Любой разлуке приходит конец

— ДА КАК ТЫ МОГ опять меня надуть, ЧЕРТОВ ШАНКС!!! - Прошло уже три недели с окончания войны, а Багги все еще находился на корабле Шанкса. Не сказать, чтобы у него было большое желание плавать на корабле Красноволосого, но просто как-то не подвернулось возможности сойти с него и отправиться снова в собственное плавание, разыскать свою команду и начать поиски очередного оставленного кем-то из великих пиратов, клада. Три недели Багги пытался избегать встречи со своим бывшим накама, прячась в своей каюте и пытаясь разобраться в собственных мыслях и... чувствах. Но отсиживаться и дальше ему не дали, так как капитан сего прекрасного корабля передал сообщение о завалявшейся у него совершенно ненужной карте сокровищ через мальчишку, который доставлял еду в каюту гостя. И вот сейчас Багги стоял напротив нагло ухмыляющегося Шанкса в капитанской каюте и пылал от гнева. — Ба... — ГДЕ МОЯ КАРТА СОКРОВИЩ, ТЫ, РЫЖАЯ СКОТИНА!!! — Багги... — Меня переполняет желание НАБИТЬ ТЕБЕ МОРДУ!!! — Я скучал. — Да мне ПЛЕВАТЬ что ты там СКУ... с-с-с-скучал? — вопли Багги резко утихли, щёки залились лёгким румянцем, и ему пришлось отвернуться к стене чтобы скрыть своё смущение. — В..в. В любом СЛУЧАЕ ты НЕ ИМЕЛ ПРАВА в очередной раз меня ОБМА... Договорить ему не дали: спине резко стало тепло, голова закружилась, ноги стали ватными, а пульс подскочил раза в три относительно нормального состояния. Единственной рукой Шанкс прижимал Багги к своей груди, уткнувшись в его макушку. Растрепанные волосы приятно щекотали лицо. Запах шампуня с кофе, перемешивающийся с запахом морского бриза ударил в нос, проникнув глубоко в мозг и заставив все внутри сжаться. — Ты..ты опять меня обманул.. ты же обещал.. — Прости. О тебе ничего не было слышно ни на Гранд Лайн, ни в Новом Мире, и я правда..правда думал, что ты тогда погиб. — ПОГИБ??? Я??? Кто сейчас погибнет, так это только ТЫ, ЧЕРТОВ ШАНКС!! Воспользовавшись силой Бара-Бара фрукта, Багги вывернулся из обьятий Красноволосого только для того, чтобы развернуться к нему лицом и гневно вцепиться в его ворот обеими руками, сотрясая каюту угрозами, воплями возмущения и — совсем немного — обиды. — ДЕСЯТЬ ЛЕТ прошло с нашей последней встречи!! Так СКАЖИ МНЕ, какого черта ты считаешь, что можешь разговаривать со мной так, словно ничего не произошло??? Что ты делал все это время?? Какой ублюдок забрал у тебя руку?? Что связывает тебя с этим ЧЕРТОВЫМ МУГИВАРОЙ?? Почему, ПОЧЕМУ ты... — сжатая в кулак рука полетела прямо в челюсть красноволосому Йонко. ...Клац! — На правом запястье захлопнулись наручники из кайросеки. Инстинктивно Багги отпустил Шанкса, и дернулся назад, запутавшись в ногах и ударяясь спиной об оказавшуюся внезапно такой близкой стену. Чуть присев, он сделал прыжок в сторону двери, но ловкая подножка заставила его, размахивая руками, полететь на пол. ...Клац! — На левом запястье захлопнулся второй браслет от наручников. Почти сразу же Багги был перехвачен сильной рукой на полпути к полу и прижат спиной к уже знакомой ей стене. — КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТВОРИШЬ, БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК?? — попытки вырваться ни к чему не приводили, руки за спиной были прочно скованы наручниками из кайросеки, лишающими возможности воспользоваться способностями Дьявольского Фрукта. Правая нога была прижата чужим коленом к стене, в одно плечо вонзились сильные пальцы, а к другому лбом прижимался сам Шанкс. Его плечи мелко подрагивали. — Я так скучал, — плечо Клоуна стало мокрым. Внутри у Багги все сжалось, в глазах потемнело и все, чего он желал в этот момент — это посильнее прижаться к груди такого родного, такого любимого Красноволосого. Шанкс губами прижался к ключице Багги, размазывая собственные слёзы. Из горла Клоуна вырвался тихий судорожный полувздох-полустон. Желания и сил сдерживать эмоции уже совершенно не было. Десять лет. Целых десять лет он ждал этой встречи, этой близости. Красноволосый повернул голову и носом легко провел по шее Клоуна от ключицы вверх, чувствуя бешено пульсирующую в напрягшихся венах, кровь. Собственное сердце тоже не отставало. Десять лет. Десять лет он думал, что его красноносое чудо мертво. Десять лет он, засыпая каждую ночь, вспоминал тот мимолётный робкий поцелуй, который Багги подарил ему на прощание, думая, что тот спит. Десять лет он думал, что это останется последним воспоминанием о Багги навсегда. Но десять лет он мечтал снова прижаться к своему Клоуну и впиться в его губы страстным поцелуем. Уже не таким легким, каким был тот, в детстве, а глубоким, жарким и требовательным. И вот, наконец, тот самый момент, о котором он так долго грезил. Такое родное, такое любимое тело так близко, что можно прижаться к нему грудью, провести рукой по бедру, затем по талии, подняться выше и за подбородок нежно притянуть к себе, шепча то, что хотелось сказать столько лет и, наконец, касаясь таких долгожданных губ своими, чтобы вдвоём отдаться на волю нахлынувшему потоку чувств. Все тело красноносого дрожало от чувства близости Его. Его, которого он столько лет любил. От которого он сам сбежал, посчитав, что эти чувства ненормальны и вскоре пройдут. А потом долго, целых десять лет ждал, что Шанкс осознает потерю, найдет его и они будут вместе навсегда. И вот, спустя долгие десять лет, когда Багги уже было решил, что его давние чувства давно исчезли. И что урванный на прощание легкий поцелуй спящего Шанкса — всего лишь глупый сон. И более-менее залечив оставшуюся от такой тяжелой разлуки рану в сердце. Тут он снова встретил Его. И все чувства, копившиеся внутри столько лет, вырываются наружу только в виде криков и ругательств. Только это может позволить заглушить снова открывшиеся шрамы в душе, заглушить обиду, тоску и ужасную боль, которая переворачивает всё внутри, застилает пеленой глаза и разрывает сердце на части. И вот в момент, когда Шанкс обнимает его со спины, боль и обида трансформируются в настоящую злость. Злость на то, что не понял, на то, что не ответил взаимностью, на то, что не бросился на его поиски, на то, что разбудил казавшиеся уснувшими чувства, разворошил старую рану.. И хочется ударить Рыжеволосого и вложить в этот удар всю разъедающую изнутри боль. Но вместо этого на руке защёлкиваются наручники, попытка бегства заканчивается полным сковыванием и прижиманием к стене без возможности вырваться. И в этот момент его плеча касается голова Шанкса, ткань футболки пропитывается слезами, которые, промочив ее насквозь, добираются до кожи Багги и дарят осознание того, что... Может не стоило сбегать? Может это все не было невзаимным? Может эти десять лет были просто страшным сном? Может... — Я люблю тебя, Багги... И страстные губы, дарящие сердцу покой.