Еще один титан на голову Разведки

Сознание возвращалось медленно и можно сказать, что мучительно. Вновь. Капрал поморщился – опять, вот уже в который раз, это треклятое осознание того, что он не помнил, как отключился. Вновь история пошла по уже накатанной колее. Еще немного и подобные пробуждения станут традицией. Глаза разлипаться особым желанием не горели, но брюнет одержал над собой верх, резко распахнув их. Определенно, это какое-то проклятье, петля времени… Потолок, пыль, которую с него не счищали вот уже кажется как сотню лет, какая-то кожа в углу поля зрения… Кожа? Капрал тут же подскочил, но не смог это осуществить в полной мере, плюхнувшись обратно: руки с обеих сторон что-то крепко накрепко удерживало. Переведя взгляд на источник загвоздки, Аккерман обнаружил уже такую знакомую за последнее время структуру. Его кожа превратилась в твердую субстанцию, которая неровной объемной кляксой находилась в углу тюрьмы. Клякса была больше похожа на комок лапши, с весьма остроконечными макаронинами. Но, что самое главное, Леви лежал как бы поверх этой кляксы, однако ее часть надежно прикрывала тело Сильнейшего Воина Человечества, явно защищая от чего-то. Где-то внутри кляксы что-то громко сонно простонало, из-за чего капрал, резко дернувшись, чуть не вырвал сам себе руки. Еле слышно выругавшись, брюнет попытался каким-либо образом заставить структуру кляксы размякнуть или разломаться, выпустив его, но при невольном повороте головы впал в ступор: нечеткий кусок какой-то кожи в углу поля зрения вдруг как-то резко приобрел очертания и смысл. В метре от капрала, чуть-чуть не доставая до кляксы, торчала задница. Весьма приличная такая задница, в меру упитанная. Титанья. Подавившись воздухом, Леви молча уставился на зад. Зад, словно почувствовав капральский взгляд, резко дернулся. По комнате откуда-то пронесся какой-то не то пердящий, не то утробный звук. Капрал Аккерман молился всем богам, чтобы звук шел не из задницы, а из любого другого места ее обладателя. У титанов нет полноценной пищеварительной системы, но кто знает, может этого олуха извращенная природа сделала исключением? Нет, все же не из задницы, это вызвало глубоко внутри души капрала облегченный выдох. Спустя минуту после первого урчания, донеслось второе, с уже откровенным поскуливанием. Только сейчас до брюнета дошло, что в буквальном смысле в метре от него находится титан. Йегер. Застрявший в крохотной комнатушке пятнадцатиметровый титан! «Очкастая…» - обреченно догадался брюнет, заведомо бесполезно дернувшись. В памяти тут незамедлительно начали мелькать картинки последних событий: ковер, Ханджи, похищение, «самокрутка», Дьявол, рычащий что-то из недр самого ада… гигантский молот… «Военный молот. Нет, Молот войны» - тут же невольно поправил себя Леви, пытаясь сконцентрироваться на том, что было дальше, а дальше было, а дальше было… Да ничего дальше не было. Йегер просто рванул во вторую ипостась, чьи беззащитные тылы сейчас мог лицезреть брюнет. Йегер что-то опять, в который уже раз, виновато проскулил, но Аккерман не слышал. Устало откинувшись назад, капрал просто не понимал, что теперь делать. Что с Ханджи? Жива? Но где? Не похоже, чтобы здесь выжило что-то помимо его самого и чертова олуха, занявшего собой почти всю тюремную комнатушку, не считая тех жалких крох расстояния, где Сильнейший Воин Человечества был зажат между кляксой и задницей. Не очень-то и жизнерадостная перспектива. Что-то где-то всхрапнуло… или от всей души поддало газку. К этому выводу вдруг резко пришел капрал, подскочив, стоило только заслышать еще один сей странный звук, исходящий откуда-то сзади. Но откуда сзади? Там же только стена и структура! Ну и сам капрал, естественно, но Леви точно был уверен что… что это только что сделал не он! Тогда в чем причина? Вот только данный факт прошел мимо этого что-то, поэтому оно неприминуло издать еще один подобный звук. Леви насторожился: от ситуации, в которой он находился сейчас, можно было ожидать любой ж… любого исхода, ж уже и так здесь, прямо напротив Аккермана. Не прекращающее издавать странные пердящие звуки нечто, наконец, смогло взять над собой контроль или его часть, издав еще один звук, до боли походящий на тот самый, который и был причиной чуть заживо не выдранных рук капрала. Леви чертыхнулся. И почему этот голос ему смутно знаком? До такой степени смутно, что век бы его не слышал, похоронив ее в склепе, красноречиво именуемом «лаборатория», лишь бы избавиться от этой чокнутой с очередной ее гадостью – лекарством, как утверждает сама ученая. «Жива» - констатировал факт Леви, облегченно выдохнув. Нет, Аккерман подсознательно не сомневался в том, что главный псих Всея Разведки жив, просто тут кому угодно поплохеет, стоит вспомнить только превращение Эрена. Не будь капрал сам титаном, в чем теперь нисколько не сомневался, их бы просто изжарило от раскаленной температуры прежде, чем впечатало в стену. Как бы не прискорбно это было признавать, но брюнет нехотя смирился, что без услужливо вовремя сработавшей структуры здесь бы сейчас лежали две подкопченные индейки по-Разведотрядовски. - Ле~еви~и, - донесся откуда-то страшный скрипучий звук, в котором человеческий голос можно было разобрать очень проблематично и под большим пыточным усилием над слухом. От звука открытия доисторического саркофага, что являлся, по идее, голосом Ханджи Зое, до костей пробрало не только самого капрала Аккермана, заставив того во второй раз чуть не распрощаться с руками, но и задн… Эрена Йегера – его единственная доступная зрению начальства часть ощутимо дернулась, испуганно сжавшись и покрывшись мурашками. Стараясь игнорировать факт того, что примерно в метре от его тела находится сей редчайший предмет искусства, как тварь дрожащая, Леви, пытаясь вернуть себе прежнюю безэмоциональность голоса, чтобы ни в коем случае не показать олуху и самой чокнутой, что бесстрастная душа Легендарного Воина испугано сжалась, стоило только ему осознать последствия взрыва, искренне поинтересовался: - Очкастая, ты там жива? Лучше тебе быть мертвой… Зое хотела что-то прохрипеть в ответ на первое капральское предложение, но стоило ей заслышать и расслышать второе, как под структурой, точнее где-то глубоко внутри нее, что-то резко завозилось и заскреблось – ученая смекнула, что сейчас лучше дезертировать, дабы, не дай Бог, не разъярить еще больше кор… всеми любимого в Разведотряде брюнета! Не успел Леви попытаться что-нибудь съязвить про непробиваемость структуры, как до слуха донеслось удивленное и крайне обескураженное «Ой!», произнесенное уже менее потусторонним голосом – Ханджи явно пришла в себя. Похоже, что ученая, наконец, рассмотрела, что находится отнюдь не на мягкой перине и даже не на типичной кровати Разведки, а внутри гигантского кома дешевых макарон. - Л-леви! А, хрум, почему я, хрясь-хрясь, в лапше? – просипела Зое, судя по звукам, решившая еще и продегустировать качество «лапши». - Потому что тебе ее кто угодно готов на уши навесить, а ты ведешься! – до Леви дошли ощущения от структуры – собственной кожи и ощущения от решившей уже не грызть, а попробовать рассосать, на манер своих «таблеток», «лапшу» ученой были не очень-то и приятными. Зная Зое, Аккерман даже бы не удивился, если бы чокнутая, на манер леденцов, высосала всю структуру, выбравшись и освободив еще и самого Леви из плена собственной структуры. Спустя секунду Зое, словно прочитав мысли брюнета, брезгливо сплюнула, отстранившись от «каки». Леви брезгливо передернулся. Схаркнуть на структуру, все равно, что схаркнуть на кожу, ведь разницы нет, потому что структура – это и есть кожа! Определенно, Ханджи добавила себе плюсиков и переместилась на первое место в списке тех, кого капрал готов был сейчас удушить собственными руками, главное эти руки было только достать, а там уже можно будет и с антисанитарией покончить! Сам не зная, как потерял контроль над эмоциями, Аккерман тихо зарычал, каким-либо неведомым образом пытаясь «вытереть» структуру от продукта чьей-то слюнявости. Как на зло, бывшая можно сказать, что каменной структура не желала как-нибудь разматываться или обтереть об наглую ученую ее же слюни или сопли, от Ханжди Зое любой гадости можно ожидать. Ничего не понимающий Эрен, пуще прежнего вздрогнув от тихого рычания какого-то койота где-то позади, начал стремительно соображать, сколько времени ему понадобится на регенерацию, если псина решит закусить его мягким местом. Бывший кадет особым желанием терять плоть зада не горел, поэтому, понадеявшись, что мелкая, по сравнению с ним самим, неведомо как оказавшаяся в тюрьме шавка, испугается резких телодвижений, начал пытаться, как ни странно, резко дрыгать самым мягким местом в разные стороны. С остатков потолка, не известно каким чудом еще держащихся и неизвестно каким кретизмом сквозь которые не высовывался Йегер, тут же посыпалась мелкая пыль – кажется, вот-вот кто-то может схлопотать кирпичом прямо по маковке. Леви, уже сочинивший мысленно идеальный выговор ученой, резко подавился воздухом, когда смог лицезреть быстро приблизившийся титаний зад в паре миллиметров от своего лица. К счастью, зад, как быстро приблизился, так и отдалился, но чокнутый олух начал размахивать им взад – вперед, влево-вправо, тем самым беся свое короткостриженное начальство еще больше – с каждым разом количество миллиметров расстояния до носа капрала заметно уменьшалось. Такого издевательства над собой с двух сторон, Леви терпеть был не намерен. Мало было Зое, взвесившей все «за» и «против», оттого вернувшейся к попытке все же разгрызть испорченную лапшу, о чем она не забывала постоянно шипеть, ругая ее «производителя», так еще и Йегер внезапно воспылал потерей мозга. Поэтому капрал, что есть силы рванувшись, резко откатился в бок, мигом забравшись в единственный свободный от туши Йегера и структуры угол – спасительное место, куда эти чокнутые явно не сумеют добраться в ближайшие пару минут. Аккерман с досадой прошипел: он благополучно вырвался, докатившись до угла, но обе руки, что были никак не разграничены от структуры, отчего та являлась их прямым продолжением, остались со структурой вместе с остальной частью «лапши». Больно было, но лишь в первые секунды, однако даже этих пары секунд хватило, чтобы безэмоциональное лицо капрала на пару мгновений сменилось гримасой агонии – обе руки разом, вырвавшись почти по плечи, остались на месте. В прошлый раз по телу Аккермана разносился адреналин, именно поэтому недавняя потеря конечности была не так болезненна, как эта – мозг просто приказывал телу поскорее убраться подальше от штаба, почти игнорируя все раздражители, чего нельзя сказать про этот раз. Меньше чем через секунд пять, агония стала постепенно становиться меньше, сходя на нет – к делу подключилась регенерация, как в первый раз за эти сутки. Йегер, еще немного поразмахивая своими тылами, в чем-то удостоверился и, с явным выдохом облегчения, прекратил свое занятие, а жаль. Капрал Аккерман с интересом наблюдал за тем, что будет, когда Йегер со всего размаха впечатается в структуру, но не судьба – олух в последнем замахе был лишь в половине миллиметра! Зое продолжала увлеченно поедать структуру. Удачно или нет, Леви не мог знать, но, судя по звукам, либо структура, разорвав связь с хозяином, начала испаряться и разрушаться, либо Зое на самом деле была вампиршей, с просто зверски мощной челюстью,так как хруст и звук отламываемых кусков «камня» отчетливо доносился и до капральских, и до Эреновских ушей. Леви был благодарен чокнутой в какой-то мере – ее хруст и чавканье лучше некуда перекрывали собой тихое шипение – звук отрастающих рук Сильнейшего Воина Человечества. На регенерацию конечностей понадобится еще несколько часов, что было весьма крупной досадой для Аккермана. Брюнету оставалось только надеяться, что Йегеру не хватит ума вылезти в дыру в потолке, а Зое сожрать всю его структуру, иначе это будет просто катастрофой. Одно дело, когда капрал Аккерман каким-то чудом возвращается с того света раз за разом, а совсем другое, когда капрал Аккерман сидит в углу без рук, от которых клубами валит пар, регенерируя недостающие конечности. Тем временем Эрвина Смита от нового штаба отделяла пара километров.