Ответы Кошатницы

      Старик сидит в плетёном кресле-качалке, старушка напротив него, сгорбилась на стуле. Старая веранда почти исчезла, прикрытая ветвями деревьев и кустарников, оплетённая жимолостью и хмелем. Разлапистая, многоствольная сосна закрывает маленький домик в Лесу от чужих взглядов. На столе между стариками стоят две кружки чая. Пар от горячего травяного отвара поднимается вверх, смешиваясь с клубами дыма. Дед задумчиво курит, прикрыв глаза. Старушка смотрит на него. Табак с ванилью, сосновые иголки, тимьян и иван-чай, тоненький звон серебряных колокольчиков, тихий смех, запах пожелтевших затёртых страниц, разноцветье исписанных стен, хруст скорлупок штукатурки под ногами, шёпот призрачных голосов... Ветер треплет лохмотья бумажной коры на сосновой верхушке. Солнце бросает оранжевые закатные искры в глаза. — Они все ушли. И забыли... — Да, одни давно запутались в паутине Наружности. Она держит не хуже твоей, между прочим. Кто-то до сих пор не проснулся. Сбежал в Изнанку и потерялся окончательно. Старик, чиркая зажигалкой и пытаясь вновь раскурить трубку, сипло хихикает. — Для некоторых Изнанка сейчас ничем не отличается от Наружности. Но ведь нельзя же открыть дверь, не дёрнув за ручку... Получить ответ, не задав вопрос. — Тебе больно, что они забыли? — А хоть один человек захочет что-то рассказывать, если его не слушают? Если в ответ ты не чувствуешь одобрения, не слышишь восхищённых вздохов! Если никто не подтверждает исключительности твоей совершенной личности? — Черты старика на миг становятся мальчишескими, глаза раскрываются шире, в круглых Чёрных Дырах зрачков загорается искорка. Но тут же гаснет. Дед, зябко передернув плечами, кутается в плед. Старушка подходит к нему, и встав за спинкой кресла-качалки, кладёт руки на плечи старика. Оба молчат, прислушиваясь к многоголосому щебету птиц в ветвях за перилами веранды. — Осталось только три? — Да, три стены. — А наше окно, спальня? Старушка еле заметно покачивает головой. Зажмуривается. По морщинкам-дорожкам вниз бегут две солёные капли. — Нет... — А твоя стена? — Пока держится... Кошатницу не покидало видение. Стальной ковш экскаватора с мерзким дребезгом врезается в окно, и тысячи мельчайших осколков стекла рассыпаются в воздухе, превращаясь в полёте в слезы Русалки.       Невдалеке хрустнула ветка, стих птичий гомон. Кто-то поднимается по крутой тропинке к подножию веранды, мягко ступая босыми ногами по ковру из хвои и мха. Старик закусил мундштук, глубоко затянулся и выпустил облако молочного дыма. Всё вокруг заволокло пеленой густого тумана.       А на далёком-далёком Круге реальности искрились на солнце белоснежные сугробы, сковывая и замораживая, растравливая прежние обиды, рождая новые страхи. Весна заблудилась на пол дороги... Один шаг вперёд... Или назад? Можно попрощаться и заснуть. Или проснуться и протянуть руку навстречу. Тропинок под ногами тысячи, а вот вариантов снежных узоров не так много.