Фанатка

      Москва. Время 22:43, концерт в самом разгаре. Басы бьют по ушам, толпа орет. Кашин заканчивает очередной трек и открывает бутылку воды, следом разбрызгивая ее содержимое на толпу. — Даня, выеби меня! Буквально на долю секунды все замолкает, но за тишиной следует смех из разных углов клуба. Дк усмехается и говорит в микрофон: — Бля, парень, который это сказал, подними руку, пожалуйста, я хочу тебя видеть, — в речи все еще прослеживается смех, и голос от этого становится высоким.       Из всей толпы в самом центре поднимается рука. — Как тебя зовут? — Миша! — громко выкрикивает парень. — Бля, Миша, прости, я думаю, меня посадят за педофилию. — Мне шестнадцать! — снова откликнулся парень, который теперь именовался Мишей.       Кашин в своей привычной манере дергает бровями и шутит: — Ну, тогда созвонимся, сладкий.       Толпа смеется, визжит, и представление продолжается в своем привычном темпе.

Спустя два с половиной часа…

      Парень лениво перебирает ногами, подходя наконец-то к месту назначения, и поднимает голову. Перед ним отель, в котором он проведет сегодняшнюю ночь, перед тем как отправиться домой, в Питер. Шестнадцатилетний парень по имени Михаил Цыркунов приехал на несколько дней в Москву, повидаться с некоторыми друзьями и удачно попал на день концерта своего любимого рэп-исполнителя Данила Кашина. Возможно, Дк нравился Мише даже слишком. Он давно страдает от этой глупой увлеченности человеком, с которым ему никогда не познакомиться.       Цыркунов плетется к лифту, витая в своих пьяных мыслях. Он бы, наверное, ни за что в жизни не осмелился выразить свое желание на весь клуб, если бы друг не напоил его за несколько часов до концерта. Все посчитали это шуткой и это к лучшему.       Миша был влюблен в голос Кашина, его сильные руки и татуировки, в его смех. Иногда выпадала редкость осуществить свои фантазии во сне, а потом утром мучиться с последствиями.       Михаил Цыркунов знал о Кашине больше, чем какая-либо его фанатка, визжал, когда видел очередное мероприятие в Санкт-Петербурге с участием Дк, постоянно ходил в данином мерче и мечтал о нем, пока пытался уснуть. Миша был самой настоящей фанаткой, текущей от каждого действия или фотографии Кашина.       Парень зашел в лифт и нажал на кнопку последнего этажа, на котором и находился его номер. Он поправил челку и посмотрел на телефон (на заставке которого был угадайте кто). Время было пятнадцать минут второго ночи. Утро не обещает быть добрым, а скорее похмельным и противным.       Двери лифта начинают медленно закрываться, как вдруг Миша слышит чей-то голос и шарканье обуви о пол холла. — Бля, бля, бля, стоять…       В кабину протискивается еще один человек и двери послушно разжимаются, не успев закрыться даже на половину. — О, здравствуй, — говорит запыхавшийся, но слишком знакомый голос.       Миша убирает с глаз челку, которая перекрывает половину обзора и отрывает взгляд от телефона. — Какое совпадение, что именно ты оказался в этом лифте, — смеется Кашин. — Тоже последний этаж? Славно.       Кашин опирается на стенку и многозначительно пялит в двери лифта. Миша четко ощущает, что запаха алкоголя в кабине прибавилось: Даня не намного трезвее парня.       Пока Цыркунов яро ахуевает со всей этой ситуации и тому, как иногда странно складывается судьба, Даня просто молчит и залипает в одну точку. — Не будь я такой пьяный, я, наверное бы, сейчас визжал от счастья, — подает голос парень. — Я бы посмотрел, как ты визжишь, — захихикал Кашин.       Оставшиеся непродолжительное время они ехали в тишине, Миша все еще ахуевал, а Кашин просто витал в своих мыслях. Когда ты даже не надеешься познакомиться с человеком, а потом оказывается, что вы сняли номера в одном отеле, это слегка, так сказать, удивляет.       Мише вроде бы хотелось что-то сказать, хотя бы попросить фотку, но он словно потерял дар речи. Просить фотку или что-либо говорить, казалось ему настолько неуместным в данной ситуации, что он просто молча стоял рядом с тем, на котором он был помешан уже больше трех лет. Он реально чувствовал себя какой-то девочкой в пубертатном периоде, потому что у него вспотели ладони, и внезапно воздуха стало катастрофически не хватать. Сердце бешено колотилось, и даже появились бабочки в животе. Всегда уверенный в себе и саркастичный, он внезапно превратился в неловкого и зажатого. Будто бы вернулся на лет пять назад.       По мнению Миши, эти несколько секунд в лифте тянулись очень долго, но они наконец-то доехали до конечного этажа. Сначала вышел Даня, а следом за ним Миша. — Слушай, — Даня смотрел на Цыркунова сверху вниз, что только еще больше будоражило парня, — Если честно, мне не особенно хочется спать, тебе, думаю, тоже. Может, посидим у меня в номере, выпьем? Одному как-то не охота.       Нужно ли добавлять, что Миша не думал над ответом более секунды? — С удовольствием.       Кашин улыбается в ответ, и у Миши слегка сносит крышу.

Спустя час и бутылку виски…

— Ну, вот как-то так заканчивается история о том, как я в первый раз накурился, — Кашин глупо ухмыляется и опустошает очередной стакан с виски.       Цыркунов хихикает в ответ и тоже допивает последний глоток (он уже сбился со счета стаканов). Миша и Даня сидели на просторной двухместной кровати и по очереди рассказывали какие-то истории из своей жизни. За этот час они успели немного сблизиться и узнать друг друга получше. Естественно, если принимать во внимание тот факт, что Миша знал о нем изначально гораздо больше.       Цыркунов задумывается на секунду, а потом заплетающимся языком произносит: — Мне грустно осознавать, что это первый и последний раз в моей жизни общаюсь с тобой так близко. Только потому, что удачно сложились обстоятельства.       Даня смотрел на Мишу, который опустил взгляд. У него необычная внешность, которая сразу ему запомнилась. Подросток был худым, бледным, ниже его по росту и с темными волосами, которые постоянно падали на большие карие глаза.       Кашин встал с кровати, отчего Миша немного дернулся, выйдя из своих мыслей. Дк поставил стакан на прикроватную тумбочку, рядом со стаканом Цыркунова. Он замер на месте на несколько секунд, вглядываясь в грустное лицо парня, перед тем как все-таки решиться сделать первый шаг.       Данил ставит одно колено на кровать, нависая над хрупким парнем, следом ставя руки по обеим сторонам от Миши. — Я не хочу, чтобы это был последний раз.       Сказав это, Кашин наклонился к растерянному лицу парня и соединил их губы. Цыркунов замер в удивлении и растерянности, но, как только Дк продолжил действовать, парень моментально втянулся в процесс. Комната наполнилась шумными вздохами. Кашин слегка надавил рукой на грудь Миши, чтобы он лег на спину.       Даня припал губами к шее парня, целуя и оставляя багровые пятна. Свободной рукой он держал Мишу за талию. От такого переизбытка чувств сразу тело подростка подрагивало, дыхание стало рваным и быстрым. Внизу живота парня начал завязываться сладкий узел, от которого сводило колени и внезапно джинсы стали слишком тесными. Кашин приподнялся, снимая с себя футболку и отбрасывая ее в сторону, оставшись только в белье, черных джинсах и крестом на шее, от которого отражался приглушенный свет комнаты. Он тянет за края футболки Миши и парень приподнимается. Дк на секунду застывает, смотря на худой подтянутый живот, на котором выступали кубики. Кашин снова возвращается к губам, следом спускаясь поцелуями ниже, чувствуя дрожь парня под ним. С каждым движением Дани подросток краснел и постанывал, ощущая чужие губы и руки.       Кашин окончательно перехватывает инициативу, когда нависает над Мишей так, чтобы их пахи соприкоснулись, и начал двигаться вверх и вниз, создавая трение. Он внимательно наблюдал за реакцией Цыркунова, за тем, как стоны стали громче, а сам подросток ерзал на месте и рефлекторно закрывал руками лицо. Даню это не очень устраивало, поэтому он взял в руку запястья парня и завел вверх над ним.       Миша уже был на грани, а прелюдия никак не заканчивались, Кашин, будто нарочно, растягивал каждое действие, а затем повторял прошлые. Парень уже просто потерялся в этих долгих поцелуях и пошлых касаниях. Наконец-то, спустя, наверное, вечность Кашин ослабил хватку, после чего начал стягивать с Миши джинсы вместе с бельем, а следом встал и начал расстегивать собственный ремень, перед тем как снять джинсы, он вытащил из кармана упаковку с презервативом и зажал ее в зубах, после чего избавился от лишних предметов одежды. Кашин раскатал презерватив по возбужденному органу, после чего снова вернулся к Мише и произнес: — Дальше я хочу видеть только твое лицо.       Миша послушно кивнул, убирая руки и челку с лица. Кашин двумя пальцами слегка надавил на губы парня, чтобы тот их разжал. Смазка им не светит сегодня, но в таком случае все способы хороши, поэтому Миша открыл рот, принимая пальцы и обильно смачивая их слюной. После чего Кашин приставил один палец к проходу, второй рукой поглаживая живот парня, успокаивая его. — Потерпи немного.       Он стал медленно вводить первый палец, растягивая проход. Миша слегка выгнулся в спине от непривычных и непонятных ощущений. Когда Данил начал вставлять второй палец, подросток закусил губу и шумно втянул воздух. Неприятные ощущения сменились болью, но он знал, что это просто нужно было перетерпеть. Кашин наклонился и поцеловал его, чтобы отвлечь от этих ощущений. Когда Миша расслабился, и боль стала гораздо меньше, Данил стал разводить пальцы ножницами и с губ Цыркунова сорвался первый громкий стон удовольствия. Кашин двигал пальцами внутри парня, давил на стенки, растягивал, расставляя пальцы ножницами, чем вызывал у Миши очередь из сладких стонов.       Данил вытащил пальцы из Миши и наклонился ниже к парню, пристраиваясь к его проходу. Цыркунов сразу же сцепил свои ноги на широкой спине парня. — Готов?       Миша коротко кивнул в ответ. — Скажи это вслух. — Да заебал, просто сделай это уже, — простонал Цыркунов, ворочаясь от нетерпения и возбуждения. — Я тебя еще не ебал, — усмехнулся Кашин.       Даня начал медленно входить, одновременно с этим целуя шею Миши. Цыркунов издал протяжный стон, Кашин верно его понял и вошел в парня полностью, вызывая дрожь в теле под собой и шумную смесь из громких стонов и рваных вдохов. Даня стал увеличивать темп, смотря при этом на лицо парня. Он был потрясающ в таком виде: растрепанные, слегка мокрые, угольные волосы, впалые щеки, подрагивающие веки и ресницы и открытый в громком стоне рот. С ним хотелось не только провести ночь в отеле, но и целовать по утрам, ерошить непослушные волосы и постоянно прижимать к себе. В этом худощавом и бледном парне Кашин нашел, то, что никогда не мог найти в красивых, идеальных, по мнению большинства, девушках. По сравнению с Мишей они все казались пустыми и ненастоящими. О Цыркунове хотелось заботиться, охранять его и беречь.       Даня уже чувствовал, что разрядка близко, поэтому начал помогать Мише рукой. Тело парня начало дрожать и выгнулось в экстазе, а следом за ним закончил и Кашин. Он автоматически сделал еще несколько движений, а затем медленно вышел из парня, снимая презерватив и выкидывая в мусорку. Вытащив несколько сухих салфеток из коробки на прикроватной тумбочке, Данил вытер торс Миши, выбрасывая их вслед за презервативом. Он осторожно поднял Мишу на руки, перекладывая на подушки и накрывая его одеялом, следом тоже залезая под него. Кашин крепко обнял подростка, прижимая хрупкое тело к себе.       Миша перевернулся на другой бок и посмотрел в эти темно-зеленые пьяные глаза, которые столько раз разглядывал с экранов и дисплеев. Сейчас же они находились прямо перед ним, и казалось, что еще мгновенье — и все это исчезнет. Миша проснется в своей кровати со стояком и опять комнату наполнит полный разочарования стон. Когда самые лучшие сны становятся реальностью, ты невольно задумаешься над тем, насколько все вокруг материально. Но сейчас это все не имело значения. Сейчас Миша просто смотрел в глаза напротив, пока все это не закончилось. — Такое чувство, будто я наконец-то нашел то, что искал долгие годы, — тихо произнес Кашин. — Все эти годы ты искал парня, который оказался чем-то по типу ебанутой фанатки, которая попросила выебать его прямо посреди концерта? — улыбнулся Миша. — Я готов принять эту правду. Тем более, что это, ахуеть, какая горячая и красивая фанатка.