Я просто хочу быть живым

Киллер сидит на полу и крутит в руках пояс Инка, который он отобрал у него. На поясе было много небольших цветных колбочек с красками, самых разных цветов. Розовая, красная, черная, синяя — как цвета радуги, такие же яркие. Киллер много слышал о том, что Инк пьет краску, дабы чувствовать эмоции. Особо в это убийца не верил. Если у монстра нет души, вряд ли краски могут помочь ему чувствовать. — Ты ведь бездушный, верно? — Киллер оглядывается на Инка, прикованного к стене цепями. — Не чувствуешь ничего. Пьёшь краску, чтобы быть живым, да? Инк устало утвердительно кивает. Краски всегда помогали ему чувствовать эмоции, хотя на самом деле он был пуст. Краски хоть немного скрашивали его безликость. Киллер тихо хмыкает и снова смотрит на краски. Если это так, то, может, он тоже сможет чувствовать? Одно время чувства ему пытался вернуть Колор. И вроде того всё получилось, но было одно крупное «но». И этим «но» был Найтмер. Может, у Киллера сейчас получится почувствовать радость, грусть, любовь? И этого Найтмер не узнает, краски ведь дадут ему искусственные эмоции. — Я бы на твоём месте не стал бы этого делать! — Инк дергается к убийце, звеня цепями, когда тот берёт одну из колбочек. — Эффект кратковременный, и ты не знаешь, во что ввязываешься! Инк понимал, что Киллер в опасности. Художник редко пользовался краской, он знал, что частое употребление краски может привести к большим проблемам. Но Киллеру было как-то всё равно. Он просто хотел испытать эту краску на себе, понять, как это работает. Он просто хотел снова чувствовать. Так что он откупоривает крышку от колбочки с краской и выпивает её. На вкус краска была как акварель, скорее даже как чернила. С непривычки убийца закашливается, отфыркиваясь. И пока ничего он не чувствует. Только неприятный вкус чернил на языке и всё. Возможно, его обманули, стоит подождать. Спустя секунду Киллер всхлипывает и дотрагивается до глазниц. На руках у него остались подтеки ненависти и… слёзы. Самые настоящие слёзы. А ещё он чувствует грусть, ему плохо, из-за чего он начинает плакать громче. Видимо, колбочка с синей краской отвечает за печаль. Киллеру становится плохо, хочется поддержки со стороны, грусть разрывает его изнутри. Хочется поддержки и внимания, чтобы кто-нибудь приласкал и успокоил, сказал, что «всё будет хорошо, не переживай». Слёзы ручьем текут из глазниц, убийца всхлипывает, с непривычки давясь слезами и всхлипами. Он обнимает себя руками, дрожа всем телом из-за плача и всхлипов. А Инку жалко Киллера, жалко, потому что тому теперь придётся пить краску постоянно. Он ведь хочет чувствовать эмоции, а краски были отличным вариантом. И это может перерасти в зависимость, в желание вернуть прежнего себя. Вскоре Киллер успокаивается. Действие краски кончилось, и он стал таким же, как и прежде: холодным бесчувственным убийцей. Он нервно хмыкает и перестаёт обнимать себя. Его еще немного трясет, остатки краски медленно покидают его организм. Но Киллер хочет ещё. Хочет ещё чувствовать эмоции. Он тянется к поясу, но тут же одергивает себя. Краска скоро может кончиться, тогда он не сможет чувствовать ничего. Да и эффект у неё кратковременный. — Ты можешь достать ещё краски? — интересуется Киллер у Инка. — Можешь ведь? — Но это может навредить тебе и… — Мне плевать, просто скажи, можешь или нет? — грубо перебивает убийца, поднимаясь с пола. — Просто да или нет? Инк обреченно утвердительно кивает. Видно, что убийцу не переубедить, так что придётся подчиняться ему и выполнять его прихоти.

***

Спустя некоторое время Киллер ушел из банды. Точнее его выгнал Найтмер, который чудом не убил его. Он питал к убийце некие тёплые чувства, поэтому отпустил его, когда тот высказал желание о том, что хочет уйти из банды. Конечно не обошлось без криков и побоев, но Киллеру было плевать. Он всё равно не чувствует физической боли, и краска эту проблему решить не может. Киллер переметнулся к Инку. Вернее, теперь чаще всего его можно было найти рядом с ним. Инк стал его личным дилером, поставщиком краски. Убийца жить без неё не мог, она делала его жизнь ярче и приятнее. Теперь он мог чувствовать, хотя эффект всегда был кратковременный. И на предложение избавить его от ненависти он отказывался. Он боялся. Боялся, что опять потеряет возможность к эмоциям, только теперь навсегда. И с красками было проще гораздо, их у него точно никто не отберет. И Киллер слишком сильно привык к ним. Инк не одобрял то, что Киллер клянчит у него краску, но ничего с этим поделать не мог. Если он ему откажет, то тогда Киллер заберет краску силой. Да и он может навредить художнику, а Инк боль чувствовать мог. — Ты так уверен, что тебе нужна краска, чтобы чувствовать эмоции? — спрашивает Инк, отдавая колбочки. — У меня краска не бесконечная, знаешь ли. Киллер быстро забирает у Инка колбочки, прижимая их к себе. Он нервно оглядывается по сторонам, будто боясь, что у него кто-то отнимет его краску. Паранойя для него всегда была нормальным явлением, а теперь она стала частью его жизни. — Конечно. Так намного безопаснее, — отвечает Киллер, открывая портал. — Да и потом, пока у тебя краска есть, так что мне не о чем волноваться, — сказав это, он быстро исчезает в портале. Инк качает головой, когда Киллер уходит. Он не одобрял поведение убийцы. Киллер стал слишком нервным, зашуганным. Это пугало Инка и заставляло сочувствовать убийце. — Когда-нибудь краски убьют тебя, — говорит Инк в пустоту. — И я очень надеюсь, что тогда ты пожалеешь о своем желании испытывать эмоции благодаря им.