Золушка — Ким Минсок

***

— Лухан-хен, а расскажи сказку? — просит Сехун, завертываясь в одеяло. Старший улыбается, кивает и присаживается на кровать рядом с мелким. Он берет с полки книгу и открывает ее на своей любимой сказке. — В некотором царстве, в некотором государстве жил да был себе вдовец. И была у вдовца необычайной красоты… эээ… Дочь? — Нихуя, — раздался совсем рядом голос с хрипотцой. — Не видишь, что ли? Кадыком дергает, мужик это. — Но… Ты посмотри на фигуру, это точно дочь… — Я сказал — мужик, значит сын это. — Ну, ладно, сын так сын. Так вот, был у вдовца необычайной красоты сын… *** Парень в пыльном переднике старательно подметал дорожку, ведущую к большому красивому дому. Отец его еще с утра ушел куда-то в город, пообещав вернуться с сюрпризом. Какой сюрприз? Что за странные заявления? И когда он уже вернется? Тяжело вздохнув, парень откинул со лба рыжие волосы и продолжил работу. Как говорится, вспомни говн… кхм, волка — он и явится. Под звонкий стук копыт и присвистывание кучера во двор въехала карета и остановилась прямо у каменного забора. Из распахнувшихся дверей тут же выскочил отец и протянул руку, помогая выйти из кареты горделивой с виду даме, а потом и ее двум младшим спутницам. Рыжеволосый удивленно поднял бровь и посмотрел на идущих к нему навстречу людей. — Минсок~и! — крикнул отец, здороваясь. — Смотри, это твоя мачеха и ее дочери! Правда, красавицы? Парень, застыв как статуя, активно начал ахеревать от таких вот внезапных новостей. Он подозвал к себе отца и отвел его в сторону. — Отец, бля, че за хуйня? Ты кого в дом приволок? — злобно зашипел Сюмин, прищурив свои лисьи глазки. — Не будь мудаком, Минсок, у этой прошмандовки целое состояние за спиной. Подождем, когда она откинется, и дело в шляпе, — старший похлопал сына по плечу. — Не дрейфь. Теперь в их большом и уютном доме завелось три змеи, все трое попеременно шипели и гоняли бедного паренька, загружали его работой, причем самой грязной, причем самой сложной. Единственным, что сдерживало его и помогало держать себя в руках — внезапно слегший с тяжелой болезнью отец. — Ну еб твою бабушку! — расстроено вздыхает Сюмин, когда отец сообщает, что чувствует собственную кончину. — Отец, если это опять шутки — я за себя не ручаюсь. — Не, малой, сейчас все серьезно, а тогда я просто хотел срубить баблишка на похоронах. — Отец, не дури. Давай терафлю тебе заварю или еще какую-то дичь, не надо умирать. — Сын, я вижу свет в конце тоннеля! — старший схватился за рубашку Мина и притянул его ближе. — Обчисти эту старую кошелку, не будь мудаком! Еще пару раз особенно громко покашляв, отец отошел в мир иной, оставляя подавленного Мина на произвол судьбы. Много времени ушло с тех пор, когда тело отца предали сырой земле, но это был лишь маленький-маленький кусочек пиздеца, который предстояло вынести бедному парню. Теперь его день начинался не с ласковых теплых лучиков, что нежно скользили по лицу, а с дикого ора с первого этажа. — Ким Минсок, завтрак!!! — мачеха отлично владела своими голосовыми связками, а ее противные отпрыски быстро учились делать то же самое. — Иду, блядь ты старая, иду, — бормотал рыжеволосый, кряхтя и поднимаясь с теплой кровати, тут же ежась от противного холода, что пробирал до самых костей, лизал каждый позвонок и заставлял тело содрогаться. Он теперь был чем-то типа халявной домработницы. Нет, он и раньше убирался в доме, более того, ему это нравилось, но сейчас его просто эксплуатировали. И слово «завтрак» совсем не означало то, что пора спускаться и поесть, это значило, что он должен приготовить завтрак и накормить своих «любимых» женщин. Но перед этим он проходил по комнатам сводных сестер и собирал белье для стирки. — Анастейша, стирка, — шмыгнув носом и постучав в первую дверь, прохрипел Мин. Дверь открылась и на парня вывалился ком, состоящий из грязного белья. Как по волшебству, на лоб повисли красные кружевные трусы сестры. — Ох, не знала, что ты тот еще извращенец, Ким Минсок, — с хохотом пропищала Анастейша и прошла мимо, спускаясь в кухню. «Спокойно, Минсок, вдох-выдох. Просто делай свою работу, помни про отца, ты должен развести этих змей на бабки…» — Дризелла, стирка, — стучит он уже в другую дверь. Ловко уворачивается от летящего в него второго комка с одеждой и бельем, что рассыпались по полу. Мелкой хватило ума молча спуститься на нижний этаж. Когда к ним присоединился Мин, все трое уже увлеченно что-то обсуждали, парень прислушался, принимаясь готовить завтрак. — Девочки, вам необходимо поехать на бал. Принц приехал из-за моря, так что он наверняка будет придирчив к выбору невесты, — вещала мачеха. — В нашем королевстве гости из-за моря? — поинтересовался Минсок, расставляя на столе завтрак и принимаясь есть. — Да, — пропищала Анастейша. — Он еще холост, и король решил поискать ему пару среди наших девушек. Они устраивают бал, на который ты, к сожалению, пойти не сможешь. — Когда? — Сегодня, но таких замухрышей как ты, туда не пускают, — кивнула Дризелла. Парень скривился и, обведя всех презрительным взглядом, стремительно удалился. Рыжий просидел в своей комнате до вечера, измеряя ее шагами и грызя губу. — Заморский принц. Это ж насколько богатым надо быть, чтобы припереться аж сюда? И ради чего? Ради бабы! В голове сразу же возник образ отца, который гремит: «Минсок, не будь мудаком!..». И Мин не будет, не в этот раз. Он должен попасть на бал и прикарманить парочку фамильных ценностей, чтобы потом упиздовать нахрен с этого змеиного гнезда и жить припеваючи. А дом пускай остается этим глупым бабам, не жаль — и так кредит за него еще не выплатили. Загоревшись идеей, Сюмин уже бросился вниз, чтобы упрашивать своих сестер взять его с собой, но застал только записку на столе, состоящую из одного слова «лошок», и медленно отдаляющуюся карету. Мин обреченно застонал и плюхнулся на стул. — Твою ж, я тоже хочу на бал! И тут случилось чудо! Пространство начало сиять, будто в воздух выкинули блестки, послышалась приятная мелодия, после которой — звук спотыкающейся о порог ноги и отборный мат. Когда все закончилось, а пространственно-временной континуиум прекратил так ярко светиться и искриться, Мин увидел перед собой широкоплечее не то бабу, не то мужика, одетое в школьную форму, красные туфли на шпильке и с ярко-желтыми волосами, собраными в два высоких хвоста. — Ебать-копать, ты еще что? — в панике подорвался на ноги парень, пялясь на желтоволосое нечто перед собой. — Я — твоя фея крестная, — ответило нечто низким басом. — Какая нахуй крестная? Трансвестит ты, а не крестная! Уебывай с моего дома! Фея только подняла вверх ладонь, призывая замолчать, и закурила. — Значит так, пиздюк, у меня времени в обрез. Ты на бал хотел? — выдыхая облачко дыма, осведомилась фея. — Ну, допустим, — недоверчиво кивнул Ким. — Значит так, пиздюк, организовать мне сейчас же тыкву, но чтоб внутри не было семечек, пустую, как твоя голова, четыре мыши и одну морскую свинку, — распорядилась добрая крестная. — Ты ебанутый? Где я тебе сейчас морскую свинку найду? Высеру, что ли? — взволновался Мин. — Не ебу, на бал хочешь — свинку нароешь. На все про все десять минут, огонь. Фея грациозно опустилась на стул и, стянув туфлище с совсем не женской по размеру ноги, почесала пятку, обтянутую белым носком. Мин же поспешил в огород, где выбрал самую большую тыкву, которую только смог найти, потом проверил ловушку для мышей, где бегали за своими хвостами четыре белых мышки. С морской свинкой дело обстояло хуже — ее пришлось одолжить (спиздить) у Анастейши. Парень принес все находки во двор и позвал крестную. — Можешь, если хочешь же, правда? Значит так, пиздюк, — фея взмахнула палочкой, — тыква — твоя карета, мыши — твои кони, тусуй до полуночи, иначе чары рассеются и ты останешься мудаком в глазах принца. Система ясна? — А морская свинка? — спросил Минсок, удивленно наблюдая за тем, как по волшебству все переображалось. — А морская свинка… — фея почесалась в затылок. — Кучер? — подсказал парень. — Не ебу, ща посмотрим, может быть и кучер. Взмах волшебной палочкой, и, вместо морской свинки, появляется высокий блондин с пухлыми губами и проницательными глазами. Фея нервно сглотнула. — Слушай, ты реально кучер? Может придумаем для тебя занятие поинтереснее? Но блондин только скривился и пошел к своему законному месту в тыкво-карете. — Эх, а красавец же, — вздохнула крестная и обернулась к Киму. — Значит так, пиздюк… — Да, да, я знаю, тусовать до полуночи, не быть мудаком, всякое такое, — отмахнулся Мин, направляясь следом за кучером и забираясь в карету. — Вот же мудак… — хлопнула себя по лбу фея. Снова взмахнув палочкой, она переобразила немодные лохмотья, в которых был Мин, на прекрасное темно-зеленое платье. На голове у него волосы тут же удлиннились, складываясь в незамысловатую прическу. — Э, фея, ты че? — удивился парень, увидев свое отражение в окошке. — Если ты будешь в образе женщины, тебе легче будет закадрить принца, пожимает в ответ плечами желтоволосое чудо. — Опизденеть блять. А ну расколдуй обратно! Я те че, педик какой-то? — в голосе рыжего заиграли нотки гнева. — Значит так, пиздюк, на бал. Вали тусить. Педик. Взмах палочкой — и наш Сюма уже мчится по дороге, запертый в карете в платье и с матом, льющимся с его уст, словно мед с горшочка. *** Все из присутствующих в тот вечер в замке короля восхищались таинственной незнакомкой в роскошном платье, ее ходой, такой плавной, что казалось, она льнет над полом. Конечно же, не обделил красавицу и принц заморский. Особенно после того, как красавица споткнулась и, падая, ухватилась за его брюки, почти стягивая их с пояса. — Девушка, позвольте помочь, — выдернув свою штанину с рук прекрасной незнакомки, рыжеволосый принц подал ей руку и помог подняться, после чего пригласил на танец. Во время вальса Минсок успел незаметно стащить у заморского олуха: часы с драгоценными камнями по ободку, два перстня и золотой браслет. А тот будто бы и не чувствует, не видит ничего, кроме неимоверной красоты темных лисьих глаз перед собой, вдыхает запах рыжих шелковитых волос красавицы и понимает, что вот она — его невеста. Но, бьют часы двенадцать, а у принца незаметно больше ничего стащить не получится, поэтому Сюмин бросается прочь из замка. Каблук одной из туфель застревает в трещине в полу. Мин оборачивается и видит, что следом несется темноволосый принц с таким выражением лица, будто пол царства проебал. Парень плюет на туфли и убегает босиком. Дома он, вроде бы, и рад тому, что не остался мудаком, вроде бы, все так, как учил отец, но что-то подсказывало Мину, что лучше бы он был мудачьем последним. Захотелось отдать все стащенное законному владельцу. Анастейша и Дризелла все утро следующего дня тараторили о таинственной красавице, что покорила сердце принца на балу, что она потеряла туфельку и он теперь ищет тех, кому туфелька подойдет. Мину хотелось побыстрее свалить и повесить долги за дом на шею мачехе, но, все же, голос совести, вопящий о том, что хоть часы, но надо вернуть, удерживал его. В обед, когда брюнет по распоряжению мачехи протирал люстру, в дом вошли гости. Принц с прислугой предложил примерить туфельку сначала Анастейше, но та была ей слишком велика, а нога Дризеллы могла поместиться в туфельке почти что до колена. Темноволосый принц разочарованно упал в кресло и схватился за голову. — У вас больше нет девушек в доме? — расстроено спросил он мачеху, почти рыдая, но та лишь пожала плечами. Сюме стало жаль заморского лошка и он подошел к нему, забирая из рук туфельку и надевая ее на ногу. Глаза принца округлились — туфелька сидела как влитая. — Принц, вынужден тебя разочаровать, у меня как бы хер между ног, нам не по пути. Но брюнет уже не слушал, он на радостях завизжал и забрал Минсока из его дома к себе за море. И жили они долго и счастливо, а фея-крестная так и не смогла закадрить морскую свинку-кучера. Конец. *** — Понравилась сказка? — Минсок перевел взгляд на Сехуна, что натянул одеяло почти до носа и пялился в одну точку на потолке. — Вижу, что понравилась, пойду Чену расскажу. Хен поднялся и вышел из комнаты с хитрой улыбкой, оставив младшего ахуевать с только что услышанного и пожалевшего об такой услуге. Лухан сочувственно похлопал младшего по плечу и тоже вышел. — Спокойной ночи, Сехунни.