В любви все средства хороши

Марсель Первым к Марселю вернулся слух. Смутно знакомый голос тихо, но веско отдавал распоряжения. Кто же это... Ах, да. Человек Рокэ — Суавес. Хотя погодите-ка. Что Суавес делает в его доме?.. Марсель собрался с силами и открыл глаза. И тут же зажмурился. Слишком яркий свет, больно глазам. — Оповести соберано, что дор Марсело очнулся. Опять Суавес. И почему посылают за Рокэ? Марсель предпринял ещё одну попытку открыть глаза . Вернее, один глаз. И тут же увидел перед собой серьезную физиономию Суавеса. — Дор Марсело. Наконец вы очнулись. — Что... Марсель хотел спросить, почему Суавес здесь и как долго он, Марсель, пробыл без сознания. Но говорить было трудно — в горле пересохло. Суавес сообразил, в чем состоит затруднение Марселя. К его губам поднесли чашу с каким-то отваром, а голову осторожно поддержали. Марсель сделал несколько глотков. — Благодарю. Как вы здесь оказались? Едва Марсель договорил, как понял нелепость этого вопроса. Он был не у себя в особняке, а у Рокэ. Но как, почему? Суавес внимательно смотрел на него своими чёрными глазами, и, похоже, читал ими Марселя, как открытую книгу. — После покушения соберано велел везти вас сюда. Марсель хотел было задать пару вопросов, как Суавес вдруг вскочил и вытянулся в струнку. — Идите, Хуан. Рокэ... Суавес поклонился и вышел. — Соберано. Марсель попробовал приподняться на локте, но Рокэ, мгновенно оказавшись рядом, остановил его, мягко надавив на плечо. — Не двигайся. Побеспокоишь рану. Марсель послушно прилег. Рокэ присел на постель рядом с Марселем и взял его кисть в свою руку. Сердце Марселя заполошно забилось, но он, как ему казалось, ничем не выдал своих неподобающих чувств. Рокэ просто проявляет дружеское участие, и незачем тешить себя несбыточными надеждами на иное. — Ты напугал меня, Марсель. — Я?.. — Было глупо с твоей стороны бросаться под пулю. — Мне казалось, бросаться под пули, летящие в тебя, моя обязанность как твоего офицера. — Ты ошибаешься. Впредь я запрещаю тебе подобное. Марсель скривил губы, выражая таким образом своё презрение услышанному приказу. Рокэ усмехнулся. — Между прочим, согласно Уставу, который ты наверняка не читал, невыполнение приказов Первого маршала карается самыми разными способами вплоть до расстрела. — Я что-то такое слышал, да. Они помолчали, а потом Рокэ вдруг сделал нечто, что заставило Марселя забыть, как дышать — нагнулся и коснулся губами его скулы. Кровь бросилась Марселю в лицо, и, кажется, не только в лицо. Рокэ же, как ни в чём не бывало, выпрямился и мягко улыбнулся. — Марсель, и долго мы будем ходить вокруг да около? — Прости?.. — Я давно испытываю к тебе определенные чувства, но не считал возможным обременять тебя ими, полагая, что взаимность невозможна. Но теперь, когда я знаю, что ты разделяешь их... — Знаешь?.. — Марсель не знал, что и думать. Голова кружилась, и явно не только и не столько от кровопотери и боли. — Пока ты лежал в горячке, ты — как это вообще тебе свойственно — отнюдь не молчал. И то, что ты говорил, дало мне надежду и даже уверенность, что мои чувства взаимны. — Создатель!.. Я... — Тише, тише, — Рокэ снова погладил его руку, — Тебе нельзя волноваться. Теперь все хорошо, я рядом. А пока выпей-ка вот это, тебе нужно ещё поспать. Оглушенный неожиданными событиями и при этом счастливый, Марсель выпил отвар, который протянул ему Рокэ, да так и заснул, чувствуя, как сильные пальцы ласково гладят его. Хуан Соберано чуть ли не на цыпочках вышел из комнаты, в которой лежал раненый, и поманил Хуана к себе. Хуан подошел, ожидая приказаний. — Вот, — соберано протянул Хуану сложенный лист бумаги, — прочитай, выучи и уничтожь. Если Марсель вдруг будет расспрашивать, что он болтал в бреду, скажешь, что слышал именно эти слова. Хуан поклонился, пряча усмешку. Ай да соберано. Бедный дор Марсело, провели, словно девчонку. С другой стороны, кабы не выдумка соберано, так и бросал бы на соберано горестные взгляды исподтишка до возвращения Абвениев. Так что повезло ему, что у соберано ум такой... стратегический. И куда меньше терпения.