Признаки того, что Вы маг из России

      Евгений Сапов был не похож на жителя российской глубинки. Несмотря на то, что вся его семья всю жизнь прожила в маленькой деревушке в ленинградской области, внешность его была едва ли не аристократической. Безупречно правильные черты лица его казались вылепленными руками талантливого скульптора, густые пшеничного цвета волосы были зачесаны назад, но отдельные пряди выбивались, спадали на лоб и лезли в бледно-зеленые глаза. В абсолютно слепые бледно-зеленые глаза.       Он привык находиться во мраке, неплохо ориентировался в пространстве. Но АООМУ пока был непостижимым, поэтому приходилось полностью положиться на одногруппников, которые вели его по коридорам университета. Посвящать ректора раньше времени не хотелось.       Но сейчас все изменилось. Он стоял в коридоре и ВИДЕЛ. Видел этот каменный пол, видел стены, которые уже требовали косметического ремонта, и это было заметно даже в тусклом свете луны. Он видел окна, даже разглядел нацарапанную надпись Rob+Ann в углу подоконника, и видел пространство за окном: деревья, отбрасывающие синие тени, сарай, арену, спортивную площадку...       Он почувствовал горячую кровь в носу и поспешно отошел от окна, перестав вглядываться вдаль и пытаться увидеть все, что здесь было. Он еще это успеет, не стоит тратить все силы сразу.       Только во сне он мог увидеть, что происходит. И то не всегда. Несколько раз после подобных прогулок он оказывался в больнице. Один раз даже была остановка сердца. Все в один голос твердили, что это слишком высокая цена за зрение, что он и так видит призраков, и не надо тратить энергию на подобные прогулки...       Они не понимали, что значит жить в темноте.       А он не мог доходчиво объяснить.       Первым призраком, которого он увидел, была его мать.       Она умерла, когда Евгению было восемь лет. До этого он только слышал ее голос. А тогда впервые ее увидел. Она была красивой. Коротко подстриженная, с морщинками вокруг прищуренных глаз, родинкой на правой щеке. Как жаль, что он не видел ее раньше. Как жаль, что ни отец, ни старший брат больше никогда ее не увидят.       Он не отходил далеко от комнаты. Его астральное тело просто топталось возле комнаты, отдаляясь всего на пару шагов, чтобы посмотреть в окно или оглядеться по сторонам. Не интересно: пол, стены, потолок. Но рисковать ― излишне. Лучше он потом выберет день и поспит в палатке на улице, и рассмотрит, что происходит вокруг. Главное растолковать это ректору университета.       Но его пребывание здесь должно было быть интересным.       Сколько же тут призраков!       Он почувствовал их, еще когда только переступил порог АООМУ. Скорее всего и все остальные тоже, разве что кроме Даши.       Наверное, даже хорошо, что тут нет профильной подготовки некромантов. Не каждому приятно осознавать, что ты живешь и учишься на кладбище.       Рядом, не задерживаясь, мелькали тени. Им было не до разговора с незнакомцем, а у него не было достаточно сил, чтобы остановить кого-нибудь из них и начать диалог. Призраки неохотно идут на общение. Только если им самим чего-нибудь надо. А найти призрака с интересной историей вообще сложно. Максимум ― дворянское происхождение или что-нибудь в этом роде, а чаще совершенно бытовые истории: жили, потом умерли. Хотя, бывало, он разговаривал кого-нибудь из давно умерших, и они вспоминали интересные, смешные, грустные истории, сюжеты которых были достойны книги или фильма.       На Евгения неожиданно накатила волна жалости к самому себе. Было бы зрение. Он бы стал прекрасным журналистом. Не шрифтом Брайля, не наговариванием текста на диктофон, а по-настоящему, сидя за компьютером. Глупая мечта ― работать. А самое глупое в ней ― полная невозможность.       К черту! Нужно пройти по коридорам. Немного. Недалеко от комнаты и медленно, чтобы не перенапрягаться. Но это нужно сделать, чтобы потом хотя бы осознавать, в какой стороне что находится.       Он медленно передвигался по коридору. Не шел, не летел. Именно передвигался. Днем он ничего не видел, ночью, во сне, он обладал только зрением и слухом, но ничего не чувствовал. Кроме вкуса крови. Но, кажется, она уже перестала идти.       На лестнице стоял призрак женщины.       В отличие от остальных она никуда не торопилась, стояла спиной к Евгению и, не отрываясь смотрела на портрет на стене.       Со спины было непонятно ничего, кроме пола незнакомки, но, когда она обернулась, стало ясно, что смотрела она на свой портрет. Разница состояла только в том, что все изображенные на портрете детали: светлые волосы, убранные в высокую прическу, ярко-красные губы, наверное, специально накрашенные по случаю прихода художника, нитка жемчуга на шее и прочее, было теперь полупрозрачным. И одета она была в другое платье нежели на портрете. А в остальном полное сходство.       Евгений не спешил подходить, но надеялся, что незнакомка сделает это сама. Пока сил одновременно взаимодействовать с призраком и удерживаться краем сознания в своем теле, у него не было. А в носу снова почувствовался запах крови.       — Ты не мертв, — произнесла девушка.       Она шагнула к нему на встречу, губы ее слегка приоткрылись, словно она собиралась начать что-то говорить, но потом вдруг резко переменила свое решение и бросилась вниз по лестнице.       Евгений догонять не стал.       В следующий раз. Сейчас было не до этого. Тем более, эффект неожиданности сработал, и в ту секунду, когда призрак на него бросился, страх поборол все остальные чувства. А так и контроль потерять не долго.       Но в тот момент, когда он уже собирался вернуться, девушка вернулась в сопровождении такого же полупрозрачного джентльмена. Евгений попытался прикинуть навскидку: начало двадцатого века, может, середина. Но джентльмен, в отличии от той девушки, умер в очень пожилом возрасте, об этом явно говорили его морщины, которые были видны даже на полупрозрачном призраке.       Он чуть прищурился, пытаясь понять, мужчина переболел оспой или это просто так падал свет, что его лицо казалось испещренным рытвинами. Спрашивать, наверное, было невежливо.       Новоприбывший призрак тоже молчал, глядя на Евгения. Спутница его что-то шептала ему на ухо, а он в ответ только хмурил брови и озирался по сторонам, словно ожидал нападения.       — Ты должен уйти, человек! — произнес призрак таким тоном, словно читал монолог Гамлета на сцене. Евгений едва сдержал приступ смеха. — Сегодня здесь небезопасно.       Джентльмен явно не был знаком с интернетом и СМИ, иначе, посмотрев пару выпусков новостей и прочитав несколько статей, понял бы, что небезопасно не только здесь и не только сегодня.       Но спорить сейчас не хотелось. Зачем портить отношения с местными призраками? Диплом сам себя не напишет. Поэтому маг примирительно поднял руки и развернулся чтобы уйти.       На самом деле он чуть ли не больше всех остальных жалел о том, что его нет на Буяне. Дело было отчасти в дипломе – он с восьмого курса занимался беседами с древними призраками на местном кладбище. А отчасти в желании от чистого сердца помочь им обрести покой.       Но это не сегодня.       Возможно, в очень скором времени. Ведь нестабильный фон рано или поздно придет в норму. Ну или останется на Камчатке еще на год-другой. Он все равно собирался продолжать обучение.       Евгений грустно посмотрел сквозь стекло. На улице начинался дождь, а по двору бродили призраки, собирая какой-то собственный шабаш.       Ну диплом он напишет. А с обещаниями, конечно, придется повременить. От этого было обидно.       С невеселыми мыслями он вернулся в свою комнату, где неподвижно лежало его тело. Как он и думал, из носа текла кровь.       Оглянувшись еще раз на закрытую дверь, он вошел в себя.       И резко выдохнул, садясь на кровати.       Сердце сильно билось, по лицу текла кровь.       А мир снова погрузился во тьму.       — Жека! — услышал он тихий шепот Васи и прикосновение к своему плечу. — Ты чего?       А в следующую секунду в его руку вложили бумажный платок, который Евгений приложил к своему лицу.       — Да так, — шепнул он в ответ. — Прогуливался...       Вася цокнул языком.       — Призраки?       — Ага, — отозвался Евгений.       — Надо будет тоже прогуляться, — фыркнул одногруппник.       Он наряду с Евгением также мог проникать в мир духов, но если к Сапову привидения частенько являлись сами, иногда даже вопреки его собственному желанию, то Вася был вынужден длительно настраиваться на контакт.       У него в принципе были довольно средние показатели во всем. Он обладал простым именем — Вася Иванов, — простой незапоминающейся внешностью и простым дружелюбным характером.       Насчет внешности, возможно, все было не так однозначно. Среди сверстников, в основном принадлежавшим к европеоидной расе, он выделялся своими узкими азиатскими глазами и желтоватой кожей. Но даже в своей группе он находился в тени деятельных близнецов Чолхановых, в рамках всего университета терялся в нескольких десятках таких же учеников монголоидной расы, а в родной Якутии он и вовсе был одним из многих, но не более того.       Успехи у него тоже были переменными. Общая некромантия была довольно посредственной, предпочтение отдавалось исключительно спиритическим сеансам. Иногда ему казалось, что, общаясь с тенями, он сам постепенно становился тенью, которая находится рядом со всеми. Впрочем, отсутствие его всегда было заметно, и этого ему было достаточно.       — И что за призрак? — спросил он.       Евгений усмехнулся.       — Да их тут столько, что хватит на диссертацию.       Вася фыркнул, помогая ему опуститься на кровать.       — Ты смотри. Доиграешься до того, что будешь мне на спиритических сеансах диктовать тексты своей диссертации!       Евгений фыркнул, устало опускаясь на подушки.       — Только смотри без ошибок чтобы записывал.       Вася еще какое-то время посидел рядом, вслушиваясь в его дыхание, потом вернулся в свою постель. Рассказы одногруппника взбудоражили воображение. Стало интересно, как тут обстоят дела с призраками, но, тратить силы на проникновение в другой мир в половину третьего ночи, ему было не охота.       Мир постепенно заволокла темнота, а потом Вася погрузился в сон. Как многие, кто проникал в мир духов, он часто осознавал, что видит сны, и воспринимал это почти как просмотр фильма, который если что можно будет выключить, но в этот раз все было несколько иначе.       Он находился рядом с лестницей в каком-то доме с очень высоким потолком, с которого свисала старомодная люстра со светильниками, выглядевшими как свечи. На полу лежал кроваво-красный ковер с длинным ворсом, в центре которого была изображена пентаграмма. Темные шторы были плотно задернуты. И в доме было абсолютно пусто.       Именно поэтому громогласный возглас почти возле самого его уха, заставил Васю вздрогнуть.       — Ты не сможешь это отрицать! — гаркнул какой-то черноволосый мужчина с волосами, спадающими на глаза. — Не сможешь!       Вася отпрянул, у него словно пропал дар речи.       И тут он понял, что обращался мужчина не к нему, а к какой-то женщине с каштановыми волосами, которая стояла здесь же в белом платье и с вызовом смотрела не мужчину.       — Пошел ты! — процедила она.       И тут же упала от пощечины, на губах у нее появилась кровь. Несколько секунд она лежала неподвижно, даже не глядя на обидчика, который стоял в паре метров от нее, скрестив руки на груди, а потом ее губы прорезала тонкая усмешка. Она резко вскочила на ноги. Ее глаза почернели так, что стали казаться на две бездонные дыры на лице, губы застыли все в той же ухмылке, а зубы вдруг удлинились, стали тоньше и острее.       Она резко вцепилась в шею мужчины, тот захрипел, из прокушенной артерии забила фонтаном кровь, оставляя мокрые следы на кроваво-красном ковре.       Вася заорал, но не услышал собственного крика.       — Привет, — сбоку послышался детский голосок, и в комнату скользнула девочка лет семи с двумя темно-русыми косичками. — Смотрите, что я умею.       Она взмахнула руками, и пол ушел из-под ног Васи. Все вокруг потемнело.       Он едва успел увернуться — прямо возле его уха пролетела змея с ощеренной пастью. С ее клыков падал каплями яд.       Девочка рассмеялась, и ее тонкий мелодичный смех, казалось, проникал в мозг.       — Ты позоришь фамилию, — улыбнулась женщина, отрываясь от шеи мужчины.       — Это вы позорите фамилию! — Вася осознал, что эти слова исходят из его рта.       Женщина засмеялась.       — Ты бежишь от неизбежного, — сказала она. — Темная магия в твоей крови, а ты ее отрицаешь.       — Я сам решу, будет моя магия темной или светлой! — огрызнулся Вася.       Женщина засмеялась, и девчонка тонким мелодичным голосом подхватила ее смех. Ей вторил бас лежащего на полу мертвого мужчины.       Вася заорал, зажмурившись.       Открыв глаза, он понял, что находится возле кровати Юры, который сейчас тяжело дышал, проснувшись. Его собственное тело лежало у себя и казалось спящим. Вася, не выдержал и вернулся к себе, также глубоко вдохнув.       И тут же столкнулся с суровым взглядом Юры.       — Ты часто проникаешь в сны? — спросил он.       Вася помотал головой.       — Первый раз… — пробормотал он.       Ворон возле кровати Юры каркнул, а сам он сощурил глаза.       — Никому, — приказал он, отворачиваясь к стене.       У Васи не хватило мужества начать расспросы. ***       Рассвет принес не только исчезновение потусторонней жизни АООМУ, но и прибытие поэтусторонней жизни из ОРУ.       Уайтхед даже предварительно объявил по громкой связи пожелание (читай: строгий приказ) студентам особенно не разгуливать по коридорам университета, а тихонечко сидеть на учебе или в своих комнатах. Сам же он предпочел лично встретить некроманта и уточнить количество и вид прибывших магических животных.       В сумке-переноске, почему-то металлической, сидел огромный черный котище, который тут же пронзил ректора ярко-желтыми глазами. На ректорский стол Селиверстов поставил аквариум с золотой рыбкой. Здесь было без сюрпризов. По крайней мере, на первый взгляд. Просто рыба, не очень крупная, с золотой чешуей.       — Она исполняет желания? — поинтересовался Уайтхед.       — У нее абсолютно несносный характер, — уклончиво ответил некромант.       Уайтхед хотел переспросить, но тут заметил невысокое существо с зеленоватой кожей, острыми чертами личика, длинным носом, выглядывавшее из-за спины Селиверстова. Оно испуганно держалось за край пиджака преподавателя.       — Кикимора? — уточнил ректор.       — Да, — кивнул некромант. — Шурочка.       Больше никого не было, что не могло ни радовать.       Вопрос размещения решился быстро: для Шурочки нашлось место возле озера неподалеку, ее вызвался провожать Селиверстов лично; Золотую рыбку разместили в комнате у девушек.       С котом было сложнее.       — Это Ученый? — спросил ректор.       Житель Лукоморья был известен повсеместно, но, заметив, что вежливая улыбка Селиверстова чуть дрогнула, он понял, что ошибся.       — Баюн, — подтвердил его опасения Аркадий Семенович. — Он в моей комнате будет... так... надежнее...       Уайтхеду хотелось в это верить.