Опыт Гравити Фолз

Диппер нетерпим к жаре. Он с детства бледен и весьма слаб, по нему не скажешь, что парень увлекается опасными видами спорта. По его внешности вообще сложно было сказать больше, чем «слабак». Не будь он из богатой семьи, окружающие ежеминутно бы издевались над ним, но парню повезло чуть больше, чем похожим на него сверстникам. Пожалуй, он был благодарен судьбе за золотую ложку у себя в зубах. Так он думал до того момента, пока Грант не испустил последний хрипловатый вздох. Его стоны слышатся Дипперу во сне и наяву, гулом отдаются со всех сторон, угнетая сознание, разрушая разум. Медленно, по кусочку, забирая человечность. Когда-то совестливый Пайнс спокойно убивает людей и свежует животных. Кому ни расскажешь — засмеются. Да только рассказывать уже особо и некому. Безумие потихоньку поглощает сознание. А вокруг тишина и мрак, непроглядный, но такой тихий и спокойный. Желанный. Парень чувствует сквозь сон, как нечто противное, шероховатое, словно имеющее множество лапок, ползет по его ноге. Медленно, неторопливо, будто по трупу. Хотя чем сейчас Диппер отличался от мертвеца? Разве только тем, что еще цепляется за чертову ниточку жизни, столь тонкую, почти невидимую, но существующую. Хотя, казалось бы, был ли смысл продолжать? Глаза открылись с огромным трудом, словно отяжеленные свинцовыми ресницами. Малейшая попытка сдвинуться с места заканчивалась болью во всем теле, от одежды нестерпимо воняло гарью и солнцем, кожу пекло, хотелось пить. Мысли были какими-то далекими, туманными, и вращались только вокруг одной темы: жажда. Особо удачный рывок, и Пайнс смог опереться на локти, поднять голову и выпрямить ноги, упершись в… Бамбуковые прутья? Парень не мог понять, так ли это. Картинка перед глазами плыла, иногда темнея, словно кто-то резко выключал свет. Необычное состояние, которое Диппер ощущал впервые. Несколько секунд спустя он стал подтягивать к себе ноги, и, когда спустя несколько секунд он почти сел, взгляд его упал на некую полоску на земле, черную и кривую. Сначала он подумал, что это палка, и, приблизившись к ней, прищурился. Каково же было изумление, когда он узнал в «палке» настоящую сколопендру. Не то чтобы Диппер боялся насекомых, но был достаточно наслышан о смертоносной букашке перед ним. С трудом подобрав под себя ноги и оперевшись на прутья импровизированной клетки, парень стал оглядывать окрестность вне ее. Похоже, он находился на одной из пиратских баз, в центре поляны, окруженной постройками и редкой порослью кустов и деревьев. Пираты сновали туда-сюда, на пленника внимания никто не обращал, словно не было клетки прямо посреди очищенной площадки. Из всех построек только одно здание было трехэтажным, с оборванным красным пиратским знаменем — не сложно догадаться, что перед Диппом находилось главное помещение базы. Остальные домишки чаще были одноэтажные, с редкими маленькими забитыми окнами, железной крышей и деревянными дверьми, которые, казалось, выламываются чихом. Пара высоких ангаров были видны из-за невысоких построек. Где-то раздавался дабстеп, редкие пьяные выкрики. Одна из дорожек, которую приметил Пайнс, вела за здания, поднималась в гору и пропадала за поворотом. Другая, широкая в силу раскатанности машинами, вела к огромным, слегка покосившимся, металлическим воротам — выход. Диппер выдохнул, переводя взгляд на свои связанные руки. Теплая запекшаяся кровь на пальцах и ладонях, ссадины и натертые веревками запястья, дико щиплющие от пота. Одежда, в особенности красная, в бытности, футболка в пыли и смешанной с ней крови, а цвет ботинок было уже сложно определить — то ли черный, то ли коричневый, а может, грязно-серый — Пайнс не смог бы ручаться за точность своего цветоощущения. Да и не хотел — были проблемы поважнее: жажда, голод и… испуг? Однозначно, парню было страшно, но боялся он вовсе не за свою жизнь, а за друзей, которых теперь некому спасать. Эти мысли поднимали в нем ярость, заставляя с силой сжимать руки в кулаках и скрипеть зубами. А виной тому… — Ме-е-е-ейсон! — Пропел Сайфер, разводя руками и надменно ухмыляясь. Как всегда, великолепен, а с лица не сходит этот, как называл его Диппер, «лисий оскал». — Я совсем скоро начну тебя носом тыкать в каждый труп, который ты за собой оставляешь, — пират присел у клетки, прожигая пленника горящим немигающим взглядом. В глубинах его глаз плясали огненные черти, такие же золотистые, как радужка их обладателя. Он принял расслабленную позу, пришел без оружия, весь такой «Мистер благожелательность». — Вместо того чтобы прийти ко мне и дружески поболтать, ты, Сосна, перебил моих людей, перекрыл сигнатуру на вышках, захватил несколько аванпостов для этих дикарей с Аманаки, — Билл прищурил свой красивый глаз, — нехорошо воровать, мой маленький мешок с костями, нехорошо. Билл был великолепен в своем превосходстве над пленными. Он в принципе был единственно неправильной, но при этом неотъемлемой частью острова. Такой холеный и аккуратный, другие пираты выглядели по сравнению с ним неряшливо. Сайфер двигался слишком легко для мужчины, грациозно, как кошка. Крался, словно тигр, с этим своим пугающим великолепием дикого зверя, сощуренными медовыми глазами и ухмылкой одних только уголков губ. Подобранный, всегда напряженный, он не упускал ни одной, даже самой маленькой и незаметной детали в лице противников и союзников, поэтому от него не скрылось то мгновенное восхищение, которым одаривают пленники, видя впервые своего мучителя. Кратковременная эмоция, но ее достаточно, чтобы создать более стрессовую ситуацию для жертвы: «Неужели он является убийцей?» Человек ведь в первую очередь смотрит на лицо и только после осознает, что обладатель столь красивых черт уже приставил к его горлу нож. Однако помимо красивых черт Сайфер является носителем безмерной усталости, что отражается не только в его глазах, но и каждой морщинке на лице. Это не укрылось от взгляда Диппера, который зло смерял собеседника. Парень не мог определиться, как лучше того убить: выпотрошить, снять заживо скальп или раздробить все кости, медленно, по одной. Одно он знал точно — будь Пайнс свободен, Сайфер уже умирал бы медленной и мучительной смертью. Калифорниец заставил бы пирата почувствовать каждый из девяти кругов Ада. Но пока это — мысли, которые лишь собирались быть воплощенными в жизнь. Если Дип, конечно, доживет до этого момента. — Итак, Мейсон, — Диппера передернуло от своего имени, и Билл, заметив это, растянул губы в ухмылке. — Ме-е-е-е-е-ейсон, Мейсон… Мейсон! — последнее слово он крикнул на весь лагерь, отчего проходящие мимо пираты замерли, наблюдая за происходящим. Пайнс, слыша, как его называет слащаво-приторно по имени пират, зашипел сквозь зубы, сверкая глазами и засучив ногами. Рано или поздно он доберется до ублюдка. — Знаешь, пока я смаковал это имечко, чуть не забыл, что хотел предложить тебе, — Сайфер вздохнул, потер переносицу и присел на корточки у клетки с пленником, мгновенно становясь серьезным, — ну как, нравится быть «избранным воином?» Бегать по острову с автоматом наперевес, убивать моих ребят и получать почести от этих ублюдков-ракьят? Билл посмотрел куда-то вбок долгим взглядом, мрачным, уже совершенно не безумным. Усталым. И это состояние так контрастировало с его обликом и обыкновенным поведением, что пленник подумал о возможном раздвоении личности ублюдка. От былого величия в нем уже ничего не осталось, он более не похож на демона, скорее… Как бы странно это ни звучало, но именно сейчас он был похож на человека. Не ультимативное зло, коим видел его Пайнс минуту назад, а смертный человек. Такая смена характеров озадачила Диппера. — Ты злишься, Диппер, — не ожидавший услышать свое имя Пайнс вздрогнул, — ты злишься. Окей, я понимаю… Понимаю. Ведь без семьи кто мы, блядь, такие? Когда-то я ради брата мог сделать что угодно, я убил впервые ради брата. Но этого ему было мало. Не-не-не-не-не, прошу. Ты понимаешь, в чем прикол, а? — Билл встал и начал обходить клетку кругом. От задумчивого мужчины не осталось и следа. Глаза безумца и торчка нездорово блестели, не предвещая ничего хорошего. — НАШИ ЛЮБИМЫЕ ИСПОДТИШКА БЬЮТ КАЖДЫЙ РАЗ! Они говорят мне, говорят: «Билл, Билл! КОГО, БЛЯДЬ, ТЫ ВЫБЕРЕШЬ? ИХ ИЛИ НАС? НАС ИЛИ ИХ?» — орал пират, яростно размахивая руками. Наблюдающие за этой картиной прихвостни в испуге разошлись по своим делам — не попасть бы под горячую руку. — Как будто, блядь, мне ещё нужно выбирать. Ладно. Хватит лирики, — Сайфер достает из заднего кармана штанов сигареты, небрежно открывает их, зубами достает одну штуку и похлопывает руками по карманам. Не найдя нужной зажигалки, пират с вопросом смотрит в перекошенное гневом лицо пленника, снова ухмыляется и убирает сигарету в пачку. — Да, ты прав, нужно меньше курить, — после только хриплый смешок. — Что может значить жизнь одной маленькой Сосенки в гуще происходящих событий? — с насмешкой проговорил Сайфер, не разрывая зрительный контакт. — Для тебя — ничего, — прошипел Диппер, отвечая гневным взглядом на наглый пиратский. — Так почему же ты еще жив? — Спросил Уильям, хитро прищуривая глаза. В связи с произошедшими далее событиями, Дипперу не суждено было это выяснить. Пока. — Босс! — скорее провизжал, чем крикнул, неожиданно появившийся в поле зрения пленника пират. — Гидеон!.. — пискнул худой, костлявый и болезненно выглядевший паренёк, на вид младше Диппера, усталый и дерганый. Он быстро скользнул взглядом по клетке, вздрогнул от злого взгляда Пайнса, после чего впился в рукоять потертого кольта, мелко засучив пальцами. Странный парень, абсолютно не похож на бандита и убийцу. Тем временем Билл уж как-то по-странному встрепенулся, а в глазах у него всего на секунду проскользнуло недоумение. Быстро взяв себя в руки, Сайфер сгреб паренька в охапку и прошипел, угрожающе сузив глаза: — Под твою ответственность, Тимми, сука, спрятать Сосну так далеко, чтобы я сам даже в мечтах своих найти его не смог, — пират жестко встряхнул парня, тот же только дергано закивал, не смея сопротивляться. — Иначе, блядь, я собственноручно твою мошонку на полоски изрежу, усек? — снова кивки, тихий писк «так точно, сэр» и яростный блеск глаз разгневанного главаря. Именно от такого взгляда у Диппера змейкой вниз по позвоночнику прошмыгнул страх. Демон. Билл оттолкнул подчиненного и быстрым шагом направился к воротам, попутно отдавая приказы. Он был… обеспокоенным? В любом случае, не готовым к приезду верхов. Гидеон… Дипперу было даже интересно посмотреть на того, кто смог приструнить такого демона, как Сайфер. Такое исчадие Ада, абсолютное зло. Чем же должен оказаться тот, кто стоит над ним? Размышления прервал «Тимми» — молодой пират открыл дверь клетки, наставил на Пайнса оружие и кивнул, приглашая выйти. Диппер отметил, что Тимм держит кольт весьма уверенно, не трясущимися руками, а крепко и жёстко, спокойно. Удивительно, как внешность этого нескладного парня не соответствует действительности. Тимм гнал пленника куда-то в сторону, по дорожке, ведущей в гору, к маленьким постройкам: сарайчикам, домам, будкам. Лагерь в этой части пустовал — пираты сбежались на приветствие босса, поэтому на двух человек, идущих в сторону одной из заброшенных хижин, никто не мог обратить внимания. Диппер шел, на собственной шкуре проверяя выражение «превозмогая боль». Он вообще все еще не верил, что смог встать и сделать несколько шагов. Должно быть, мотивацией к этому послужило дуло, красноречиво упершееся между лопаток парня. Вместо тысячи слов. Хижина, как понял Пайнс, принадлежала парню. По крайней мере, это было единственное логичное объяснение тому, что из множества других построек выбрана была эта. Внутри царили полутьма, тишина и полнейший беспорядок. Стояла вонь, словно кто-то умер, но его забыли закопать. Очень скоро Диппер понял, что тому было причиной. К доске для дартса, расположенной в самой дальней части домишки, ножом приколота птица, уже порядком разложившаяся, а из нее торчали дротики. Это было настолько отвратительное зрелище, что Пайнса чуть не вывернуло. Чтобы не злить пирата остатками своего вялого перекуса на полу (впрочем, Диппер сомневался, что в желудке у него ещё что-то осталось), пленник отвлек себя рассматриванием окружающей обстановки. Совсем небольшое помещение, заваленное хламом, пыльное, грязное. На полу, в углу, лежит окровавленный матрас, черный от засохшей местами крови, с редкими грязно-серыми прорехами ткани. Рядом стоит диван, на котором, судя по отсутствию пыли, и спит Тимм. Диппер даже думать боялся, что происходило на матрасе, однако замеченный им заинтересованный взгляд пирата не дал засомневаться в ужасах закравшихся в подсознание предположений. — Что такого интересного в тебе нашел Сайфер? — спросил парень, обходя пленника и усаживаясь в кресло, наблюдая за измученным Пайнсом. Второй, в свою очередь, уперся взглядом в пол, дабы не заметить иных шокирующих подробностей окружающей обстановки. Психи. Все на этом острове — гребаные психи. Долбанутые. Ненормальные. — У него… Странный интерес, будто бы личный, — продолжил рассуждать пират, попутно доставая из ножен на бедре холодное оружие — мачете, подаренный Пайнсу Фордом. Обычное на вид, но с засечками на рукояти. По числу друзей: две перечеркнутых и четыре свободных. Мертвые и живые. Тимми крутит в своих руках оружие, осматривает отметины, снова крутит, потом — очередной осмотр. Он пытается что-то понять, найти ответ своими силами, однако понимает, что не сможет. От этого у паренька подрагивает левый глаз, дергаются руки. Он слишком молод для того, кто испытывает такие негативные эмоции. Это выглядит довольно пугающе, Диппер чувствует страх. — Мне не нравится его особое отношение к тебе, — пророкотал пират, замирая в одной позе, уперев взгляд в лезвие оружия в руке. То искаженно отражало осунувшееся, злое лицо, обрамленное редкими каштановыми волосами, которые раньше, возможно, красиво падали на загорелые плечи, выгодно очерчивали острые скулы и чистый лоб. Сейчас, уже редкие, они были собраны в жиденький хвостик, щеки сильно впали, появилась какая-то болезненная отечность. Но остров меняет не только внешне. — Я думаю, если ты умрешь, Босс не расстроится, — закончил пират, вставая со своего места и угрожающе приближаясь. Пайнс, стоящий буквально посередине помещения, дернулся было к выходу, но даже моргнуть не успел, как распахнулась дверь и раздался тихий выстрел из пистолета с глушителем. Тимми падает на кровавый матрас, лицом к потолку. У него в глазах — недоумение и неисчезнувшая злоба. Диппер спасен.