Еще один титан на голову Разведки

Леви мрачно сидел на кучке камней, бывших когда-то ранее одной из стен ветхого замка, исподлобья наблюдая за проходившей тренировкой. По бокам от капрала молча стояла четверка самых крепких парней – Элитный Отряд был приставлен к Йегеру, но импровизировать и выкручиваться все же как-то нужно было, что просто не могло не злить Аккермана. Новые надзиратели явно не знали такого понятия, как личное пространство, неуверенно мнувшись даже под дверью туалета, так и норовя распахнуть и убедиться, что Леви Аккерман все же не совершил побег… через чертову бедзну! Понять солдат можно было. Одно дело молчаливыми статуями стоять рядом с мальчишкой-титаном, а совсем другое – рядом с начальством. Начальство, в отличие от слушающегося титана, может потом любой неверный, на его взгляд, проступок с ним еще ой как припомнить. Поэтому четыре крепких, переживших ни одну вылазку, солдата сейчас вели себя, как девушка на первом свидании – старались уткнуть куда угодно взгляд, лишь бы не смотреть на капрала… и сбежать из-под охраны его при любом малейшем предлоге, но такой предлог, как на зло, не горел желанием попадаться ни одному из несчастной четверки. Солдатам оставалось лишь тихонечко грустно и затравленно вздыхать, тоже наблюдая за проходившей тренировкой Разведкорпуса. Дня три назад, кажется так, они еще и не подозревали о своей участи, не решаясь, что делать со странным тролем или огром, чья жуткая морда торчала в опасной близости от главнокомандующего Смита и от лидера отряда Наблюдения. Но случилось странное: огр вдруг резко обмяк и от него повалил клубами пар. Титан, значит не соврал огр и это действительно орали позади него капрал Аккерман и Ханджи Зое, озвучивая. Части солдат не повезло – их отправили наверх, разобраться в чем дело. Первым, что предстало глазам ничего не понимающих бедолаг – неприлично лысый, по сравнению с харей, видимый клочок испаряющейся туши, заслонившей собой почти весь обзор. Если присмотреться к не заслоненному клочку пространства, что легионеры и сделали, можно разглядеть где-то справа торчащую примерно в метре от пола человеческую задницу в белом, примерно в полутора метрах от нее была еще одна точно такая же задница, но на сей раз чуть-чуть повыше над уровнем пола. Завершала столь странную композицию третья задница, бывшая на пару десятков раз крупнее своих сотоварищей и торчавшая выше всех. Все задницы, что удивительно, двигались в такт, словно танцуя какой-то сумасшедший танец. Вверх-вниз, влево-вправо, и сначала! Танец выполнялся великолепно, никто даже на долю секунды не выбивался из ритма. Один из солдат даже прослезился, хлюпнув носом и сообщив, что только балетной музыки не достает до полноты величайшего шедевра. Словно почувствовав не ладное, одна из задниц, на секунду прекратив тщетную попытку спрятаться между тушей титана еще глубже, или противоположный ей конец издал громкое, немного придушенное, но отчетливо-капральское шипение. Разом посерьезневшие солдаты переглянулись. Это был приказ или несварение желудка? Спустя час туша титана истлела совсем, оставив от себя только скелет. Недовольный капрал, неизвестно каким чудом не превратившийся в копченое мясо высшего сорта, молча поднялся и, поняв, что переигрывать уже нет смысла, потыкал носком сапога Зое. Зое в ответ лишь всхрапнула, поудобнее облапив одну из костей Йегера, чтобы использовать ту в качестве подушки, и увлеченно распускала слюнявость во сне. Солдаты, все это время караулившие испарение титана сверху и время от времени что-то громко оравшие главнокомандующему, первыми рискнули спуститься, получив приказ. Следом рискнул зайти и Эрвин, тихо приоткрыв дверь и, схватив за шкирку Майка, выставив его перед собой, чтобы точно не умыкнул. Майк в панике выпучил просто почти физически невозможно свои глаза, неотрывно смотря на демона. Растрепанный, весь перемазанный в пыли, грязи и еще какой дряни, в рваной одежде с отсутствующими рукавами и с усталым видом, «демон» еле держался на ногах, из последних сил стараясь спрятать на удивление чистые руки под остатки одежды. В таком виде демон был больше похож на замученного узника, чем на создание Преисподней, но все равно заставлял волосы на голове Закариаса шевелиться от дикого ужаса. Причиной тому был взгляд капрала – только подойди – убьет. Эрвин замер позади Майка, солдаты, словно следуя немому приказу, тоже замерли, кто где стоял. Главнокомандующий отстранено рассматривал Леви Аккермана, не решаясь что-либо сказать. Эрвин помнил этот взгляд… В ту самую первую и последнюю вылазку для близких капралу людей… В ту самую, когда Легион Разведки обрел Леви Аккермана. Вот только сейчас этот взгляд немного изменился, стал еще более суровым, а сам капрал, хоть и не заметно для остальных, но косится на дыру в потолке, стоя под солнечными лучами. Что-то тут не так. К этому выводу Эрвин пришел моментально. Аккерман явно и очевидно что-то задумал, только подойди и он воплотит это в действительность. Леви, упрямо смотря на Смита, за спиной под рубашкой больно стискивал не успевшие еще до конца отрасти кисти, причиняя себе боль и увечья. Оставалось только поставить себе цель и тогда он без сопротивления со стороны Разведки, загнанной врасплох, сумеет с легкостью покинуть стены этого замка в титане… В тот момент брюнет мысленно осекся, потому что то самое чувство, что на протяжении вот уже долгого времени ему помогало, тихо и подленько хихикнуло при мысли о нахождении в шее титана и того, как Сильнейший Воин Человечества будет потом как-то оттуда выбираться. Аккерман насторожился, не понимая в чем причина такого странного поведения его дополнительного чувства самосохранения, твердившего словно «Беги-беги, все равно с места не убежишь». Уйдя в себя и стараясь все разложить по полочкам, чтобы понять в чем причина этого осознания и почему он не сможет физически сбежать в теле титана, Леви пропускал мимо ушей все сторонние звуки. Поэтому весь треп, а именно этим и показалась попытка солдат или Эрвина что-либо сказать, прошел как-то мимо его. В один момент Смит устало махнул рукой, солдаты тут же окружили не заметившего этого капрала. Главнокомандующий, устало и обреченно вздохнув, пошел на выход. Леви, не осознанно, на автомате, пошел следом, вызвав выкрики у солдат, которые точно так же были отфильтрованы. Снова начал реагировать капрал на окружающую действительность только тогда, когда понял, что он просто безнадежно не может понять в чем причина. По-хорошему, стоило бы забежать в далекий лесочек и попробовать превратиться в титана самому, но глупо оставлять олуха на такое колоссальное количество времени без присмотра. Опять чего на творить может и попробуй его потом еще откуда живым выковыривай. Настоящим сюрпризом и подлянкой для Леви стало наличие у него собственной охраны… Надзирателей, заперевших, как оказалось, сперва его в комнате, а когда брюнет выпрыгнул из окна, окруживших и отчаянно оравших, чтобы он, капрал, не смел и с места двинуться. На вопли тут же сбежалась почти вся разведка, а Леви с раздражением спустя минут десять выслушивал от Эрвина, что теперь так будет всегда, пока он лично не придумает, как избавить Аккермана от дурной славы. Верить в то, что Леви Аккерман предатель, Эрвин отчаянно не хотел и потому пошел даже по своим меркам на самоубийственные меры – сокрытие самого разыскиваемого преступника от вездесущих Военных полицейских. Только главное теперь, чтобы сумасшедший пастор не приехал… Веселье иначе пойдет в гору, как и седые волосы главнокомандующего. Сам капрал не понимал в чем причина того, что его не только отстранили от всех дел, приставив кучку нянек, но и вообще, что происходит. От кого его укрывать? От фанатиков? Пастор, что ли, чего опять наплел? Не раздражать капрала кучка, в буквальном смысле, усатых няней просто не могла. Стоило капралу сесть за стол в столовой, как рядом с ним незамедлительно плюхались два красных от смущения и неуверенности, но смердящих потом и немытой кожей бугаев, что было просто как красная тряпка для быка по отношению к Аккерману. Поэтому, когда столь зловонючее сопровождение неотрывно следовало за своим начальством в душ, также, как и с туалетом, так и норовя пролезть в одну кабинку с ним, полуживым, а не полудохлым из душевой мало кто выползал на четвереньках, в последней надежде вытягивая руку вперед и перепугано сверкая глазами напоследок жизни. Когда стоны ужаса, боли и паники в первый раз раздались из душевой, то рекордное количество солдат и Эрвин с Майком и приведенным в себя Моблитом тут же материализовались в душевой, чтобы тут же быть окаченными горячей водой из ведра – дезенфицировать настолько запущенных солдат можно только кипятком, другое заразу не проймет, может отстанут глядишь. После того раза, когда вопли возросли в геометрической прогрессии – Леви не пожалел воды, но не рассчитал силы, отчего ведро с легкостью выплеснуло воду куда дальше планируемой траектории, к визжащей мускулистой туше перепуганного солдата. Словом, позже Леви с грустью отметил, что вода тут мало нагрелась – солдаты и Эрвин с компашкой всего-то раскраснелись от душа. Явно не порядок, потому что для самого Аккермана горячая вода вообще была… не горячей. Она была никакой, как температура своего же тела при прикосновении к себе. С задумчивым видом крутя в руках пустое ведро и краем глаза наблюдая за резко поломившейся в пустые кабинки Разведкой, чтобы хоть как-то охладить ожоги, брюнет думал о том, что было бы неплохо искупать и Йегера, а то капрал даже, сколько ни старался, не припоминал того, мылся ли олух после того, как его из мертвой туши решили вытащить. Точнее, только еще решили и собирались, потому что олух вдруг неожиданно свалился с титана ничком сам. Куда конкретно Леви не знал, потому что, как Ханджи, решил самопожертвенно застрять где-то меж частей тела титана, тщетно пытаясь скрыться и образуя трио артистов в экспозиции… А сейчас Сильнейший Воин Человечества мрачно и угрюмо сверлил взглядом того, кто сегодня является тренером. Тренер, покрывшись мелкой испариной от прожигающего взгляда в спину, старался обеспечить все муки ада тренируемым, чтобы капрал, наконец, смилостивился и прекратил исторгать из себя ауру старухи с косой. Выходило у него откровенно плохо, потому что, в сравнении с капральскими тренировками, это был просто рай для солдат. Аккерман перевел взгляд в другую сторону. Где-то там, за углом неприступного замка, сейчас вторая часть Разведкорпуса быстро и умело грузит телеги и собирает припасы, проверяя оружие к завтрашней вылазке. Леви тихо вздохнул. Куда их? Даже такой малочисленный корпус, как Разведотряд редко когда брал новичков в первую же после их выпуска вылазку – заведомо бесполезно. Юнцы, которым где-то по 15-17 лет, погибнут, пытаясь выпендриться, срубив побольше мяса с шеи всех встречных титанов. А теперь у Разведкорпуса просто нет иного выбора. Закклай хоть и оставил Йегера Разведке на растерзание, сквозь смех утирая выступившие от него слезы, но народ беспокоится. Простые люди, которым злющие Культисты сейчас пытаются настоятельно втюхать какой-то бред и неправду, поэтому медлить нельзя. Легион Разведки вынужден как можно быстрее показать этим людям истинную ценность Эрена Йегера, пока в этих стенах не вспыхнуло восстание. Леви еле заметно ухмыльнулся кончиком губ, но тут же одернул себя, удивившись своей эмоциональности за последние дни. Олух кого угодно доведет до дурки, но плюс в том, что Йегер титан… А Леви ведь тоже… вот только никто об этом пока не знает и Аккерман не даст узнать в ближайшее время. Пусть это останется козырем на крайний случай, но опробовать свое тело титана все же стоит. Как бы незаметно умыкнуть из-под носа усатых, но теперь приятно благовоняющих ромашкой солдат? Ничего не скажешь. Четыре небритых хари. И все в порядке возрастания усатости! Начиная от тараканьих жиденьких усиков, заканчивая мощными свисающими чуть ли не до шеи усищами! У Эрвина определенно хорошее чувство юмора… Брюнет тихо и аккуратно, не вызывая напрасных лишних телодвижений,покрутил головой по сторонам. Тени нигде поблизости нет, тренирующиеся слишком заняты, тренер отвернул голову к ним, няньки искренне пытаются телепортироваться куда-нибудь от своего объекта охраны… кустов нигде нет, куча какой-то дряни, подозрительно похожей на навоз,куча с кирпичами, на которой он сидит, слишком низкая… а другая вообще отвратная! Определенно нужно потом заново вдалбливать в эти юные и не очень дарования понятия об гигиене и уборке! Двери никакой поблизости нет, откатиться или уползти невозможно – кто-то налажал со стиркой и теперь большая часть Разведкорпуса ходит в ярко-апельсиновых куртках; какая-то ветхая бочка, да один торчащий тощий сорняк – вот и все укрытие! Погодите-ка, бочка!!! Незаметно, но неотвратимо Леви начал медленно съезжать с кучки кирпичей вниз, делая вид что ему слишком скучно, поэтому капрал решил немного «прикорнуть» на солнышке, прикрыв глаза. Няньки, при мимолетном взгляде в сторону начальства, не увидев темной макушки перед ними, тут же запаниковали, но расслабились, заметив, что капрала «утомили» бездарные тренировки откровенно отлынивающих солдат, поэтому усатые няни тут же взбодрились и распушились, расслабившись, и начали теперь откровенно наблюдать за тренировками, ни на что не отвлекаясь и тихо перешептываясь о сегодняшнем меню в столовой. Леви только это и нужно было. Прислушавшись к окружению и поняв, что кучка усатых балоболок нашла себе занятие поинтереснее, Леви тут же, даже немного хитро, распахнул глаза, бесшумно откатившись в сторону бочки. Быстро юркнув внутрь и благополучно шмякнув бочку на бок, Аккерман тут же перевернул ее вверх дном. Вот он и в домике. Бочка оказалась старая и трухлявая, как раз на выкидку и выставлена. В ней было несколько дыр и прорех – отличные прорезы для глаз. Увлеченные спором о пюре или соплях, являющихся ничем иным, как овсяной кашей, солдаты не заметили толстую бочку, упрямо и нагло ковыляющую мимо них по направлению к углу замка, по пути нечаянно вписавшись в пресс одного из няней. Вот только не вовремя обернувшийся тренер выпал в осадок, перекрестившись. С этим чертовым замком точно что-то не так! Мало того было самообрушивающихся и заваливающих титанов потолков, так еще и это! Точно кто-то помер! Уже посреди белого дня предметы на глазах у всех двигаются! Да еще как! Вразвалочку и нагло! Громко сглотнув, белый, как мел, тренер обернулся обратно к солдатам, искренне стараясь сделать вид, что ничего не видел, а дух, по легенде, все-таки покойной графини, зачем-то решившей побродить по миру в дырявой бочке, это так, привиделось. Капрал тем временем дополз до угла, свернув, пополз в сторону открытых ворот. Вот не найди на Эрвина непонятно что и останься капрал при обязанностях, то он уж непременно натянул уши на одно место этим разгильдяям! Словно короли все поголовно! Двери закрывать никого, значит, так и не научили?! Выковыляв за пределы ворот и попутно свиснув чертовой кляче, что с интересом шла все это время за странной, возможно, аппетитной и съедобной бочкой, капрал остановился только спустя еще сотню метров, скинув с себя бочку. Чертыхнувшись и убедившись, что за время его отсутствия Разведка еще и лошадей привязывать разучилась, Леви кое-как вскарабкался на клячу, обалдевшую такой подставе со вкусняшкой и замене ее на совершенно не аппетитного мужлана. Кто-то где-то завопил что-то об соплях или блевоте, заставив брюнета брезгливо передернуть плечами и заставить лошадь тронуться с места. Обиженная на весь мир кляча решила, что мерзкому человечишке не помешало бы быть укаченным до смерти, поэтому, не жалея сил, рванула на самой максимальной скорости, на которую только и была способна. Аккерману только это и надо было. День уже медленно перетекал в вечер, а ему нужно не только в титана обратиться, но и попытаться как-нибудь потренироваться в бою. Лесок, вроде прилично высоковатый и не жиденький, нашелся не быстро, но стоило ему найтись, как уставшая кляча, давно забив на свою месть из-за которой себе же хуже оказалось, показушно-медленно пошла в лес. Чертыхнувшись и шепнув пару не самых лестных слов, отчего лошадь почему-то заметно приободрилась и пошла еще медленнее, капрал спрыгнул с нее, даже не привязывая – умная тварь, с волками общаться точно не желает, поэтому и припустила в шаге, ползя где-то следом. Примерно час еще прошел прежде, чем Леви все-таки нашел подходящую поляну, хорошо освещаемую солнцем. До заката было еще часа два примерно, поэтому нужно поторопиться. Встав в центр поляны и пошугав наглую животину, зловещим силуэтом так и желавшую нависнуть над человеком, покидав от безысходности в упрямую клячу даже ветками, которые лошадь выразительно ловила, перекусывая пополам, брюнет картинно сдался, на что строптивая скотина отреагировала крайне радостно, возликовав очку в свою пользу и ненадолго отвлекшись на доведение до инфаркта бедной белки, что имела наглость находится близко к ее величеству. Переключив внимание на свои руки, капрал достал из кармана чудом припрятанную во время завтрака вилку. Идеально чистую припрятанную вилку, если быть точнее. Мало того, что один нянь тупой попался, раз подумал, что его вдруг внезапно решили обделить столовыми приборами, сравняв со свиньей, отчего тот пошел громить бедных солдат, дежуривших сегодня на кухне, так еще и внимания никто не обратил, что начальство в душ пошло не только с полотенцем. Борясь с желанием хлопнуть себя по лицу от всей нелепости ситуации, Леви, закрыв глаза и представив в качестве цели защиту чего-то, чего, увы, не придумывалось, со всей силы всадил вилку в руку. Кляча, добравшись до белки и уже разинув рот, чтобы проглотить несчастную, замершую от страха на месте, заслышав громкое шипение удава-переростка, подпрыгнула и мигом взлетела на дерево, противореча лошадиной природе. Аккерман стоял посреди поляны, шипя проклятья в сторону Йегера и пытаясь выдернуть насквозь пробившую руку вилку. Повозившись с застрявшей между костей кисти железякой и отшвырнув ту после ее изъятия из плоти, Леви безэмоционально наблюдал за тем, как от руки пошел пар. В чем логика? Как Йегер превращается? И как превращаться ему? Вроде, ведь все идет как надо! Даже осознание в голове то же говорило, но эффекта нет. Еще час повозившись с протыканием кожи до крови и мяса, укусами ее, капрал признал свое поражение, развалившись на поляне и наблюдая за заходящим солнцем. Похоже, что придется возвращаться сюда еще не раз и начинать с утра. Может, когда утро и солнце светит ярче, то легче превратиться? Повернув голову на бок и глянув на дерево с сидящей на нем по-коальски клячей, затравленно и умоляюще глядящей на спасителя-коротышку, Леви понял, что вечер обещает быть еще ой как веселым…