Tears

      В своей жизни Лань Чжань плакал всего лишь три раза.       — Облачные глубины разрушены.       В пещере повисла тишина, нарушаемая лишь редкими каплями воды и дыханием двух юношей. Вэй Усянь действительно был потрясён услышанным и внутри себя не понимал, почему в этом мире такая несправедливость. Какого чёрта такой, как Ванцзи, должен страдать? Вэй Ин искренне считал, что этот прекрасный юноша не должен испытывать такие муки, а также понимал, что хотел бы его защищать. Любым способом.       Эхом отозвалось негромкое всхлипывание и этим Вэй Ин был потрясён ещё больше. Слёзы. Лань Чжань плачет! Сердце предательски заныло и, кажется, тот ожог на груди стал болеть сильнее. Неистово хотелось протянуть ладонь и ласково стереть эти слёзы с прекрасного лица Лань Ванцзи. Вэй Ин подавил в себе это желание по известной ему причине. Если даже на повязку свою этот нефрит так реагирует, то на больно бьющее по сердцу чувствам реакцию испытывать на себе не хотелось.

***

      Вэй Ин улыбается. Сквозь боль, слёзы и стекающую кровь по подбородку и шее. Он улыбается, исчезая и появляясь в горячих языках пламени. Они любовно и так безжалостно ласкали тело старейшины, оставляя новые кровавые метки. Вэй Усянь неотрывно смотрит на Ванцзи.       — Мир, Лань Чжань?       Вэй Ин заливисто, как в те времена, смеётся и потухает. Чуть позже — пламя. Кажется, это было наваждение, потому что никакого смеха не было. Были лишь крики и мертвецы, что раздирали плоть. Лань Чжань не видел этого своими глазами, но тех картинок в голове хватило сполна.       По закону жанра, должен был пойти дождь и смыть все следы кровавой бойни, но этим дождём стали слёзы Ванцзи. Они несли в себе безумную любовь и горечь утраты.

***

      — А-а-а! Не надо! Не трогайте меня!       Мо Сюаньюй носился как ошалелый по лесу, пока не наткнулся на Лань Чжаня. Недолго думая, он спрятался за его спиной и робко выглянул оттуда. Цзян Чэн выглядел совсем не дружелюбно.       — Вы мешаете мне, Ханьгуан Цзюнь?       Мужчина не сдвинулся с места даже на миллиметр. Он невозмутимо взирал на Цзян Ваньиня, а внутри сердце билось так сильно и так больно. Несомненно, Вэй Ин вернулся. Пусть и в теле этого чудного, но вернулся. Тонкие пальцы сжимают белые одеяния, а Ванцзи готов умирать теперь вместо Усяня. От нахлынувшей нежности и невозможности поверить в то, что всё это — правда.       Поздней ночью не спала только луна и двое мужчин. Один из них трепетно и крепко прижимал к своему сердцу второго и, не переставая, плакал. Шептал дрожащими губами обо всём, что хранил в себе тринадцать лет. Вэй Ин улыбался и сам еле сдерживался от того, чтобы не заплакать.