Damage of property

— Стоять! Улицы Детройта совершенно безлюдны, хотя по дорожкам иногда проходят молодые пары или спешащие домой с работы люди: уже довольно поздно, где-то около полуночи, так что голос звучит, как набат в тишине. Смена уже давно закончилась, а Хэнк все еще не дома, хотя там его ждет вкусный ужин и кровать. Похоже, сегодня не судьба. Вообще-то это даже не его обязанность: гоняться за подростками, по ночам рисующими на стенах чужих домов граффити при помощи купленных в какой-нибудь небольшой лавочке баллончиков, он ведь не патрульный. Но раз он, возвращаясь в участок на машине, их заметил — так уж и быть. Правда, дети тоже оказались не слепыми и, едва завидев автомобиль, бросились врассыпную. Прежде, чем это случилось, он успел пересчитать их и про себя отметить, что компания вышла неплохой: пятеро человек. Поняв, что времени у него мало, Андерсон наугад выбрал одного из них, решив, что поймает одного, а он сдаст ему и всех остальных. Если, конечно, не возомнит из себя партизана, достойного медали за отвагу. Увы, Хэнк успел пожалеть о том, что не побежал, например, за блондином. Парень оказался настоящим паркурщиком и совершенно не планировал останавливаться, перемахивая через препятствия так, как будто от полицейских бегал всю свою пока еще недолгую жизнь. В общем-то, глупо было надеяться, что его выкрик мальчишку остановит. В темноте на большой скорости было плохо видно, куда они бегут, так что мальчишка постоянно спотыкался о бордюры и неровности на асфальте, каждый раз чудом удерживаясь на ногах, но все же давая возможность Хэнку к нему приблизиться. Поразительное упорство. Полицейский запыхался, пробегая уже, кажется, второй километр. Единственное, что в данной ситуации давало надежду на то, что он хулигана вообще догонит — это то, что беглец удирал уже куда медленнее, явно тоже устав от бесконечной погони. Андерсон был квалифицированным офицером с отличной физической подготовкой, но ему, в отличие от человека впереди, было давно не семнадцать лет. Хэнку начинало казаться, что легче было бы просто разогнать их, а не пытаться привлечь к ответственности. Все равно это подростки: кивнут пару раз, получат нагоняй от взрослых, а завтра пойдут заниматься тем же самым, как будто ничего и не случилось. Беглец перепрыгнул через невысокий забор, через чей-то двор перебегая на другую сторону улицы, к дороге, и Хэнк проследовал за ним, не обращая внимания на зажегшийся в одной из комнат дома свет, отбросивший желтые блики на газон, по которому прошлись уже две пары ног. Единственное, что мог посоветовать полицейский: им стоило бы поставить ограду повыше. Роковую ошибку парень совершил, забежав в тупиковый переулок. Не растерявшись, он принялся перебираться через сетчатый забор. Андерсон усмехнулся про себя: если бы он повернулся за секунду перед этим, увидел бы, что преследователь отстал не так уж сильно. Подскочив и схватив мальчишку за пояс, Хэнк стащил его с забора, отклоняя голову в сторону, чтобы он, пока машет руками, его не задел. — Ну вот и попался. Тихо, теперь не сбежишь, — Андерсон завернул руку не издавшего ни звука подростка за спину, прижимая его щекой к стене в переулке, и закрепил на запястьях металические наручники. Темные волосы на ощупь оказались поразительно мягкими. По крайней мере эта компания не из тех, что творят на улице беспредел, красятся в странные цвета, чем свои волосы и сжигают, и совсем за собой не следят. Хорошо. Такие обычно более агрессивны. Он не стал бы сковывать запястья, которые, казалось, сожми чуть сильнее, чем нужно, и сломаются, если бы не буйное сопротивление, все-таки он не опасный преступник. Впечатление скорее всего обманчивое, но по крайней мере брыкаться в попытках освободиться парень перестал. Немного подумав, Андерсон наклонился к нему, заранее думая, что он, наверное, не ответит. — Как тебя зовут? Беглец тяжело и часто дышал. Хэнк свое дыхание изо всех сил старался скрыть, хотя говорить было трудно именно поэтому. Кажется, не так уж это и стыдно: сколько они пробежали? Уж кварталов пять точно. Андерсон повернул пойманного парня к себе лицом. Сложно было разглядеть на его симпатичном лице что-то, кроме выражения: какое-то невероятное спокойствие, без капли страха или злости, заставляло чувствовать себя неуютно. Скорее всего по той причине, что хулиганом парень не казался: как будто он вообще поймал ни в чем не повинного подростка. — Коннор. Коннор Декарт.

***

— Может быть, тебе налить воды? — Не надо, спасибо. В полицейском участке тепло, даже душно, после холодного воздуха улицы это приносило в некоторой степени удовольствие. Наручники с Декарта полицейский уже снял: надобности в них больше не было, сбегать он уже не собирался. Пальцы у него были холодные, как будто они с друзьями находились на улице несколько часов. Возможно, так и было. Глядя на него, Андерсон готов был признать, что этот парень, возможно, из тех, кто принимает последствия своих поступков. Или хотя бы понимает их неправильность. Неизвестно только, считает ли он неправильным рисование на стенах чужих домов. — Что хоть рисовал? — поинтересовался Хэнк, прислоняясь к своему столу. Коннор сидел перед ним на стуле для посетителей, сложив руки на коленях и изучая пробковую доску со стола Андерсона, как будто он здесь вовсе не потому, что хулиганил на улице. Услышав вопрос, Декарт поднимает на него темные карамельные глаза, видимо, размышляя, стоит ли отвечать на этот вопрос. Парня Хэнк рассмотрел хорошо: он сам, учась в школе, никогда не мог похвастаться привлекательностью, на него девчонки уж точно не вешались, а вот этот непутевый художник… У Коннора лицо — чистое, не считая забавных родинок на щеках. Темные волосы здорово контрастировали со светлой кожей. Хэнк в очередной раз подумал, что он совсем не похож на кого-то, кто занимается сомнительной бунтарской деятельностью, особенно сейчас, сидя перед ним в позе примерного ученика, с отличием заканчивающего каждый семестр. Внешность обманчива, как говорится. — Просто подумал, что тебе было бы обиднее быть пойманным, если бы ты на стенах своего нелюбимого ворчливого соседа рисовал непотребные картинки, — заметил Хэнк, скрещивая руки на груди. Немного хотелось спать, но идти за кофе сейчас — не лучшая идея. Сначала воспитательная беседа, потом уже все остальное. Хотя ему, если честно, не слишком хотелось отчитывать этого мальчишку. Он и без него все понимает. Уголки губ Коннора дрогнули, словно он пытался сдержать улыбку. Вероятно, это так. Описанная им ситуация действительно выглядела бы смешно: пакости соседу вряд ли стоят штрафа или нескольких суток заключения за порчу чужого имущества. Хотя как знать: кому-то ведь все равно, особенно если сосед совсем уж наглый. — Я помогал своему другу реализовать его самодельный проект. Призываем людей к справедливости и борьбе с коррупцией. Вряд ли мы много можем, но в качестве начала надписи на стенах — не так уж плохо. — С Маркусом? Хэнк усмехнулся, заметив, в каком замешательстве смотрит на него Коннор. Молодой Манфред — настоящая беда для их участка, потому что попадает он сюда довольно часто: порой даже и сбежать не пытается. Так уж вышло, что у парня слишком ярко выражено чувство справедливости. Ничего, нарушающего права человека, он со своими друзьями никогда не делал и единственное, что страдает в результате их благородных свершений — нервы и собственность тех, против кого они выступают. Андерсону их совсем не жаль, плюс ко всему — он давно знаком с его несчастным отцом, уже не знающим что он должен делать со своим сыном, так что где-то месяца три назад он начал Маркуса прикрывать и отпускать его с богом из участка. И, чтобы не портить жизнь его уже немолодому отцу, даже не звонил ему с просьбой поговорить со своим сыном, как это сделали бы другие полицейские. Он не особенно этим гордился, все-таки Маркус нарушал общепринятые нормы поведения своими мини-митингами, но ничего с собой поделать не мог. Ребята боролись за правое дело. Правда, какое-то время ему было известно о похождениях четверых активистов, среди которых Маркус был негласным предводителем. Похоже, теперь их пятеро. Из всех упомянутых Хэнк видел только самого Маркуса, а теперь и Коннора, вероятно, поэтому и не узнал подростков. Ну что ж, прикрывает одного, прикроет и второго. — Откуда вы знаете Маркуса? — спросил Коннор. В его глазах промелькнуло недоумение: сложно, наверное, понять, когда ты успел проболтаться о своих сообщниках, сказав всего пару фраз. Андерсон еще с десяток минут назад понял, что он не из тех, кто мог бы сдать ему зачинщиков беспредела. — Имел честь с ним познакомиться уже давно. Не переживай, я не собираюсь звонить его родителям или что-то в этом роде, — Андерсон удовлетворенно кивнул, заметив, что Коннор ощутимо расслабился. Подошвой кед он теперь полировал пол, с негромким шуршанием проводя по нему снова и снова. На некоторое время воцарилась тишина. Андерсон размышлял, как должен поступить, Коннор, похоже, совсем не волновался. И первым нарушил молчание, когда оно стало уже совсем невыносимым для полицейского. Нужно же что-то предпринять. — Что бы вы ни сказали, это вряд ли изменит моего намерения помогать Маркусу, — признался он. Хэнк внимательно изучал глубину его глаз, размышляя, насколько это правда. Как насчет длинной лекции от его родителей? Зависит от того, насколько они строги с ним обычно, — Но вы можете начинать. Я знаю, что должен хотя бы послушать. Хэнк тяжело вздохнул, махнув на парня рукой. Вряд ли тот понял, что это означало, потому что вопросительно поднял брови, внимательно изучая выражение его лица проницательным взглядом. Андерсону казалось, что эти дети — их будущее. Как раз та надежда на то, что в следующие десять лет их мир не поглотят жадные до денег люди. Так пусть делают то, что считают нужным, может, у них получится. Может, спустя какое-то время они будут уже не только рисовать свои слоганы на чужих заборах, вырастут во что-то большее и построят идеальное будущее. — Ну ладно. Пошли, подвезу тебя домой, — Хэнк протянул поднявшемуся с места все еще удивленному Коннору его изъятый при поимке телефон, — Позвони Маркусу. Он скорее всего волнуется за тебя. Андерсон несильно похлопал Декарта по плечу, захватывая с собой куртку и направляясь к выходу. Он знал: Коннор идет за ним, на ходу набирая мобильный номер своего друга. Полицейские в полупустом участке даже не проводили их взглядами, занимаясь своими делами. Вряд ли они встречаются в последний раз. Почему-то Хэнку казалось, что они еще поговорят. И, возможно, не только с Коннором. Кто-то же должен быть на стороне молодежи. Так пусть это будет он.