В другой вселенной

— не хочу быть драматичной, но если бы вселенная знала, как сильно я тебя люблю, то ей было бы стыдно быть такой маленькой, по сравнению с моей любовью к тебе.

Она была девочкой с россыпью веснушек на носу. Почему-то замечала их только я, но я знала каждый её миллиметр, это просто нечестно. В ней была особая магия, в каждом ее движении, хотела она того или нет. Она хотела казаться грубой, но я знала ее достаточно хорошо, чтобы увидеть через ее руки, через магию в них, что душа у нее была мягкая и просто израненная. У Хлои тяжелая жизнь и раскаленное солнце внутри, готовое вот-вот взорваться. Она говорила, что наказана Вселенной, и я кусала локти, потому что никакие мои слова не могли заставить ее шрамы исчезнуть. Я бы разбилась в лепёшку, если бы это помогло, но все, что я могла для нее сделать — не допустить новых. Все, что я могла для нее сделать — научить ее не обжигаться собственным пламенем. Я могла просто быть рядом. У меня в руках бесконечность и параллели.

«Бывают вещи, с которыми ты ничего не можешь сделать. Их надо просто переждать. Вот мы их и переждем. Вместе»

У меня тоже есть шрамы — у всех они есть. И Хлоя медленно, прикрыв глаза так, что я видела, как дрожат ее ресницы, целовала мои запястья. Она задевала кожу кончиком носа, и это было щекотно, но говорить об этом Хлое Прайс было самой большой моей ошибкой на свете. Она хитро улыбалась, улыбалась так, что внутри меня что-то сгорало, и запускала руки мне под футболку. Я ненавижу щекотку, но люблю Хлою Прайс, поэтому я послушно вертелась и визжала, наблюдая щемящее тепло в ее глазах. А потом она целовала меня, пока на всей планете не закончился воздух и не закончились мы.

«Поверить не могу, что ты не смотрела Короля Льва. Кошмар, это срочно надо исправить»

Хлоя говорит «да, пожалуйста» и целует мою шею. Она обхватывает меня обеими руками, и я чувствую, как гулко бьется ее сердце, как будто моё. Я поворачиваю голову, и этого достаточно, чтобы дотянуться губами до ее подбородка. Достаточно, чтобы она на час забыла о своих взрослых проблемах и почувствовала, что мир бывает не так жесток, когда есть мультики от Дисней и есть, с кем их посмотреть.

«Если сдаваться, то только по любви. Сдавайся, Колфилд»

Глупая, глупая Хлоя, состоящая из намеков и игр, дышащая молчаливыми признаниями. Быть с ней — ходить по тонкому льду, каждый день находить в ней новые загадки и ломать голову над ответами. Но Хлое нужны не ответы, Хлое просто нужен кто-то, кто смог бы ее сломать и обнять после. Глупая, глупая Хлоя, как же ты не понимаешь, что я здесь, чтобы починить тебя. У Хлои в глазах звезды, и она шепчет такие нежные глупости, что я в ужасе, как она легко влюбила меня ими в себя. Хлоя смотрит прямо, без капли смеха на лице, и я на секунду всем им верю. Она так редко бывает полностью открытой, так редко потоком говорит что думает, что такие минуты для меня на вес золота. Я люблю Хлою Прайс. И повторяю это про себя без остановки, когда она поцелуями опускается вдоль моего тела и пачкает мной сначала руку, потом рот.

«Если бы ты хоть на секунду могла бы увидеть себя моими глазами, Макс»

Хлоя говорит комплименты невзначай, и каждый раз я упорно делаю вид, что умею дышать. Казалось таким диким слышать подобное от самой прекрасной девушки на свете, как будто не про меня, как будто о ком-то другой. Но нет. Она здесь, она смотрит на меня так, как никто больше никогда не посмотрит (мне и не надо), и говорит, что я прекрасна. Хлоя говорит это, и у меня в голове вакуум от чувств. Я люблю каждую ее улыбку. Я люблю быть рядом с ней. Я люблю слушать ее, я люблю мочь это делать. В другой вселенной я люблю Хлою Прайс.