Свет души

      Поскрипывал под ногами первый снег. Холод пощипывал уши. Шаг. Шаг. Шаг. Уже всё равно, куда идти. Ранение не даст даже дойти до человеческой деревни, чтобы закончить свою жизнь достойно — в бою с мечом в руке. Холодно.       Широкоплечий мужчина остановился около раскидистого дерева и обессилено опустился, руками опираясь на грязные корни. Недостойно настоящего воина падать на землю. Он ещё не сломлен. Без души, домена и семьи, но не сломлен. Не сломлен.       Смеркалось. Снег падал пушистыми хлопьями. Демон безразлично смотрел перед собой. Где-то залаяла собака. «Охотники, — подумал демон, — прекрасно. Убьют как шавку. Хотя… какое теперь дело». — Марьяша, Марьяша, смотри, какой хорошенький, — возбуждённо прозвенел нежный женский голосочек. — Это же демон, Элла, — испуганно прошептал более низкий и взрослый голос. — Он убьёт нас и заберёт наши души! — Ты посмотри, на нём кулона нет, он сам без души. Такие демоны не опасны… — Всё равно, посмотри на его клыки, он и без души прихлопнет тебя как муху, — сердито пробурчала женщина. — Жалко его, — вздохнула младшая девушка. — Бледный такой, похоже ранен. Он сюда умирать пришел, на мужиков наших нарваться хотел. А тут мы с тобой. — Ох уж эти твои ведовские штучки, — судя по голосу, женщина успокоилась и приободрилась. — Вон, в соседней деревне говорят такой же пришел, почитай лет десять назад. — И что? — заинтересовалась девушка. — Что-что, — передразнила женщина и рассмеялась. — Обженились они с тамошней ведуньей. Да только у того душа была, держало его что-то на земле. Теперь уж забрал свою семью, двоих детишек и жену-красавицу и уехал в город. — Не вижу я смысла в этой войне, — вздохнула девушка. — Наши сельские редко уж на демонов кидаются с вилами, да и они сильно нашего брата не трогают. А кто уж бежит, так тем может и не рады, но привечают, по-людски же просят, хоть и демоны. — Твоя правда, Элла, твоя правда. Где эта война, а где мы? Чай не совсем дикие, поможем. — Давай, Маришка, ты до дому за санками сбегаешь и Горика своего позовёшь. Он нам и поможет красавца тащить. — Ох, ведунья, — невольно рассмеялась женщина, — смотри мне, чтоб доброта твоя тебе костью в горле не встала. — Доброта она никогда злом не обернётся, — хмыкнула девушка.       Заскрипел снег под добротными сапогами. Мариша ушла, а ведунья осталась сторожить обессиленного демона. — Ведьма, — похрипел он, — у меня есть кинжал. Убей меня, ведьма, прокляни… — Ну знаешь, — возмущённо пробурчала та, — ты ещё благодарен будешь, красавчик. А то что душу вывернули, так это ничего, это лечится со временем.       Демон не ответил. Тонкие посиневшие губы шевелились в попытке вдохнуть немного воздуха. — Потерпи, красавчик, ты не по адресу заявился умереть, — добродушно проворчала ведьма. — Элла, — запыхавшаяся Маришка ворвалась на полянку, — принесла я санки. Горька, паршивец, а ну-ка шевелись. Демон тут помирает. — Мать, не голоси, — маленький мужичонка, держась за сердце, спрятался за ведунью. — Госпожа Элла, мне бы для сердечка травку. — Приходи, — степенно кивнула ведунья, — помоги-ка нам его затащить. — На кой-вам, госпожа Элла, этакий страхолюд? — посмеиваясь, спросил мужик. — На что-нибудь да сгодится, господин Горин, — так же со смехом ответила ведунья, сверкая глазами цвета гречишного мёда.       Так с шутками и смехом докатили они почти бездыханное тело демона до дома Эллы, затащили в тепло и, поклонившись хозяйке, оба вышли. А сама ведунья преобразилась. Позеленели глаза, из-под яркого тёплого платка опустились толстые чёрные косы, фигура стала статная, высокая, просто загляденье.       Хороша ведунья! Она огладила яркий красный сарафан, перекинула косы на спину и наклонилась к лежаку. Демон едва дышал. Она не торопясь расстегнула плотную рубаху и осмотрела обожженную развороченную грудь. — Досталось тебе, красавчик, — вздохнула ведьма и достала тонкий острый нож. — Чистить придётся. Ты только когти не распускай, а не то как стукну… свет мил не покажется.       Шустро достав несколько разноцветных бутылочек, чистых тряпок и пустой тазик, Элла приступила к лечению. Регенерация у демонов была прекрасной, однако даже она не могла почистить и обезвредить раны.       Демона лихорадило. В жару и в бреду он метался по жесткому лежаку и глухо стонал что-то на непонятном ведунье языке. Но не оборачивался. Бездушные демоны не могли обернуться полностью, но выпустить когти или нарастить непробиваемый панцирь ещё как могли, поэтому наговоры от боли Элла постоянно обновляла.       Вода в тазике уже трижды окрашивалась, а раны всё ещё были открыты и потихоньку сочились грязно-фиолетовой кровью. Ведунья потеряла счёт времени. Организм демона неохотно лечился, видно жить этому созданию совсем не хотелось, однако женщины, а особенно ведьмы — народ упрямый, тем более что эта конкретная особа ещё силой обладала тайной. — Ох паршивец, чего удумал, помереть тут на моих руках? — ворчала она, зашивая рану и обрабатывая настоем от микробов. — Возись с ним, возись, а он жить не хочет.       Прошло ещё пара часов, и демон успокоился. Ведунья стояла на маленькой кухоньке и варила бульон, когда демон вдруг захрипел. — Воды, ведьма, подай. Силой клянусь, не трону тебя. — На уж, — хмыкнула Элла, склоняясь к демону, помогая ему встать и попить. — Благодарю ведьма, храни свою душу, — кивнул он и продолжил. — А теперь, когда ты свой долг выполнила, ты имеешь право убить меня. — С какой стати? — девушка ехидно улыбнулась. — Ты ещё не вылечен, долг не пускает. Спи уж, красавчик.       Заговор лёг как надо и демон, привставший вроде со своего лежака, кулем свалился обратно. Ведунья покачала головой. Ишь, какой осведомлённый. И про силу знает, и про душу, и про обязанности.       В том мире, где жила ведунья, был один непреложный закон, который не нарушался уже Творец знает сколько. На один десяток одарённых магической силой приходился один особенный маг, чаще всего девушка. Обладали эти маги все как один светлой и чистой душой и невероятными способностями к лечению. Сила их была настолько невероятна, что они могли почти с того света вернуть хоть человека, хоть демона. Они слыли сильными и невероятно мудрыми чародеями. И перебили бы их всех тёмные маги, если бы не даровал им Творец свою высшую защиту. Взамен они обязаны были излечивать любого раненого, который попросил помощи, а если тот при смерти, то и без его согласия. Если чародей не выполнял этих условий, то он лишался самого главного — души и посмертия, и был обречён скитаться по земле. Однако такого почти не происходило.       Ведунья было начала прокручивать у себя в голове воспоминания, но вдруг что-то тоненько чихнуло и запищало. Ворох одежды, которую ведьма стащила с демона, зашевелился и на самый верх вылез маленький крылатый котёнок. — Вот оно как, — озадачилась Элла, оглядывая незваного гостя. — Ладно, Творец дал, значит, надо.       В жизни Эллу всегда окружали странности и непонятности. В пятилетнем возрасте обнаружился дар и ныне покойная матушка Эллы, Савилла собрала весь нехитрый скраб, который мог набраться для ребёнка пяти лет и выселила её в дальнюю деревню в заброшенную избёнку на краю поля. Элла как сейчас помнила её холодный взгляд и брезгливое: — Убирайся отсюда, убогая. Будешь мне тут проходной двор устраивать. «Нельзя отрицать, — размышляла девушка, — в чём-то матушка была права. Сейчас и не присесть порой спокойно — идут и идут. А с другой… Нашлась, аристократка. Как-нибудь и поселила бы».       Потом Элла сама как-то добежала до деревни и исцелила от приступа какого-то старика. Тут в ней и признали благословлённую и стали помогать кто чем. Мужики ей отстроили просторный дом, бабы накупили всяческого скраба и обставили его и постоянно подкармливали сироту. Та платила тем, что больше их деревня не знала ни мора, ни голода, все невзгоды обходили их стороной.       И всё бы хорошо, но годы шли, а маленькая забавная девчушка всё больше хорошела. И повадились к ней парни деревенские свататься. Ведунья улыбнулась, вспоминая неловкие заигрывания и полевые цветы на крыльце. Однако парни росли, находили себе невест посговорчивей, а Элла будто бы застряла в своём возрасте. Как выглядела она молоденькой девушкой, годков пятнадцати отроду, так уже лет тридцать и жила. А внешность свою настоящую скрывала, как подсказывало ей ведовское чутьё. Благословлённые чародеи очень редко рождались и ещё реже умирали своей смертью. Обычные маги могли жить до пятисот лет, а благословлённые и того больше. Они никогда не старели, но и счастья от этого было мало.       Жизнь всегда удивляла Эллу и преподносила приятные сюрпризы. Она была благодарна ей за всё, ведь за свои четыре с лишним десятка она убедилась, что ничего и никогда просто так не происходит. Жизнь как скульптор всегда примеривалась и убирала только лишнее и уже ненужное. Вот и на демона с котом она смотрела как на подарок судьбы. — Ведьма, душой заклинаю, убей, — метался в бреду демон. Ведунья светло улыбнулась ему. Лицо демона разгладилось, и он, впервые за долгое время, заснул спокойным. — Придётся с тобой повозится, дорогой мой друг. Как же тебя угораздило?