Признаки того, что Вы маг из России

      Селиверстов виновато посмотрел на ректора, едва десятый курс исчез в портале.       — Андрей Савельевич. я прошу прощения...       Тот жестом остановил его.       — Слушай, Аркадий, я прекрасно понимаю, какую нагрузку мы на тебя свалили...       — Но...       — Подожди! — раздраженно оборвал его ректор. — Я понимаю: некроманты, преподавание еще и сюда тебя дергаем... но черт возьми, драка — это уже нонсенс.       Селиверстов передернул плечами.       — У ребята акклиматизация...       — Акклиматизация! — повторил Кольцов и с силой хлопнул ладонью по столу. — У наших акклиматизация, у их — адаптация, что еще скажешь? Зона комфорта, когнитивный диссонанс, параноидальная шизофрения?.. Хочешь — найду психологический словарь и буду зачитывать по порядку?       — Не хочу.       Кольцов вздохнул.       — Извини.       — Андрей Савельевич...       — Подожди, — снова перебил Кольцов. — Ты ведь сам все прекрасно понимаешь. Если Артур сейчас скажет "нет", то...       — Не скажет он ничего, — Селиверстов позволил себе легкую ухмылку. — Эльфы тоже не святые. А за них ответственен он.       Ректор махнул рукой.       — В общем, мы с тобой договорились?       — Прослежу, Андрей Савельевич, — кивнул некромант. — Строем будут ходить, если понадобится... да и... не будут они больше, не совсем же дураки.       Рихтер недоверчиво хмыкнула, но тему развивать не стала. Покончили с этим — значит покончили. Вместо этого она взглянула на экран ноутбука и щелчком пальцев заставила воду в чайнике нагреваться.       — У нас фон в норму пришел? — обрадовался Селиверстов не столько самому этому факту, сколько шансу сменить тему, потеплевшей атмосфере и возможности наконец-то присесть на диван.       — Нет, — покачал головой Кольцов, доставая сервиз. — Просто Таисия Михайловна нашла способ отслеживать его колебания.       — Кстати, Таисия Михайловна, — вспомнил некромант, пока женщина разливала чай. — А вы знаете Кристофера Матиса?       Завуч помедлила с ответом, следя, чтобы чай не перелился за край чашки. .       — Знаю, — кивнула она. — Работали одно время вместе. Он довольно талантливый волшебник. Неудивительно, что Уайтхед его к себе заманил.       Селиверстов внимательно следил за мимикой ее лица, но ни один мускул у нее не дрогнул, а голос звучал совершенно спокойно.       — А что?       — Нет, ничего, — поспешно ответил некромант. — Он просто о вас вспоминал, вот я и подумал...       — О чем? — уточнила Рихтер.       Теперь она внимательно смотрела на коллегу, которому вдруг захотелось, чтобы вместо обычных очков на нем были солнцезащитные, чтобы не было видно его бегающих глаз.       — Да ни о чем, — покачал головой тот, делая слишком большой глоток чая. Напиток пошел не в то горло, некромант поперхнулся и зашелся кашлем. Когда это наконец прекратилось, то он заметил смеющиеся искорки в зеленых глазах завуча. — О том, что нужно делать, я подумал, — ответил он и на всякий случай пояснил: —про древнюю магию.       Рихтер усмехнулась, отставляя в сторону свою опустевшую чашку и выходя из кабинета. Селиверстов и Кольцов последовали за ней, но по пути ректор незаметно для женщины положил ему руку на плечо и покачал головой: Рихтер расспросы не особенно жаловала.       Шли они недолго, четко следуя за Рихтер, которая даже не оборачивалась, зная, что коллеги идут на расстоянии пары метров.       Почти все, что могло причинить вред студентам было давно вывезено за пределы ОРУ, к примеру, на тот же самый Буян; артефакты же, над которыми в данный момент велись исследования были либо заперты в лабораториях, либо хранились у самих ученых. Собирать студентов по кусочкам или сталкиваться с проклятиями никому не хотелось, но зато все прекрасно понимали всю возложенную ответственность — как ни крути, а большую часть составляли несовершеннолетние, некоторые из которых только учились контролировать свою магию.       Но несмотря на это в ОРУ было небольшое помещение, которое собрало в себя все, что "жалко выбросить", "а вдруг пригодится", "всегда же было здесь", "очень полезно" и "в выходные точно выброшу".       По всему периметру комнаты стояли шкафы, заставленные книгами, склянками, бутылками, пузырьками, коробочками различных цветов и размеров. Причем навалено это все было так, что только у Петровича получалось выудить из этой кучи то, что необходимо, при этом не разрушив всю конструкцию.       Но сейчас его здесь не было, а вместо этого дверь приветственно распахнула Рихтер и вежливо отодвинулась на пару шагов, давая проход Селиверстову.       — Чем тебе помочь? — спросил Кольцов.       Некромант, двумя пальцами подцеплявший в этот момент одну из жестяных коробочек на полке так, чтобы на него не посыпался от неосторожного движения весь окружающий хлам, покачал головой.       — Знаете анекдот, — справившись со своей задачей, сказал он. — "Вам помочь или не мешать?". Вот мне сейчас не мешать.       Он открыл ящик у стоявшей тут же тумбочки и начал рыться там, периодически вытаскивая то, что необходимо, и складывая рядом.       Рихтер хмыкнула.       — У тебя некроманты еще одного зомби попросили?       — Ай! — поднимаясь, Селиверстов умудрился удариться головой о верхний ящик. — Что? — переспросил он у женщины.       — Я спрашиваю, ты в героя решил поиграть? Один собрался с древней магией справляться?       Селиверстов сложил руки на груди, но спустя секунду снова начал шарить по полкам, открывая и закрывая коробочки в поисках нужного содержимого.       — Она права, — подтвердил Кольцов. — Мы под ногами путаться не будем, но если ты там сознание потеряешь или инфаркт заработаешь, то будем начеку.       Прекрасные перспективы, мелькнуло в голове у Селиверстова, потеря сознания или инфаркт. Про то, что были случаи летального исхода при обращении к подобного рода магии он решил коллегам не напоминать. И они ему тоже.       До Буяна они тоже все добирались практически молча, Селиверстов с сумкой в руках, остальные налегке, все в темных плащах, которые в этот раз имели не только практическое значение и защищали от ветра, но и символическое, напоминая мантии, которые как нельзя лучше подходили для темных ритуалов.       На самом острове продолжилось молчание, но уже вынужденное — порывы ветра все равно перекричать было практически невозможно. Впрочем, были в этом и свои плюсы: Селиверстов мог сконцентрироваться на предстоящем ритуале, а Кольцов и Рихтер в очередной раз сделать выводы о Буяне и сравнить текущую ситуацию с более ранней.       Сбор щедро разбросанных ветром веток для будущего костра как ничто способствовал созиданию.       В этот раз конечным пунктом их маршрута был не райский сад, а небольшая поляна в глубине Буяна, где по кругу располагались высокие глыбы камней, при определенном ракурсе и при наличии определенных веществ в организме напоминающие фигуры животных. Вообще, это было очень древнее кладбище, на котором сохранилось несколько полуразрушенных надгробий, но внимание некроманта сейчас привлекали не они.       Селиверстов высыпал в центр на старое пепелище ворох принесенного хвороста и занялся распаковкой сумки, краем глаза следя, как Рихтер и Кольцов добавляют в образовавшуюся кучу еще сухих веток и укладывают их, образуя древесный шалаш, которому в скором времени предстоит вспыхнуть. Сам он опустился на колени перед ветками и разложил рядом несколько коробочек с сухими травами, фляжку, коробочку, в которой лежали перья и шерсть животных и птиц, последним из сумки показался шаманский бубен и колотушка, украшенная резьбой и рунами.       Селиверстов не был шаманом в общепринятом смысле, зато шаманами были те, кто запечатал древнюю магию в этих камнях, а им уже нельзя было намекнуть, что сейчас двадцать первый век и прыгать с бубном вокруг костра — это немного странное занятие даже по меркам Буяна, поэтому он, дождавшись пока коллеги закончат собирать будущий костер, посыпал сухие ветки порошком из трав.       Кольцов и Рихтер кивнули ему на прощание и покинули пределы поляны, напоследок оглянувшись. Существенным минусом было то, что камни стояли рядами и невозможно было увидеть за пределами поляны, что происходит в центре. А пронизывающий ветер, от которого сейчас был защищен Селиверстов, способствовал размышлениям о том, в опасной ли ситуации находится их коллега.       А он, оставшись один, сделал большой глоток отвратительной на вкус жидкости из фляжки, чиркнул спичкой, поджигая принесенную с собой бересту, положил ее в основание костра и стал ждать.       Постепенно костер разгорался все жарче, а сознание Селиверстова, наоборот, ослабевало, позволяя запаху дыма, смешанного с травами, увлечь себя в потусторонний мир. Он слегка барабанил пальцами по бубну, пока извлекая только легкие звуки, не претендующие ни на музыкальность, ни на начало беседы с духами.       За камнями постепенно появлялись призрачные силуэты зверей и птиц: лисицы, волка, ворона, зайца, ястреба, медведя. Сизый дым наполнил поляну, и полупрозрачные фигуры были слабо заметны, но они становились четче, начинали двигаться, а рядом с ними возникали фигуры охотников-шаманов, которые сурово смотрели прозрачными глазами на некроманта, который потревожил их покой.       Селиверстов терпеливо дожидался, пока фигуры станут четче, и только после этого поднялся на ноги и подняв бубен над головой два раза сильно ударил в него колотушкой. Где-то вдали каркнула ворона или это был призрачный ворон, понять было невозможно. На призраков зверей и птиц звук бубна подействовал как сигнал к действию, они начали носиться по поляне, норовя задеть Селиверстова кончиками крыльев, хвостов. Несколько раз ледяные прикосновения пронизывали некроманта до костей, но тот упрямо стоял, не двигаясь с места и словно превратившись в статую с бубном в руках.       Он снова ударил в него.       Потом после пауза еще два раза подряд.       Человеческие призрачные фигуры встали с другой стороны костра. Их было шестеро, все бородатые мужчины, в меховых шубах, шапках и в рукавицах. Кто-то старше, другие моложе, парочка вообще практически юные. Смотрели они испытующе, сжимая в руках оружие: лук, копье, меч, кинжал, булава и арбалет. На плечо стоящему в центре сел ворон и опять хрипло каркнул.       — Я прошу прощения за то, что потревожил ваш покой! — Селиверстов сопроводил свои слова еще одним ударом в бубен. — Я бы не сделал этого без особой на то нужды. Прошу позволить мне объяснить ситуацию и прошу вас посодействовать в защите и спасении Буяна.       Текст не претендовал на соискание первого приза в соревновании по ораторскому искусству, но был необходим хотя бы как попытка задобрить духов, которые могли и утащить к себе на тот свет при неблагоприятном исходе.       Охотник с вороном на плече едва заметно кивнул и, подняв копье, ударил им по земле. Бесшумно — копье было таким же бестелесным, как и его владелец, — но по земле пробежала едва заметная дрожь. Для Камчатки это, конечно, было не новостью, но призрачные звери мгновенно угомонились и подошли каждый к своему шаману, птицы предпочли занять место на плечах у своих владельцев.       — Мы слушаем тебя, маг, — глухим голосом произнес самый старый из шаманов с вороном на плече. — Все мы были встревожены положением дел на Буяне, даже мертвым неспокойно от магического фона. Мы, шестеро шаманов, когда-то защищали этот остров, но сейчас это дело живых.       — Я — некромант, — заявил Селиверстов. — Имя мое — Аркадий. И мне нужна помощь. Знают ли мертвые, что происходит на Буяне? Почему скачет магический фон? Почему вещие птицы предупреждают о чем-то страшном?       Он снова несколько раз ударил в бубен, звук становился все громче.       — Я — Быстрый Заяц, — произнес один из шаманов, возле которого сидел упомянутый зверь. Он выглядел значительно моложе остальных, в руках сжимал лук, а за спиной у него был колчан с призрачными срелами. — Я славился своей скоростью, а после смерти дух мой стал еще быстрее, но не может поспеть за разрушением Буяна. И тот, кто стоит за этим очень быстр и скорость его может увеличиться.       Селиверстов хотел уточнить, но в разговор вступил другой шаман и ударь он в бубен сеанс бы прекратился.       — Я — Зоркий Ястреб, — этот шаман тоже был молод, в руках у него был арбалет, а на плече птица, которая при звуке его голоса расправила крылья. — Я видел при жизни столько, сколько не мог себе представить человек. Но сейчас я подобно вещим птицам не вижу будущего, ибо оно покрыто мраком. Но тот, кто разрушает Буян видит. Он уже видел много за время своего существования, но хочет увидеть еще больше.       — Я — Могучий Медведь, — басом проговорил самый высокий из всех шаманов с булавой в руках. — Я славился своей физической силой, но здесь замешана сила другого толка. Сила магическая.       — Я — Хитрый Лис, — этот шаман выглядел противоположностью предыдущему — самый низкий, самый худой, с более жидкой бородкой, чем у остальных,. — Я знал многое и использовал эти знания, мог выкрутиться... — он воинственно поднял вверх кинжал. — И он тоже! — его голос стал громче. — И он тоже знает много. Он тоже выкручивался много раз.       — Я — Храбрый Волк, — тоже довольно молодой шаман погладил волка, сидящего подле него по голове, а другую руку положил на эфес меча. — Я был доблестен, смел и отважен. Но нужна великая храбрость, чтобы посягнуть на Буян. И он обладает ей.       — Кто он? — выдохнул Селиверстов, воспользовавшись паузой в их речах.       Шаманы потупили взоры. Совсем как десятый курс, который отчитывали за драку.       — Даже я — Мудрый Ворон — не знаю этого, — ответил последний шаман. — Знаю лишь, что человек не способен на подобное.       — Что он делает? — держать контроль становилось все тяжелее, некромант чувствовал, что еще немного и он свалится без чувств.       — Буян хранит много мертвых... — заметил Лис.       — И?       — Он может ими управлять!       — Это некромант? Или кто? — Селиверстов снова ударил в бубен, но фигуры уже начали таять, превращались в туман и обволакивали некроманта.       — Кости вместе. Одно тело. Буян. Власть. Сила. Слава. — Звучали вокруг голоса, то громче, то тише, а Селиверстов чувствовал себя, как на аттракционах, которые он ненавидел всем сердцем: все кружилось, к горлу подступило отвратное зелье, готовящееся вырваться наружу, в ногах вдруг появилась такая слабость, что он вынужден был опуститься на землю.       И он лишь на секунду прикрыл глаза, медленно вдыхая горький дым от потухающего уже костра и смешанный с ним свежий морской воздух, долетающий даже сюда в забытое всеми место.       — Аркадий! — послышались сразу два голоса рядом, а потом он почувствовал, как его лицо смачивают водой, подносят ко рту фляжку с чистой водой, которая показалась в этот момент лучшей наградой. ***       Рихтер с Кольцовым с двух сторон поддерживали своего коллегу, у которого глаза до сих пор были практически белые. Такого же цвета было и его лицо, на котором сейчас очень ярко проступала вновь пошедшая носом кровь.       — Буян. Знания. Не человек. Управлять мертвыми. Хитрость. Скорость. Мудрость. Сила. Зрение. — Бессвязно выкрикивал он пока ректор и завуч помогали ему прилечь на кушетку в медицинском кабинете.       Рихтер умелым движением влила в полуоткрытый рот некроманта половину пузырька с зельем-антидотом.       — Понимаешь, что происходит? — бросила она Кольцову.       — Могущественный "не человек", который может управлять мертвыми.       — Мертвыми управляют некроманты, и они вполне себе живые, — наблюдая, как постепенно розовеют щеки у Селиверстова, а дыхание его становится спокойнее, сказала Рихтер.       — Лич... — не шевеля губами, выдохнул Кольцов под рвотные позывы Селиверстова, который изрыгнул из себя остатки зелий в заботливо подставленный Рихтер таз.       Повисла тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием некроманта.       — Лич, — тихо повторила Рихтер. — Вот только что за лич?..