Лорд-Предатель

      Это было неправильно. Этого не должно было произойти! Всё должно было быть совсем не так! Но так или иначе, это случилось, как бы ни хотел Сэмми избежать чего-то подобного. Бенди, наконец, явился, обратил внимание на своего пророка, но не так, как этого хотелось бы Лоуренсу. «Нет, Мой Лорд! Отойди! Я твой пророк!»       Кажется, демон не был заинтересован в поклонениях ему или жертвоприношениях. Возможно, ему было всё равно, на кого нападать, а может Сэмми просто чем-то разозлил своё божество.       И теперь пророк прятался в своём святилище, служившим одновременно хоть и ненадёжным, но всё же укрытием.       После всего, что он, Сэмми, сделал для своего Лорда, тот так поступил. Но нет! Лоуренс ничуть не винил Бенди! Разве может его Лорд поступить несправедливо? Лорд всегда прав.       «Я что-то сделал не так, — шептал проповедник дрожащими губами. — Я был за что-то наказан.»       Однако, когда первоначальный ужас начал понемногу отступать, Сэмми, наконец, начал думать о том, что случилось.       «Это просто сон, — отчаянно повторял он, как мантру, и нещадно бил себя по лицу ладонями, пытаясь проснуться. — Это ужасный, кошмарный сон. Проснись, Сэмми! Проснись!»       Но это был не сон. Лицо болело от ударов, но Сэмми продолжал осыпать себя пощёчинами. И когда пророк осознал, что всё, что происходит, также реально, как и его существование, он зарыдал,  спрятав голову в коленях. — Мой Лорд! — кричал он, словно обезумевший. — Мой Бог! Что? Что я сделал не так? Я всё исправлю! Только освободите!       Но глубоко в душе проповедник понимал, что это конец. Конец всему. Надежде, вере. Спасению. — Лорд… Ты предал меня, — внезапно зашептал Сэмми, сам поражаясь себе и одновременно боясь того, что произносит. Следующие слова отчётливо прозвучали в гробовой тишине криком: — Ты предатель, как Джоуи. Как твой проклятый Создатель!       В следующий миг он осознал, что произнёс. Как он посмел... Бенди ведь слышит всё! Он услышал, пророк был уверен. А за этими словами последует наказание. — Нет, нет! Простите, Мой Лорд! — взмолился он, и тут же добавил сквозь слезы: — Лорд оказался предателем. Какой я идиот! Как я мог ему довериться?! Глупец!       Сэмми замолчал. Сейчас стоило молчать, чтобы не произнести лишнего. — Нет… Я больше не верю тебе, Бенди, — вдруг сказал он и поднял голову. — Ты лжец.       Он начал смеяться. Это пугающе выглядело в сочетании со стекающими по лицу слезами. Это же смешно! Поклоняться мультяшному демону! — Я исправлю всё, Мой Лорд! — кричал Лоуренс, падая в ноги картонной вырезке, словно забывая, что ещё пару мгновений назад обвинял Бенди. — Даруйте мне свободу!       Он ненавидел себя за эти слова. Ненавидел себя за эти унижения в адрес существа, которое этого не заслуживало. Но он ненавидел себя и за непозволительную грубость по отношению к Лорду. — Вы мой Бог!       Слышал ли его Бенди? Ох, лучше бы он никогда не узнал о том, что сказал Лоуренс дальше. — Я отрекаюсь.       Как же он захотел убить себя за эти слова. За тридцать лет он ни разу не позволил себе непочтительно отозваться о своём Лорде. То, что он говорил сейчас, будто произносилось кем-то другим. Чистой душой, тридцать лет назад погрязшей в чернильном безумии. Он ненавидел Бенди, который много лет назад обещал даровать ему свободу и солгал. Ему хотелось и бежать прочь, прятаться, чтобы Демон не добрался до него; и искать Лорда, упасть перед ним, клясться в верности, что угодно делать, хоть ноги целовать, лишь бы получить прощение за эти ужасные слова. Я отрекаюсь       Сэмми не знал, что ему делать, не знал, чего он хочет. — Я сам найду способ освободить всех. — Бенди, я беру слова назад! Я отказываюсь от отречения!       Это больше было похоже на разговор двух разных людей. Тихий, но твёрдый и уверенный голос прерывался дрожащим и безумным.       Композитор решительно встал, снял маску, разломал на две части и резко отбросил в сторону. Это было началом нового времени, когда Демон не был важен. Сэмми должен был сам спасти запертых здесь. Он осознал. Бенди не был Богом и Спасителем. Он был предателем и лжецом.       Но разве мог проповедник просто так отступиться? — Я не хотел этого. Простите, мой Лорд… Вы сами виноваты.       Он шёл по коридору, оставляя чернильный след. Плевать куда, лишь бы подальше от этого проклятого святилища, где в честь Чернильного Дьявола были поставлены свечи, исписаны восхвалениями и изрисованы пентаграммами стены. Он испытывал отвращение к себе за то, что создал всё это. Но и гордился. — Я всегда всё делал для Вас. Я на всё ради Вас готов. Я за Вас жизнь отдам. Я Ваш проповедник, Ваша овца.       И озлобленно кричал на себя за это.       Пророк стремился к Лорду, служение ему стало смыслом его жизни, а Композитор хотел начать новую жизнь, найти, наконец, способ спасти себя, Потерянных и всех тех, кто жаждал свободы. Пророк ненавидел себя, а Композитор — Бенди. Пророк хотел быть рядом с Господином, а Композитор хотел выбраться.       Две личности соединились в одной чернильной оболочке. Каждая рвалась к своей цели. И, возможно, так длилось бы вечно, либо Сэмми не выдержал бы и убил себя, если бы не Бенди. — Я твой Лорд, ты мой Пророк, — вкрадчиво шептал он согнувшемуся перед ним Проповеднику, не давая и слова сказать Композитору. — Повтори эти слова, эту небольшую клятву, и ты не будешь наказан.       Лорд смиловался. Он готов был простить своего предателя-пророка.  Лоуренс смотрел на него снизу вверх. — Нет. Я не собираюсь больше унижаться перед тобой, — отрезал он и сжался в ожидании участи. Лучше погибнуть от рук Бенди, чем и дальше восхвалять его.       Но последнее слово было за Проповедником. — Ты Мой Лорд, я твой пророк, — послушно повторил Сэмми, касаясь губами руки своего идола.       Чистая душа снова погрузилась в чернила, в бесконечную любовь и преданность Лорду, стоило тому лишь позвать. Композитор проиграл. — Пошли со мной, — коротко приказал Бенди, разворачиваясь. — Для тебя есть работа.       Лоуренс был счастлив. Разве не служение Демону было главным в его жизни? Именно оно и было. Лишь разломанная маска, лежащая на полу в одной из комнат, была напоминанием об одной попытке хоть что-то изменить.