Великобританское Лунное Затмение

      Рюноске мчался по коридорам к Нилу. Где-то там сейчас его напарник, и его необходимо спасать. Тем более его необходимо спасать, раз он помог Атсуши.       Мафиози бежит на полной скорости, почти не замечая ничего вокруг. Связь их способностей, которая стала довольно крепкой за последнее время, приведёт Акутагаву к Нилу.       Вот он, заветный поворот. Рюноске резко выбегает из-за угла, тяжело дыша и бешено разглядывая то место, где сейчас находился Нил. Взгляд мафиози находит его. Парень лежит у стены. Рука и часть живота в крови. По подбородку тоже стекает тоненькая струйка крови. Нил замечает Рюноске. Что-то пытается сказать ему, но вырывается лишь леденящий душу любого хрип. И всё-таки он улыбается тому, кто примчался его спасать, улыбается, несмотря на неимоверную боль, и Акутагава отводит взгляд. Но что не так с этим холодным мафиози, одним из лучших убийцей Мафии? Он ведь столько раз видел и безобразные трупы, и истекающих кровью людей. А чаще всего он сам доводил своих противников до такого. Но сейчас смотреть на Нила отчего-то больно. Больно и страшно. А ещё по телу мурашками пробегает зарождавшаяся ярость. На Кёку, которая предала всё и всех, на Дазая, что отправил его сюда. На весь этот мир, что так жесток и несправедлив. На судьбу, что играет в какие-то свои, непонятные никому игры. И на себя. Рюноске, взяв себя в руки, ещё раз заставляет себя взглянуть на Нила, и только потом продолжает осматривать пространство вокруг. Перед обессилившим Нилом нависает Снежный Демон, а чуть поодаль стоит Кёка. Непроницаемая, словно забывшая все свои обещания и клятвы, выбросившая из памяти все события и дни, проведённые и в Мафии под суровым, но по-своему заботливым присмотром Коё, и в Агентстве, под солнечной поддержкой Накаджимы. Непроницаемая и пустая.       На какое-то мгновение сердце Рюноске с болью сжимается. Какими словами, каким взглядом рассказать тигрице о том, кем стала, что совершила её когда-то лучшая подруга. Но, опять же, на такие раздумья сейчас нет времени, и Акутагава с криком, используя Расёмона, бросается на Снежного демона. Нил ещё жив, а, значит, его можно будет спасти.       Атсуши, стиснув зубы, завязывает узел потуже. Директриса без сознания и, вероятно, так будет продолжаться ещё долго. Тигрица оглядывается, выискивая взглядом Юмено. Всё ещё сидит, словно неживой. Девушке становится не по себе. Лучше бы он попытался сбежать или сделать хоть что-нибудь! Но ведь за всё это время он даже не пошевелился. Или то, что он может в любую секунду по своему желанию свести любого, да и, возможно, почти всех здесь с ума, даёт ему право быть столь спокойным?       Накаджима нерешительно приближается к мальчику. А если он решит сопротивляться? Она может потерять способность здраво мыслить, а Акутагаве сейчас ещё только проблем с ней не хватало. Девушка с нежеланием подходит к Кью. Всё равно его нельзя оставлять здесь просто так.       Неожиданно тигрица дёргается. Случилась беда.       Атсуши на секунду оказывается там, где сейчас Акутагава, и со всех ног бросается к нему. Выбегает из комнаты, пробегает почти весь коридор.       "Глупая! Юмено на кого оставила?" - недовольно проносится у неё в голове, и девушка на всём ходу разворачивается обратно, и тут же удивлённо замирает.       У двери в ту самую комнату стоит Кью. Смотрит на Атсуши пустыми, словно чужими глазами, будто бы в нём не осталось ни капли от него самого, а затем он разворачивается и быстро идёт куда-то в противоположную сторону. Накаджима стоит на одном месте ещё пару секунд, а потом бросается вслед за мальчиком.       -Стой, погоди! Куда ты идёшь?!       Мальчик не отвечает, лишь ускоряет шаг.       Атсуши догоняет его, удивляясь его скорости. Он сидел, вообще не двигаясь, а сейчас припустил с такой скоростью, что любой позавидует. Со скоростью, не свойственным ни росту, ни возрасту Кью. Он идёт, а Накаджиме приходится переходить на лёгкий бег, чтобы быть вровень с ним.       -Что ты делаешь, Юмено? Остановись! Куда ты идёшь?!       Мальчик только мотнул головой и продолжил свой быстрый полушаг-полубег.       Через какое-то время тигрица решается остановить Кью и становится прямо перед ним.       -Да куда ты так несёшься?       Юмено обходит её, и Атсуши останавливает его рукой.       -Ты хочешь снова испытать силу моей способности? - спрашивает мальчик голосом, в точь так же наполненным пустотой, как и его взгляд.       Накаджима отшатывается. Эта пустота отталкивает. Она словно вне этого пространства. Будто теперь никто не может дотронуться до этого мальца. Кажется, что он просто зашёл сюда из другого мира, из другого измерения, и ни у кого не хватит знаний, умений и мощи, чтобы остановить эту силу. Она вне понимания Атсуши, Акутагавы, любого из людей, за ней можно наблюдать, со страхом или восхищением, но дотронуться до неё нельзя, нельзя понять и остановить.       Всё это проносится кучей смазанных мыслей в голове девушки. Ей хочется так и стоять здесь, ни о чём не думая или отправиться на помощь к Рюноске, но она, поведя плечом, отправилась вслед за Кью. Он вроде не говорил ничего о том, что нельзя за ним идти.       В конце концов они пришли к какой-то комнате. Ещё немного - и можно было бы выйти в общедоступную зону.       Кью не стал заходить во внутрь, остановился перед каким-то щитком, похожим на электрический. Обычно подобные вещи располагаются довольно высоко, но этот находился примерно на уровне с лицом маленького эспера. Он открыл его, нажал какую-то кнопку, при чём всё это происходило в каком-то чрезвычайно быстром темпе.       -Погоди... Стой. Что ты сделал?! - воскликнула Атсуши.       -Через пятнадцать минут эта Академия взлетит на воздух. Всё здесь взорвётся и не останется никого живого.       -Что? КАК ты это сделал? Кто тебе это показал? КАК ЭТО ОСТАНОВИТЬ?!       -Никак, - равнодушно ответил Юмено.       -Это... это просто необходимо остановить! Ты хоть представляешь, сколько людей погибнут? Ни в чём неповинных людей!       -Меня это не касается.       -Конечно! Ведь ты тоже погибнешь!       -Да, и это замечательно, - рассеянно проговорил Юмено и с той же непонятной скоростью зашагал прочь.       Накаджима обескураженно глядела на дело рук Кью. На обычную бомбу, в понимании девушки, ЭТО не походило. На то, что запускает бомбу - тоже. Просто большой прямоугольник, который был чёрным до того момента, как его коснулся Юмено. Сейчас же по нему пробегали невесомые узоры, соединяющие в себе самые приятные тона. Через каждый десять секунд они образовывали показатель времени до того, как всё здесь, по словам Кью, должно было взлететь на воздух. Девушка так бы и смотрела завороженно на это, если бы её мысленно не хватился Рюноске.       "Атсуши! Живо иди в мед. пункт, возьми всё, что может пригодиться для лечения больших ран... Ну, лечение, конечно, слишком сильно сказано. То, что хотя бы поможет остановить кровотечение. И живо ко мне! Найдёшь?"       "Найду! - огорчённо ответила девушка. -И у меня для тебя плохие вести".       Девушка бегом бросилась в мед. пункт. К счастью, он никогда не был закрыт, чтобы те, кто нуждались в медицинских препаратах, всегда могли их взять. Правда, больше дозволенного здесь взять было нельзя - за этим следило специальное оборудование.       Девушка взяла всё, что могло пригодиться в этой ситуации. Оборудование отключилось, и тигрица могла себя не ограничивать. Через минуту она уже на всех парах мчалась на помощь к Рюноске.       Мужчина, сидящий на одном из кресел в аэропорте, поморщился. Но через секунду лицо его приняло обычное выражение - расслабленное и приветливое, даже немного добродушное и безмятежное. В тёмно-карих глазах, обрамлённых густыми ресницами, плясали почти незаметные огоньки, придающие их обладателю ещё и некоторое озорство и смешливость. Во взгляде читалось покровительство ко всему, что окружало этого человека, но это также говорило и о том, что он на несколько незримых ступеней стоял выше них. Тёмно-каштановые волосы, красиво уложенные, довольно короткие. Однако длинная чёлка, идущая немного на бок и спадающая до глаз, сообщала о их кудрявой структуре. Чёрные, густые брови, достаточно полные губы. Верхняя губа была с острой ложбинкой. Волевой подбородок, чётко выраженные скулы, прямой нос. В целом черты лица не говорили об излишней аристократичности, но своей незримой аурой, плавно обрамляющей и голос, и движения, и взгляд своего владельца, он производил впечатление истинного джентльмена. Ему было уже где-то под сорок пять лет, а он выглядел на удивление молодо.       Мужчина встал, при этом мягкая, лёгкая улыбка сияла на его лице, показав высокий рост и стройное телосложение. Чёрный жилет, того же цвета брюки, белоснежная рубашка, лакированные чёрные ботинки.       Он поднял чемодан, достал из небольшого кармашка документы. Скоро предстоит посадка на самолёт до Йокогамы. Как же давно он не был в этом городе. А если вспомнить, то и был он там всего однажды.       Улыбка стала ещё лучезарнее и теплее. И никто не догадывался, какие приказы и кому отдавал этот милый человек, пока мысленно перед глазами мужчины проносились его давние воспоминания.       Как совсем недавно бежал по коридорам Акутагава, так сейчас его путь повторяла и Накаджима.       Вот, запыхавшись, она добежала до нужного места. Она бы удивилась, ранее, но сегодня слишком многое произошло, да и после выходки Кью она могла принять уже почти любое происшествие.       Поэтому сейчас, не задумываясь и не обращая внимание ни на что другое, девушка бросилась к Нилу, находящемуся на грани между смертью, забытьем и нахождением в сознании. Иногда глаза его расширялись, и парень силился что-то сказать, но сил на это не хватало.       -Всё будет хорошо, - тепло произнесла Атсуши, раздумывая, что лучше использовать сейчас и в каком порядке. И вот она уже в действии - в оказании первой помощи ей мог позавидовать любой ученик этой Академии. Правда, в данной ситуации Накаджима предпочла бы присмотр и чёткие действия настоящего врача. А это - просто стремление дать этому человеку шанс на жизнь, продолжить его существование.       Тем временем между Кёкой, Снежным Демоном и Акутагавой происходило стремительное сражение. При этом девчонка и её способность умудрялись атаковать с двух сторон, то одновременно, то по очереди, но пока Расёмон отражал все удары, и его обладателю не грозили страшные раны. Правда, постепенно Изуми и Демон пробивали оборону Рюноске.       Удар, удар, увернулся, удар. О том, чтобы идти в атаку, не было и речи. Акутагава просто молился о том, чтобы Кёка не обратила свой взор на Атсуши и не отправила бы Демона на то, чтобы добить Нила или развязать бой ещё и с Накаджимой.       -Кёка, хватит! Ты забыла, кто ты?       А хотя... Если смысл пытаться докричаться до неё? В её взгляде, в её голосе уже давно нет и признаков личности, воли, характера или хотя бы остатков от той, кого знали Рюноске с Атсуши.       "Готово! - сообщила Накаджима. -Но ему нужна более основательная медицинская помощь. Этого хватит на какое-то время, но если вскоре не будет оказана более тщательная помощь, то он, скорее всего, погибнет. Прости".       "Тебе не за что извиняться. Разве что только за то, что могла бы и помочь мне в бою. Знаю, тебе, наверное, сложно, но..."       "Я в порядке. Я не вижу здесь Кёки. По крайней мере, я не вижу здесь той, кем была моя подруга. И с Юмено тоже самое. Не знаю, можно ли их вернуть, но... Через пятнадцать минут здесь всё взлетит на воздух, и нам бы следовало уйти подальше. Не думаю, что хватило бы времени на них".       "Ясно".       Тут же на Кёку обрушился удар тигрицы. Если вывести из строя Изуми, исчезнет и Демон.       Впрочем, Снежный Демон и Кёка были достойными противниками, и избавиться от них было не так легко.       А в какой-то момент из-за угла появился и Юмено.       Сражение остановилось. Акутагава и Атсуши тяжело дышали, а Кёке и Кью словно было всё равно - они были так же пусты. Не устали, не кипели энергией. Просто силы, с которыми Накаджиме и Рюноске пока не ровняться.       -Акутагава! - прохрипел Нил.       Рюноске тут же понял его и кинул напарнику телефон, не надеясь, однако, на то, что напарник в таком состоянии сможет его удержать.       "Вот ведь олух! Никогда не позаботится о том, чтобы под рукой было хоть что-то, что можно использовать с его способностью".       Накаджима схватилась за горло, ртом отчаянно хватая воздух. А через несколько секунд то же случилось и с Рюноске: словно кто-то внутри отрезал пути для воздуха, и теперь - только задыхаться в предсмертных мучениях. По телу изнутри прошла боль, будто внутри кто-то орудовал клинком, и в тот же миг сильнейший инфразвук пронзил воздух. Вся боль исчезла, и Атсуши с Акутагавой смогли снова дышать и двигаться. Но этот звук приносил неимоверный дискомфорт, заставляя схватиться за уши и зажмуриться. Рюноске, преодолевая себя, удивлённо взглянул на Нила - сейчас и здесь это могло быть делом только его рук.       По взгляду Акутагава всё понял. Схватил катану, выпавшую из рук Кёки.       "Прости, Атсуши, моя бедная Атсуши..."       Быстрый взмах сквозь всё это безумие, сводящее с ума - и катана плавно входит в тело Изуми.       Инфразвук пропадает, и Акутагава стоит, оглушённый тишиной.       Атсуши смотрит на него. В её глазах - боль, отчаяние, страх. И понимание. Она кивает и отворачивается. И Рюноске практически чувствует, как по её щеке сейчас катится солёная, непрошеная слеза.       Ему хочется подойти и обнять её, утешить, но сейчас по-прежнему не место и не время. И мафиози ещё раз проклинает всё вокруг за то, что для них двоих, пожалуй, никогда не найдётся в этом глупом мире ни времени, ни места, ни возможности.       Кью равнодушно смотрит на Кёку, переводит взгляд на Атсуши, приготовясь использовать свою способность.       -Нет! - выкрикивает Накаджима и, трансформировав кисть в лапу тигра, бросается на мальчика. Взмах - и душа мальчика навсегда покидает этот мир.       Нил закрывает глаза и измученно вздыхает, погружаясь в вязкие объятья тьмы. Он никогда не бывал в таких переделках и, честно говоря, надеялся никогда в них не участвовать, да и не понимал он их смысла, но, кажется парню, сейчас он заслужил отдых в объятиях тьмы - без мыслей, без боли, без чувств... На краткий мир без ужасной, пугающей, непонятной реальности.       Атсуши отрешённо стоит над бездыханным телом Юмено, словно до сих пор не веря в происходящее.       -Он был всего лишь ребёнком, Акутагава, всего лишь ребёнком...       -Ты знаешь, что не услышишь в моих словах жалости к нему и не услышишь бессмысленных оправданий - они не дадут покоя тебе сейчас. И, я буду честен, ЭТО в них не нуждается, потому что ты всё сделала правильно, а правое дело не нуждается в том, чтобы искать ему причины и объяснения.       -Да, пожалуй, ты прав, - рассеянно проговорила Накаджима, и вдруг, вспомнив что-то, выкликивает: -Акутагава, нам надо бежать! Через пятнадцать минут Академия взорвётся! Нет... Сколько времени прошло... Я не знаю, сколько осталось!       Рюноске бросается к Нилу и аккуратно берёт его на руки. Всё равно на своих бы ногах не пошёл.       -А остальные дети?       -На них нет времени, сама знаешь.       -Понимаю, - без пререканий кивает девушка.       Тигрица быстро проходит мимо Изуми. Им надо срочно спешить к выходу, но слабый голос Кёки её останавливает. Снежный Демон уже давно исчез, а под телом юной девочки одиннадцати лет, лежащей на холодном полу, растекается лужицей алая кровь, и катана, торжественно поблескивая, торчит из груди, словно специально напоминая Атсуши о том, что только что произошло.       -Атсуши... Где... Где мы? Что произошло?       -Ты... Ты ничего не помнишь? - удивлённо спрашивает тигрица.       -Я... Я помню, я была в Йокогаме, с тобой, отправилась спать. Разве нет?       Накаджима молчит. Ей нечего сказать, а на долгие рассказы времени нет.       -Атсуши, - серьёзно произносит Рюноске, -Атсуши, время, пора идти. Её рана смертельна, она умрёт через несколько секунд.       Девушка не отвечает, смотря на Кёку.       Акутагава не может прочесть этот взгляд. Ужас? Отчаяние? Неверие? Понимание великой ошибки, несправедливости судьбы?       "Конечно, это я виноват".       "Конечно, это я виновата".       Мысли, которые звучат так одинаково, иногда имеют катастрофически, непостижимо разный смысл.       -Да, нам пора, - неожиданно спокойно произносит девушка, разворачиваясь и направляясь к выходу, а Акутагава с раненным Нилом на руках быстрым и чётким шагом спешит за ней.       Изуми не верит своим глазам. Что происходит? Куда они уходят? Почему Атсуши ей ничего не сказала? И кто это парень с раной, которого на руках несёт Акутагава? Что здесь делает Юмено... мёртвый? И почему умирает она сама?       Вот Атсуши почти завернула за угол, и её взгляд непроизвольно скользнул в сторону Изуми.       Кёка находит в себе где-то последние силы и протягивает руку к своей лучшей подруге и кричит:       -Атсуши!       Накаджима отводит взгляд, а на этот возглас ушли последние жизненные силы девочки.       Рука безвольно опускается, и последний огонёк жизни исчезает из глаз Кёки. Тёмно-красные капли на кимоно, клинок катаны, в котором можно увидеть своё отражение. Разметавшиеся по полу шелковистые чёрные волосы, столь яркие и прекрасные синие глаза, красная лужица крови под хрупким девичьим телом...       Чёрный, алый, синий... Чудесные... Нет, не только. Здесь - чудесные и жуткие цвета.       Что ты оставила, девочка, своей теперь уже быстро повзрослевшей подруге? Звонкий смех? Восторг своих великолепных глаз? Быть может, милую улыбку или тревогу за близкого тебе человека? Походы за мороженным и блинчиками, весёлые вечера вместе, тёплые летние дни? Летящие, нежно-розовые лепестки сакуры, что вы видели, гуляя вместе? А, может быть, совместные миссии, надежды и задумчивые разговоры о светлом будущем?       Нет, милая Изуми. Какой бы хорошей подругой ты не была, при каждом воспоминании о тебе в ЕЁ глазах будет возникать образ катаны в твоём теле, протянутая К НЕЙ рука, на которую она не может, не может ответить, и крик, который ОНА будет желать забыть, желать забыть всеми силами, и никогда не сможет.       Сколько ещё тревожных ночей она будет просыпаться после этого дня, вспоминая твоё отражение в лезвии катаны? Как много раз будет слышать твой крик в звуках этого мира? И как часто в местах, в которых вы побывали вместе, будет чудиться ей протянутая тобою рука?       Но ещё хуже будет ей вспоминать твою улыбку и все те малые, незаметные вещи, которые так ценим мы в близких нам людях и которых лишаемся, когда уходят они из наших жизней.       И сколько по тебе будет пролито слёз...       Будет ли размышлять бессонными ночами ОНА, куда ты попала? В мир боли и мучений? Или, может, переродилась, и где-то на нашей планете, в ту самую секунду, как душа твоя покинула это тело, закричал новорожденный младенец с удивительными синими глазами, такими же, как у тебя? А, может, гуляешь по садам лучшего мира? Или же существуешь в безвременье - таком же мире, как и бескрайнее море голубого цвета, не имеющее границ?       Бедная, милая Кёка...       К счастью только то, что не увидит ОНА прозрачной одинокой слезинки, скатившейся из пронзительных прекрасных глаз по щеке, оставившей еле заметный солёный след и с тихим звоном упавшей на пол. Когда ОНА увидела и приняла твою смерть, по ней прокатилась такая же слезинка. Только она попрощалась с тобой, а ты потеряла весь этот мир... Ты же знаешь, ОНА всегда верит в лучшее. А сколько бы горестей и чудес ты ещё могла бы познать, а теперь - увидишь ли?       И если увидишь...       то сможешь хотя бы когда-нибудь вспомнить тёплый и добрый свет её надёжных и верных глаз?...