Ты придурок, Пак Чимин!

      Утро определённо начинается не с кофе. В случае Юнги — со вспышки чертовски сильной головной боли и предсмертного хрипа вместо голоса, когда тот попытался позвать своего друга, Хосока, лежавшего в паре метров от кровати и не подававшего абсолютно никаких признаков жизни. — М-да, славно вчера погуляли… — прохрипел парень и тут же поморщился от нового приступа мигрени. Медленно, словно всё пространство кровати вокруг него было заминировано, Юнги попытался встать, но тут же запнулся о валяющиеся бутылки из-под пива, не удержал равновесие и «грациозно», аки прима балета, полетел на пол, зацепив по пути лампу, до этого мирно-спокойно стоявшую на комоде.       У Мина словно ядерная бомба в голове взорвалась. Перебрав в уме (и не только) все ругательства, которые только знал, парень собрал свои кости с пола, с удивлением отметив, что из одежды на нём только нижнее белье (хотя он не помнил, когда успел вчера раздеться) и побрёл на кухню, ибо Сахара была просто детской песочницей по сравнению с пустыней во рту Мина. По пути к оживляющему эликсиру в виде воды из-под крана, парень пару раз пошевелил друга ногой, который не шелохнулся даже после эпичного падения Юнги на пол. Хосок в ответ что-то промычал, обнял покрепче одну из пивных бутылок, которую, видимо, держал в объятиях со вчерашнего вечера и вновь затих. — Блять, как же охуенно, — простонал Юн, когда, наконец, добрался до заветного крана.       Ледяная вода немного освежила мозги, и перед глазами парня рваными отрывками пронеслась череда вчерашних событий: вот они договариваются с Хосоком отметить начало второго курса, набирают кучу дешёвого алкоголя, вспоминают, что ни у кого из них нет с собой паспорта, Юнги бежит домой, пока извиняющийся и краснеющий Чон лепечет кассиру что-то про «пять минут», а дальше всё смешивается в сплошное пятно из алкоголя и музыки: как слон загадил — ничего не видно.       Помотав головой, чтобы вернуться к реальности, и зашипев от нового приступа боли, Юнги поплёлся в ванную, мельком взглянув на настенные часы. Они показывали ровно без двадцати восемь. — Твою мать, — прошептал Юн и, героически превозмогая битву Титанов в своей голове, подбежал к Хосоку, пытаясь разбудить его. Особо не церемонясь, он тряс друга за плечи, хлопал по щекам, в общем, всячески стараясь вернуть того из сонного царства ковра и бутылки, и, когда Хосок, наконец, разлепил глаза и уставился на друга ошалелым и ещё немного пьяным взглядом, Мин закричал ему прямо в лицо: — Вставай, блять, мы проспали! — поднимая друга за плечи, Юнги попутно искал взглядом свои джинсы. — Мы… чего? Переспали? — Чон по-прежнему не понимал, какого хрена его трясут и орут в полный голос. — Ну, с кем не бывает… — парень зевнул и лёг обратно, сладко причмокивая и вновь проваливаясь в пучину сна. — Ты ебанулся? Проспали мы, проспали! Поднимай задницу с пола и пиздуй умываться! — крикнул в ответ Мин, направляясь в ванную.       Голос хёна порядком раздражал младшего, и то, что он почти ничего не понимал из его слов, бесило ещё больше, поэтому парень решил забить на орущего друга и продолжить свое нехитрое занятие, как в его голове что-то щёлкнуло: — Хён, а какое сегодня число? — Первое, блять! — гулко донеслось уже из ванной. — Нам сегодня на учёбу, если ты не забыл! — Юнги-я, с каких пор ты так печёшься об учёбе, серьёзно… — проворчал младший, но хён его уже не слышал из-за шума воды.       Повторив такой же подвиг с собиранием своего тела из жидкого состояния в более-менее твёрдое, только не свернув ничего по пути, Хосок начал более сложный квест под названием «найди среди шмоток своего тощего друга то, что на тебя налезет».       Когда оба парня уже были готовы если не к подвигам, то хотя бы к походу до колледжа, стрелка на часах неумолимо переползла отметку в восемь часов. — Ну, охуеть. Опоздать в первый же день. Да насрать, что, в первый раз, что ли? — думал парень, пока они с Хосоком мчались, дабы избежать пиздюлей от заведующего отделением, перепрыгивая бордюры и пугая прохожих, тихо (а иногда и нет) матерившихся им вслед.       Забежав в здание и чуть не сбив с ног дежурного, парни мигом нашли расписание и столкнулись с новой проблемой. Точнее, Хосок столкнулся. — У меня иностранный язык, 112 кабинет, — быстро сориентировался Мин, заметно повеселев, ведь кабинет был на первом этаже, да и английский он знал, как свой родной, благодаря увлечению рэпом, а вот Хосоку повезло меньше — он всё никак не мог найти свою группу, его подташнивало, кружилась голова, а перед глазами плыл вполне миленький узор из детского калейдоскопа, в частности, из-за марафона, который они только что пробежали от квартиры Юнги до места назначения. Парень тупо втыкал в стенд, пока старший, наконец, не сжалился над другом и не ткнул его носом в нужное место. Причём, буквально. — Черт, хён! Больно же! — потирая переносицу, обиженно воскликнул Чон. — Если бы не я, ты бы так и стоял тут до выпускного, мог бы и поблагодарить. У тебя основы классического танца, 325 кабинет. Это третий этаж, — добавил Мин на всякий случай. — Бля-я-ять, — разочарованно протянул младший, — Лучше бы я дома остался… — Нормально, растрясёшься зато. Давай, встретимся на перемене, возле буфета, — Юнги похлопал друга по плечу и поспешил на пару, не заметив, как помрачнел и без того не особо радостный Хосок.       Войдя в аудиторию, Мин буркнул что-то вроде «извинитезаопозданиетакогобольшенеповторится» (на что учитель даже не отреагировал — видимо, Юнги был не первым, у кого сегодня «сломался будильник») и, стараясь производить как можно меньше шума, направился к своему почти законному месту за последней партой. Однако, оно уже было занято. — Эй, рыжий, ты, видимо, новенький, раз не знаешь — за этой партой сижу я, — ставя рюкзак на стол, холодно сказал Мин. — Так что собирай манатки и сваливай.       Парень, к которому он обратился, вздрогнул, как от удара и удивлённо уставился на Юнги. — Чего пялишься? — парень начинал терять терпение, — Сваливай или я тебя сам отсюда вытолкну, — в ответ рыжеволосый, нервно сглотнул, вскочил с места и выпалил: — Можно выйти в медкабинет? Мне нехорошо… — Выйдите, Чимин. Потом принесите справку, — не отрываясь от заполнения журнала, ответил пожилой учитель с явным закосом под английского джентльмена в одежде и причёске.       Подсолнух (как успел его прозвать в своей голове Юнги) со скоростью света собрал свои вещи, схватил сумку и буквально выбежал из класса. Мин сел на освободившееся место, достал классический набор из ручки, блокнота и наушников и погрузился в своё привычное занятие на непрофильных предметах — сочинение рэп-партий.       В его голове крутилась мысль: «Какого хера этот парень повёл себя так странно?», но Юнги решил не забивать себе голову, включил на телефоне фоновую музыку для настроения и принялся за написание очередного трека, как его позвал учитель: — Молодой человек! Молодой человек, я к Вам обращаюсь! Мин Юнги! — парень поднял голову, не расслышав предыдущие обращения, сделанные более тихо. — Я, конечно, понимаю, что Вы у нас — гений английского языка, но будьте добры, уделите мне немного внимания. Запишите сегодняшнюю тему и домашнее задание. — Зачем? — недоуменно спросил Мин, — У меня же освобождение от Ваших пар, я на них только присутствую. — А это не для Вас. Кто-то же должен передать господину Паку то, что мы сегодня прошли. — Почему я? У него что, друзей нет? — всё больше недоумевал Мин. — Насколько мне известно, господин Пак живёт с Вами в одном доме, так что для Вас моя просьба не составит труда. Я сейчас продиктую…       «Чё?», — это всё немногое, что мог бы сейчас ответить Юнги. Перспектива тащиться вечером к этому дёрганому парню его вообще не радовала, а то, что они живут в одном доме и будут, возможно, вместе идти в колледж, тем более. «Так, в смысле «вместе?» — поймал себя на мысли Мин. Естественно, каждый будет идти по отдельности, своей дорогой, да и встают они, наверное, в разное время. — Почему я вообще об этом думаю? — про себя возмутился Юнги, а вслух сказал:  — Да, господин Ким, я всё сделаю.       Остаток пары прошёл более-менее спокойно, только Хосок не отвечал на сообщения, что было, в принципе, логично, преподаватель танцев у подгруппы Чона терпеть не мог телефоны во время пар, даже на перерывах между изучением комбинаций. Юнги в глубине души радовался, что пошёл всё же на художественное направление, хотя тоже увлекался танцами, пусть и не так фанатично, как его друг.       Когда до конца пары оставалось около десяти минут, к зданию колледжа подъехала карета скорой помощи — окна аудитории выходили как раз на эту сторону. Никто не обратил на это внимания, кроме Юнги — внезапная тревога заставила его смотреть в окно, пока санитары на носилках не втащили внутрь какого-то парня, слишком уж сильно похожего на Хосока, только очень бледного и без сознания. Мин мгновенно набрал сообщение другу, но тот по-прежнему не отвечал, и тревога парня только усилилась. Едва дотерпев до звонка (машина к тому времени уже уехала), Мин начал звонить младшему — трубку взяли только с третьего раза. — Твою мать, Хосок, какого чёрта ты не отвечаешь? — Юнги был уже вне себя от беспокойства. — Кто Вы ему? — послышался в ответ незнакомый бас мужчины лет тридцати. — В смысле? Я его лучший друг! — оторопел Мин. — Ваш друг потерял сознание, предварительно, из-за переутомления. Сейчас с ним всё в порядке. — От меня что-нибудь требуется? — хоть Юнги и был довольно грубым, прямолинейным и порой немного эгоистичным, другом он всё же был хорошим и всегда переживал за тех, кто ему дорог, хотя старался не показывать этого. — Нет, от Вас ничего не требуется. Если захотите навестить своего друга, он в главной городской больнице, адрес… — Спасибо, адрес я знаю, — ответил Юнги и сбросил вызов. — Начался денёк, блять…       В течение оставшегося времени парень был погружен в размышления о своём друге, хотя повода для беспокойства не было, Юн всё равно переживал, и из-за этого пару раз схватил нагоняй от преподавателя живописи, с которым были остальные две пары. Как Юнги не старался, на холсте выходила какая-то мазня, он никак не мог сосредоточиться. Тот рыжий тоже не объявился, и, хотя Мин старался не думать о нём, странное поведение Подсолнуха не давало ему покоя. «Он так на меня отреагировал, как будто я всю его семью вырезал, как минимум…»       Едва дотерпев до конца пар, Юнги поймал нужную маршрутку, которая, как назло, задерживалась, и поехал в больницу, навестить Хосока. — Блять, ещё раз меня так напугаешь, я тебе яйца оторву, Хосок, — войдя в палату, проворчал Мин. — Я тоже рад тебя видеть, — усмехнулся младший. — И да, я в полном порядке, спасибо, что спросил. — Да иди ты, — выругался Юнги, — Ты же знаешь, как я за тебя переживаю, придурок. — Знаю, — с улыбкой ответил Хосок. — Со мной правда всё хорошо, просто не стоило так пить вчера, — засмеялся он. — Надолго ты здесь? — спросил старший, садясь на стул возле кровати. — Принести что-нибудь? — На пару дней, не больше, — отмахнулся Чон. — Слушай, можешь зарядку привезти? А то телефон сдох, а без него я сам тут сдохну. — Возьми мою, — предложил Мин, доставая устройство из рюкзака. — А я твою возьму, она же дома осталась. — Ва-а-ай, Юнги, ты самый лучший в мире друг! Я так тебя люблю, что готов даже поцеловать, — обрадовался младший и сделал вид, что действительно тянется к другу за поцелуем. — Но-но, ты лимит-то не превышай, — шуганулся Юнги, принявший слова друга всерьёз. — А то без присосок своих останешься. — Да я же пошутил, — рассмеялся Хосок. — Мне девушки нравятся. А ты хоть и похож, но в некоторых местах слишком плоский для… Ай! Юнги, больно, перестань! Я пошутил! — Бесишь со своими гейскими штучками… — сжав губы, пробубнил старший, одновременно одной рукой держа друга за шею, а второй наставляя ему весьма сильных щелбанов.       Когда с экзекуцией было покончено, Юнги отпустил младшего, сказал, что ждёт его задницу в колледже как можно скорее, на что получил в ответ очередную шутку про то, что Юнги думает лишь о его заднице, показал другу средний палец и отправился домой, зайдя по пути в супермаркет и прикупив пару бутылок пива и чипсы, добрался, наконец, до своей квартиры и, уютно расположившись на кровати, вдруг вспомнил про данное учителю английского обещание занести домашку тому рыжему чудику. — Так, а в какой квартире-то он живёт? — вопрос куда более сложный, чем кажется. Поспрашивав в групповом чате, Мин ничего не узнал, так как никто из его одногруппников не имел понятия о номере квартиры рыжеволосого. Самого Чимина не было онлайн, судя по временной отметке, тот заходил ещё до начала пар. — Я сделал всё, что мог, — вздохнул Мин, открыл одну из бутылок и принялся за просмотр новой серии любимого аниме.