Розовые сопли правят миром

— Чувак, я так волнуюсь. Парень мерил шагами комнату уже третий час. Их мальчишник накрылся медным тазом, и теперь его паника, так тщательно запрятанная в дальний угол подсознания, выбралась наружу. — Не переживай, Лэнс, всё будет хорошо. — Тебе легко говорить. Не ты же послезавтра собираешься жениться. — Ты сам сделал ей предложение. Что могло случиться за несколько месяцев? — Не знаю. Просто... как-то всё не так. — Успокойся. Всё очень даже так. — Думаешь? — Уверен. Ложь. — Ладно, — парень плюхнулся на кровать рядом с другом, — что там у нас осталось? Пицца? — Есть пара кусков. — Супер. А то я проголодался. Будешь? — Нет, спасибо. Не голоден. — Как знаешь, — кубинец запихнул в себя внушительный кусок, — ты чего такой мрачный в последнее время? Проблемы? — Не парься, я в порядке. Просто вся эта морока с твоей свадьбой... высосала из меня все силы. Чего только стоил один твой костюм... Ложь. — Но зато какой он шикарный! Это лучшее, что я покупал в своей жизни! А как он сидит на мне! Бабочка вообще отпад! — Половина моих нервных клеток — вот цена твоему костюму. — Прости, чувак. Но ты же сам понимаешь, свадьба, все дела. Кэтрин бы убила меня, если бы я не выбрал самый прекрасный костюм на этот день. — Ага. — Ну ла-а-адно... В любом случае — просто не опоздай на начало церемонии. Я знаю, что это чертовски рано, а у тебя режим дня сбит на двенадцать часов, но, пожалуйста, — я очень хочу, чтобы ты пришёл вовремя. От начала до конца. Обещаешь? — Обещаю. Ложь. — Тогда договорились. Коробка из-под пиццы оказалась одиноко забыта на диванном столике.

***

— Согласен ли ты, Лэнс Чарльз МакКлейн, взять в свои законные жёны Кэтрин Сьюзан Доррел? — Да. — А согласна ли ты, Кэтрин Сьюзан Доррел, взять в свои законные мужья Лэнса Чарльза МакКлейна? — Да, согласна. — В таком случае, объявляю Вас мужем и женой! Можете поцеловать друг друга в знак своей искренней любви! Из зала послышались аплодисменты. Но Кит так и не пришёл. Внутри Лэнса что-то оборвалось.

***

— Какого чёрта?! — Он был в ярости, — ты не просто опоздал на мою свадьбу, не-е-ет, ты пошел дальше! Можно же вообще не приходить, вот ведь гениальная мысль, правда? — Прости, Лэнс, — голова Когане опустилась ещё ниже. Глаза упорно пялились в пол. Кулаки крепко сжаты. — Прости? — Латинос задохнулся от переполнявшего его возмущения, — ты не пришёл поддержать меня в, может быть, самый важный день моей жизни, а теперь говоришь «прости»? — Да. Прости, пожалуйста. Я знаю, что ты ненавидишь меня за это. Но, поверь, у меня была причина. Очень веская. Прости. — Причина? Что могло быть важнее моей свадьбы вчера? Ремонт мотоцикла? Портрет очередного незнакомца? Просмотр нового фильма? Просто скажи мне, что для тебя дороже твоего лучшего друга, Кит Когане. Давай. Скажи мне это. — Нет. Мне правда очень жаль, что я не смог прийти. Знаешь, если тебе будет легче — я никогда не прощу сам себя за это. Но нет. Я не скажу тебе. Ни за что. — Нет, скажешь, придурок! — Точный удар в солнечное сплетение: научил же на свою голову, — ты всё мне расскажешь, идиот маллетоголовый! Все! — Лэнс... пожалуйста, — от удара парень начал медленно съезжать вниз по стенке, к которой его прижал кубинец, — я не хотел, чтобы так всё случилось. Но теперь уже ничего не исправить. Я... прости меня. Хоть когда-нибудь. Просто прости. — Нет! Ты понимаешь, Кит? Ты специально не явился на свадьбу лучшего друга! На мою свадьбу! Ты же обещал, помнишь? Обещал прийти? Ты даже не представляешь, как это было важно для меня! Но ты променял мои чувства на свой очередной выкидон! Так что будь добр, расскажи в чём дело! Хотя бы потому, что я заслуживаю это! — Ты не понимаешь... — Я? — кулак врезался в бледную скулу. Хороший выйдет синяк. — Да, ты. Просто... — Заткнись! — МакКлейн рычал от бешенства. Он схватил парня за грудки и рывком поднял на ноги, ещё сильнее вжимая в стену. Его лицо было в каких-то паре сантиметров. Их носы почти соприкасались. — А вот теперь, — прошипел он сквозь зубы, — ты мне всё расскажешь. Слышишь меня?! Всё. Иначе тебе понадобится гроб. Или урна для праха. Зависит от того, как я тебя убью. Я пока ещё точно не решил. — Я не могу, Лэнс. Не могу разрушить нашу дружбу. — О, не стоит беспокоиться. После всего, что ты сделал, между нами нет больше никакой дружбы. Ей тут даже и не пахнет. Так что тебе нечего терять. Дерзай, самурай. От этих слов сломались оба. — Я... я не нашёл в себе сил. Чтобы прийти... Это было слишком тяжело. Прости. Я... действительно не хотел. — Не нашёл сил поднять свою тупую задницу и прийти ко мне на свадьбу? Шутишь что ли? И вообще... Ты... Ты плачешь? По щекам Когане медленно катились слёзы. Всё тело било дрожь. Так страшно им не было никогда. Ведь Кит никогда не плакал. А Лэнс никогда не причинял другим боль. Никогда. — Прости, — он почти прошептал это, — прости меня, если сможешь. Знаешь... я хотел пойти. Правда. Но... не смог. Не смог побороть себя и... и свои чувства. — О чём речь? Ты любишь Кэтрин? Поэтому не пришёл? Боже, если бы ты сказал раньше, то я... — Нет, тупая твоя башка, — тихо, но уверенно перебили его, — Я люблю не её. А... а тебя. Кит, краснея, оттолкнул ошарашенного Лэнса и поплелся к выходу из своего гаража. Всё закончилось, теперь осталось только умереть. В гордом одиночестве и с разбитым сердцем. На старом синем диване, который МакКлейн однажды притащил к нему домой со словами: «Теперь этот милый диванчик будет жить с тобой, дружище. Не обижай его, хорошо? Он очень чувствительный!». Но его планам не суждено было сбыться. И прямо сейчас ему кажется, что именно это и описывает всю его жизнь. "Его планам не суждено было сбыться" — Стоять! — Сзади послышался топот ног, и через секунду в руку вцепились крепкой хваткой, — стоять, я тебе говорю! Мы ещё не закончили! — Разве? — Почти не слышно. Отчаянно. — Конечно, нет, тупица! Где ты был раньше? — Что? Прости, я не понимаю, о чём ты... — договорить не дали. Лэнс не умеет целоваться. От слова совсем. Но сейчас это было неважно, потому что он целует, слышите меня? Целует Кита Когане! После стольких бессонных ночей и мыслей, он наконец делает это в живую. По-настоящему. Кит не умеет целоваться. Хотя нет, не так. Он никогда ни с кем не целовался. Но это и неважно. Потому что его целует не кто-нибудь, а Лэнс. Лэнс-чёртов-МакКлейн. Прямо здесь. И прямо сейчас. Именно Лэнс. Именно целует. И именно его. Мечты сбываются. Латинос медленно отстранился. На его лице цвела самая счастливая улыбка в мире. Румянец тоже был внушительный. — Я думал, что никогда не услышу это от тебя. А что Кит? Кит стоял. И это было действительно большим прогрессом. Очень большим. — Ты-ы-ы...? — Ага. Я тоже тебя люблю, кретин. Очень-очень. — Н-но, но ведь свадьба..? И Кэтрин..? — Да ерунда всё это. Забудь. Неважно уже. Теперь у меня есть ты. Больше ничего не нужно. Хотя мог бы и поторопиться с признанием. — Тебя это тоже касается, между прочим! — Так, а я что, по-твоему, сделал? — Ты признался после меня. С учётом того, кто из нас более коммуникабельный, то тебе стоило сделать это первым. — Так я это и сделал! Алло, Маллет, я признался раньше тебя! — В таком случае, события в моей голове вы строились в обратном порядке. — И ты хочешь сказать, что ничего не знаешь о письме? — В моей жизни последнее письмо было примерно никогда. Так что стоит предположить, что я все-таки ничего о нем не знаю. — Ты что? О, боже, пошли скорее! — Лэнс потащил Когане в дом, — не могу поверить, что ты так и не прочитал его. Я что, зря старался? Они залетели внутрь, и МакКлейн целенаправленно направился к тому самому синему дивану. Он совсем не вписывался в общий вид, стоя в центре гостиной ярким, режущим глаза, пятном. Посреди остальной черно-серо-белой мебели. Совсем не гармонично, и Кит бы давно выкинул этот несчастный атрибут своей жизни. Но не мог. Ведь этот диван притащил ему Лэнс. Просто взял и собрал этот чёртов диван. Без разрешения. Пока Когане не было дома. Сразу после новоселья. Три года назад. Латинос тем временем бесцеремонно прошёлся грязными кроссовками по белоснежному мягкому ковру и одним рывком открыл ящик в диване. Внутри лежал небольшой потрепанный конвертик фиолетового цвета, обвязанный синими и красными лентами. Кит решил на акцентировать внимание на это гармонии оттенков. — Как я и думал, — хмыкнул Лэнс и потянулся за конвертом, — ты что, за три года ни разу не заглядывал сюда? — Я даже не знал, что он открывается. — Мой Бог, Кит, ты что, инопланетный шпион? Тут даже ручки для этого есть! — Эм, правда? Оу, ну, я их не заметил. — Кто бы сомневался, — фыркнул МакКлейн и протянул ему послание, — держи. Я хочу, чтобы ты всё-таки прочитал его. Лучше поздно, чем никогда. — Уверен? — Абсолютно. Открывай давай. И он открыл. «Хей Кит! Как жизнь? Надеюсь, у тебя всё хорошо. Знаешь, хотел поздравить тебя с новосельем. У тебя теперь есть собственный дом, чел, это реально круто! \^•^/ Обязательно закатим вечеринку по этому поводу. Ханк опять приготовит то самое изумительное печенье... Боже, что я пишу? Ох, прости, письма — это не моё. Если честно, то я хотел кое-что сказать тебе. Так глупо, но я не могу сказать тебе это лично. Так что только так. В общем... Ты мне нравишься. Я люблю тебя. <З Я не шучу, маллет, вовсе нет. Это правда. Уверен, ты сейчас подумаешь что-то вроде: «Господи, да сколько можно страдать ерундой?». Но знай, что это не ерунда. Это очень важно для меня и, надеюсь, для тебя тоже. Ты, наверное, не в курсе, но... Да, я люблю тебя с седьмого класса. Ага-ага, я влюбился в тебя с первого взгляда — так говорят, верно? Это было странно: я думал о тебе постоянно, просто каждую минуту. У меня из-за этого ещё успеваемость упала — мама долго ругалась. А потом я привык. Привык мечтать о тебе каждую ночь. О твоих мягких волосах — помнишь, у тебя застряли листики в голове? И глазах — боже Иисусе, ты видел их?! Это же шедевр! Ты точно инопланетянин, потому что цвет слишком нереален! Серьёзно, у кого на Земле ты видел фиолетовые глаза? А ещё у тебя милая родинка на правой щеке. И маленький шрам около запястья — прости, что толкнул тебя в тот день. Мне нравится, что ты можешь шевелить ушами. Это так очаровательно)) И маллет твой тоже люблю. Я люблю смотреть, как ты рисуешь: твои работы — это нечто!!! А ещё ты спишь, как маленький котенок))) И, Божечки, ты любишь бегемотов! Я когда узнал, был в восторге! О, а ещё мне нравится, когда ты собираешь волосы в хвост. Так ты похож на самурая из сказок) Но я отвлекся. В общем, думаю, ты понял, что я люблю тебя целиком и полностью. Но, мать моя женщина, ты видел себя в зеркало? Ты же прекрасен! Если бы ты знал, как сильно я хочу тебя обнять. Ну, поцеловать тоже было бы неплохо. Я понимаю, что ты, скорее всего, не думаешь обо мне также. Не даришь мне во снах цветы. Не фотографируешь меня, пока я не вижу. Не ждёшь каждое мое сообщение с замиранием сердца. Ну, и так далее. Надеюсь, это признание никак не повлияет на нашу дружбу. Фух, я это сделал. Да, детка, я написал это! Но, стой, я еще не закончил. Знаю, вышло ужасно, но эй—я никогда не писал писем! И ещё. Я люблю тебя, Кит) Только тебя. Больше всех на свете. <З <З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З<З» Когда Когане нашел в себе силы оторвать взгляд от письма, то выглядел он так себе. Ну, в смысле, можете представить себе лицо человека, который хочет провалиться на месте и взлететь до самых облаков? Так вот, это он и есть. — Я готов отдать все свои медали и кубки, лишь бы видеть тебя таким каждый день. Eres tan lindo cuando te sonrojas.* — Что? — Кит непонимающе посмотрел на Лэнса. Тот выглядел донельзя довольным. Однако алеющие кончики ушей выдавали его с головой. — Ничего, — парень приблизился и коснулся губами чужого лба, — совсем ничего. Я просто люблю тебя. — А я тебя — сильнее. — А я тебя — ещё сильнее. Розовые сопли правят миром. *** — Слушай, Лэнс, а как же Кэтрин? Она ведь ничего не знает. — Думаю, она сильно огорчится, когда я скажу о разводе. Особенно, если учесть тот факт, что свадьба была вчера. — О, она будет в ярости. — И не говори. Зато вся наша дружная команда будет рада. Они уже и не надеялись на чудо. — Ты про что? — А, ну да, ты ж не знаешь. Ребята в курсе. — Подожди, то есть они узнали раньше меня? Блин, МакКлейн, ты издеваешься? — Оу, ну прости меня. Не я виноват, что Пиджи и Ханк могут читать мои мысли. Не я виноват, что Аллура подловила меня, когда я разглядывал твоё фото в телефоне. И уж точно не я виноват, что кроме Широ никто не знал, что ты любишь бегемотов! — Широ рассказал тебе? Такаши, я тебя убью, а потом воскрешу, и снова убью! — Да брось, ты та-а-ак обрадовался, когда увидел свой подарок! — Будь добр, заткнись. — А ещё я знаю, что ты спишь с ним по ночам. — Ну хватит, я сказал! — Кит спрятал красное лицо в ладонях — он ненавидел и любил этого придурка одновременно. — Dios, eres tan hermosa!* — Прошептал Лэнс. Когане поднял взгляд и увидел заливающегося краской парня: He ganado tanta felicidad?* — продолжил он, краснея ещё больше. — Не знаю, что ты там говоришь, но уверен, что это что-то смущающее. — Кит выглядел не лучше. Даже хуже — бледное лицо превратилось в настоящую помидорку. С хвостиком. — Ненавижу твой тупой хвостик, маллет. — Я всё равно люблю тебя сильнее, Лэнс. — Непра... Звонок. Кубинец вытащил из кармана телефон. Входящий вызов от «Кэтри» — Детка, прикрой ушки. Это не для слабонервных.