рутвен только улыбнулся, а затем резко схватил его за только что перебинтованную руку. Ванитас зашипел и дёрнулся, но ремни не позволили ему уйти. А Рутвен, словно упиваясь чужой болью, надавил на повязки ногтями, разрезая ткань и проникая под них, а затем медленно повёл рукой поперёк раны. Бинты быстро окрасились кровью, а Ванитас прикусил губу от боли, и, тем не менее, он всё ещё мог язвить: — Так ты меня слишком быстро убьёшь. Кровопотеря, знаешь ли. Рутвен хмыкнул и провёл рукой по щеке Ванитаса, пачкая его собственной кровью. — Не переживай об этом, я успею получить своё. Рутвен обошёл вокруг Ванитаса, рассматривая его тело так цепко, что даже Ной почувствовал себя смущённым. Но у Ванитаса не было возможности ни прикрыться, ни хотя бы свести ноги вместе. Рутвен положил руку на его правое бедро и с силой провёл по нему, сдирая бинты. Ноги Ноя подкосились, когда он увидел открытую кожу, исчерченную шрамами, перемешанными с ожогами и синяками. А Рутвен облизнулся. Он довольно провёл рукой дальше, открывая всё новые и новые раны, и остановился, только достигнув ремня на лодыжке. Со скучающим выражением лица Рутвен начал отстёгивать ногу Ванитаса, и тот тут же попытался пнуть его, едва почувствовав свободу, но промахнулся. Рутвену не составило труда поймать чужую конечность. Ною показалось, что лорд изменился в росте: теперь он нависал над Ванитасом, согнув его ногу в колене и опершись рукой о стол рядом с его талией. А в следующую секунду стол треснул под Ванитасом и нижняя половина упала — Ной вздрогнул, а Ванитас не смог сдержать вскрика, когда всё ещё прикованная нога вывернулась под непривычным углом. Обломки утянули её за собой. Ной внимательно посмотрел на Рутвена. Тот снова принял свой обычный вид и теперь со скучающим выражением лица встал между ног Ванитаса. Внутри Ноя всё похолодело — и как он раньше не догадался о намерениях старого вампира? Он сделал шаг вперёд. Затем ещё один, и в конце практически подпрыгнул к Рутвену, пытаясь помешать ему. Ной упал на пол, пройдя сквозь Рутвена — чужак не мог влиять на происходящее даже в воспоминаниях. Тем более в воспоминаниях. Ной замер, осознав, что всё это уже произошло. Он и раньше понимал, что видит лишь воспоминания, но только теперь от осознания собственной беспомощности в животе скрутился узел. Со стола донёсся тяжёлый вздох Ванитаса. Пошатываясь, Ной поднялся, и первое, что он заметил — между ног Ванитаса всё было разодрано и без вмешательства лорда. Рутвен двигался рвано, грубыми толчками входя сразу на всю длину. Ной вспомнил свой собственный нежный секс с Ванитасом и почувствовал, как дышать стало тяжелее, а глаза защипало. Ванитас лежал, закрыв глаза, и только рваное дыхание выдавало, что ему больно. Зарычав, Рутвен схватил его за волосы и приложил головой об стол, прошипев: — В глаза мне смотри. Ванитас подчинился, но от его взгляда Рутвен разозлился ещё больше: Ванитас смотрел на него так скучающе, словно наблюдал за унылой пьесой в театре. Хмыкнув, Рутвен вернул руку на его бедро и нащупал один из самых длинных шрамов. Не отрывая взгляда от лица Ванитаса, он всадил ноготь в него — внутри Ноя всё сжалось. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что делали с ним самим. А Рутвен продолжал вести когтем вдоль шрама, не просто царапая, а взрезая мышцы. У Ванитаса лишь потемнели глаза. Не в силах смотреть на это, Ной подошёл Ванитасу и опустился на колени у его «изголовья», обхватывая его руками. Если бы Ной не проходил сквозь него, это было бы похоже на обычные объятия. Ванитас резко и шумно втянул в себя воздух, и Ной вздрогнул. Он посмотрел на Рутвена и увидел, что тот, наигравшись со шрамом, принялся класть кисть на любое понравившееся место бедра, а затем, вонзив когти, он тянул мясо на себя, словно пытаясь оторвать его от кости. Ной кинул взгляд на лицо Ванитаса: тот судорожно хватал ртом воздух, но, привыкнув к новой пытке, он вдруг усмехнулся и спросил: — Что вы сделали с Ноем? Ной замер, а Рутвен ответил с издёвкой в голосе: — Как романтично. Не переживай, он поживёт ещё после твоей смерти. Когда от бедра остались только свисающие куски мяса и кое-где стала проглядывать кость, Рутвен положил руку на локоть Ванитаса, а Ною захотелось заползти куда-нибудь, лишь бы не видеть того, что будет происходить дальше. — Что же, должен признать, ты оказался крепче, чем я думал. Рука Рутвена переместилась, и он отстегнул ещё один ремень, а внутри Ноя всё сжалось. Он положил голову рядом с головой Ванитаса и зажмурился, «обнимая» его, а затем раздался хруст — Ванитас закричал. Ной почувствовал комок в горле, а по его щекам потекли слёзы. Ванитас, каким бы он ни был, не заслуживал такого. Ванитас застонал, затем вскрикнул ещё раз, и ещё, а Ной решился открыть глаза и тут же пожалел об этом: Рутвен не просто сломал Ванитасу руку в локте, он выкручивал её, пытаясь оторвать. Среди лоскутов кожи и мяса уже виднелись кости. Ноя затошнило. Когда предплечье шлёпнулось рядом со столом, Ной не решился взглянуть на него. Вместо этого он заметил, что Ванитас стал дышать гораздо реже. Это не укрылось и от Рутвена. — Жаль, но, похоже, пришло время попрощаться. Ванитас ничего не ответил. Продолжая двигаться в нём, Рутвен протянул руки к его шее, и голова Ноя закружилась. Рутвен сильно надавил на кадык, и Ной подумал, что он собирается задушить Ванитаса, но, когда кожа начала лопаться, он понял, что правда была куда страшнее. Ной почувствовал очередной приступ тошноты и отвернулся, не в силах смотреть на это. Перед глазами поплыло. Ной проснулся в луже собственной рвоты, опять прикованный к стене. Напротив лежала оторванная голова Ванитаса.