Ответы Кошатницы

Кошатница колюче зыркнула и отвернулась. — Знаешь каково мне живётся? Бывала в Клетке? Если да, ты меня поймёшь. Одна, замурованная меж стен, огороженная решёткой косых четверостиший, заключённая давящей тишиной в непроницаемую капсулу, связанная по рукам и ногам. Не день, и не неделю. По рукам... По ногам... Спелёнутая в смирительную рубашку. В Клетке, — Кошатница замолкает и смотрит на стену у матраса Русалки. Нарисованные цветы и травы в свете заходящего солнца становятся коричневато-багровыми. — Да, иногда и сюда ветер доносит обрывки фраз, но все они не имеют к тебе никакого отношения. В этих разговорах Тебя нет ни в Прошлом, ни Сейчас, ни в Будущем. Поэтому — полная тишина. Абсолютно без разницы —забыли ли про тебя по собственной воле или удалось убедить, что тебе действительно никто не нужен... Главное, что на самом деле твоя личность никому не интересна. А зависеть от другого просто потому что тебя жалеют — мерзко. Доползти слизняком, волоча за собой мёртвые конечности, через всю комнату до толчка проще, чем дождаться момента когда о тебе вспомнят сами... Без напоминания. Почти нет шансов, что кому-то по-настоящему может понадобиться твоя никчёмная сущность.       Шары оригами под потолком шуршат: "не жди, не жди, не жди..." На самом деле, никого нельзя привязать. Только себя самого.       В моей Клетке есть глаз. Слепящий зрачок луны прожигает лицо. Свет переплавляется в боль: молнией через бровь вглубь головы, оттуда по шее к позвоночнику и волнами-ветками по спине. Кровь звенит в висках камертоном: "Ты бесполезный обрубок, пень с иссохшими корнями, Мисс Уродство Тысячелетия! Невозможно взять себя в руки, когда твои руки мертвы!! — Кошатница срывается в крик, но тут же начинает надтреснуто кашлять и утыкается в подушку. Когда она поднимается, её голос спокоен и мягок, а лицо выражает загадочную безмятежность. — Согласись, было бы странно Кошачьей маме выгуливать по двору собачек или просить прибраться в домике хомячка или в клетке попугая? У меня очень мало общих пересечений с людьми и зверями, а вот с кошками, как ни странно, много. Мы понимаем друг друга без слов. Они — мои детки. Дети, которым, как и мне, не нужна помощь из жалости и слащавое сюсюканье. Обойдёмся без подачек!       Кошатница остаётся одна, коты подбегают и оборачиваются вокруг неё пушистой мантией. Тусклые иглы прядей занавешивают лицо, мама Кошек ложится в окружении серых деток и закрывает глаза. Она вспоминает. Опьяняющее чувство радости от свободы движений. Бег на четырёх лапах. Широкое кружево запахов расплетающееся на отдельные истории. Ощущение сопричастности событиям. Ответ на вопрос: почему именно кошки, очевиден. Кто в Доме может быть лучшим шпионом и одновременно желанным гостем в каждой комнате? Любопытный кошачий нос проникнет в любую щель. Усы-антенны уловят свежие новости. Пушистая тень будет сопровождать всякую историю и останется незамеченной. Кошки помогают Кошатнице оставаться живой.       Когти улавливают вибрацию пола — в Кофейнике устроили незапланированные танцы. Кот садится на подоконник. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками включаются в общую иллюминацию. Габи томно поводит бёдрами, опускается ниже, скользя спиной по стене. Нога взвивается вверх, к ней приковывают взгляды Лавр и Прыщ — Псы скачут рядом с Длинной. Прыжки Псов с большим натягом можно назвать танцем, но Габи одаривает парней сладко-одобрительной фиолетовой улыбкой и продолжает извиваться в такт музыке.       Филин внимательно следит за пухлыми ладонями Бедуинки, что разворачивают маслянистый кулёк бумаги. Внутри — пирожное картошка с кремовой розочкой. Парень плотоядно облизывается, сдвинув очки ко лбу. Бедуинка смеётся, закрывая ладонью рот, и мимолётно касается щекой его плеча.       Лэри и Конь отбивают ритм чайными ложками по барной стойке. Бабочка меланхолично крошит булку на кусочки, не обращая внимания ни на танцующих, ни на музыку. Красный свет китайских фонариков делает его изъязвлённое лицо гротескно минорным.       Кот спрыгивает с подоконника и бежит к двери. По коридору Крысы тянут и толкают жестяную ванну, в ней сидят Мертвец и Рыжий, их ноги нелепо торчат наружу, в руках по швабре, которыми они отталкиваются от пола и орудуют как вёслами. Крысиный хохот заглушает музыку из Кофейника. Кот пружинит лапами и подпрыгивает: летит над шваброй и рукой Рыжего. По запястью Крысиного Вожака вьётся татуировка — волна. Шерсть животного едва касается кожи Рыжего, татуировка оживает: по изгибистой реке плывут индейские лодки с воинами, их копья летят навстречу солнцу.        Ночь в Четвертой собрана из лоскутов и спрессована как слоёный пирог. Табачный дым стелется ватными полотнами, а между ними разномастная начинка: тягучие ручейки голосов, ароматы кофе, мёда и специй, случайные прикосновения ладоней, слепо шарящие в недрах общей кровати, жгучие огоньки зажигалок, танец музыки с ветром из распахнутого окна. Все это заставляет поверить, что и ты, со всеми своими мыслями и мечтами, вплетаешься в общий узор, становишься частью этого места, недостающим кусочком пазла, цветом в световом спектре, нотой в общей мелодии. — Ну кто там мог шариться по кустам в эту пору? Жуть какая-то. В светлой футболке, угу. Перебор гитарных струн. Кто-то тянет одеяло на себя. — Эй, я мёрзну. Возвертай обратно. — Утром сыграем? Щелчок зажигалки. — Да, если напомнишь. Скрип пружин. Погас ночник Лэри. — Глаза? Нет, они не то чтобы светились, скорее блестели. Большущая тварюга... Кот чешет задней лапкой ухо. Шелест фантиков, чирикающий смешок. — Осторожно, это не Мона! — Да тише ты! Мелодия губной гармошки. Кто-то подтолкнул китайский фонарик, и он кружится вокруг своей оси. Пурпурные полосы света бегут по потолку, пересчитывают "необходимые в хозяйстве предметы". — Передай бутылку. Звонкий стеклянный "дзыньк". Рукав свитера смазал по носу. Запах прелой земли и еловых хвоинок. — Бутерброды остались? — Сейчас, погоди... Цокот коготков Нанетты по железной спинке кровати. Кот лижет хвост и случайно чью-то пятку. — Ай, кто меня щекочет? — Мне их новый альбом не зашел. — Передай ему бутерброд. — Да угомонитесь вы когда-нибудь, черти?! Зевок. Еще один. Кошатница погружается в дрёму вместе с Домом.