Наперегонки со временем

Париж сер. Он будто готовится плакать. Темные облака, предвещающие дождь и, возможно, грозу, сплошной стеной закрывают небо, а дым от фабрик, где вытапливают сало для свечей, которые используют бедняки, висит над городом, как саван смерти, пачкая кожу и вызывая удушье. Природа будто бы знала о том, что сейчас твориться во французской столице, где уже долгое время запах пороха перебивает даже самый сильный женский парфюм, площади ломятся от собравшихся на митинги или показательные казни людей, а гильотины работают без остановки. Человек в длинном плаще с капюшоном цвета берлинской лазури, впрочем, уже успевшем покрыться местами дорожной пылью, стоял посреди одной из узких улочек, не обращая внимания на пробегающих мимо него горожан, иногда задевающих его. Сунув руку в карман жилета, он достал часы. Черная крышка открылась с тихим характерным звуком, показывая циферблат. Под треснувшим стеклом поблескивали золотые стрелки. Все, кроме секундной, уже были на двенадцати, а та двигалась в такт с ударами сердца, все ближе приближая время к полудню. Ассасин двинулся с места, на ходу закрывая и убирая часы в карман. Он должен был успеть. Обязан. Сразу же переходя на бег, он петляет между людьми, сворачивая в соседний переулок, где сразу же перемахнул через брошенную телегу, а через пару метров сделал подкат, проскальзывая под наспех построенной баррикадой, которых сейчас было немыслимое количество по всему городу. Выпрямившись и подняв небольшое облако пыли, он продолжил бег. Вокруг него творилось немыслимое: с одной стороны экстремисты прижимали к каменным стенам невинных людей, с другой –солдаты в синих мундирах стреляли в бегущих на них революционеров. Но, к сожалению, молодой человек не мог сейчас остановиться и помочь хоть кому-нибудь – время поджимало. Прикинув, что если он и дальше продолжит передвигаться по улицам, то точно не успеет, Арно быстрым взглядом осмотрел стены домов. Спустя доли секунды он разбежался и легко подпрыгнул, хватаясь руками за вывеску. Подтянувшись, за пару быстрых прыжков он забрался на край крыши и взбежал по черепице, теперь осматривая Париж сверху. Он был лишь в паре кварталов от площади, где сейчас творилось кровавое безумие, и казалось, что даже здесь слышно, как ревет толпа и с каким свистом опускается лезвие гильотины, забирая очередную жизнь. Медлить нельзя было… Наклонив корпус вперед, молодой ассасин проскользил к краю крыши, слыша тихий шелест черепицы под сапогами. Оттолкнувшись, перелетел на соседнюю, уже плоскую, продолжив бег вперед. Подскочив, зацепился пальцами и, подтянувшись, забрался на печную трубу, а с нее - на ещё более высокий дымоход. Оттуда он сиганул вперед, надеясь без проблем приземлиться на крышу дома по другую сторону улицы, но в спешке просчитался. Вот что бывает, когда ты бежишь наперегонки со временем и каждый миг может стать решающим. Уже в полете просчитывая экстренные варианты, Дориан сумел схватиться за перила выступающего балкона. Перемахнув его, влетел в дом через открытое окно и за считанные секунды пробежал этаж насквозь, расталкивая людей и, выскакивая на противоположный балкон, оттолкнулся от перил ногами и на этот раз без проблем забираясь на соседний дом. И снова крыша за крышей, выступ за выступом проносятся под ногами. Квартал за кварталом… Вроде площадь всегда была так близко, а тут Арно казалось, что он пересек уже половину Парижа. Но вот он притормаживает, чтобы по инерции не полететь вниз, и наконец вовсе останавливается – он на месте. Площадь Отель-де-Виль была полностью забита людьми. Вся эта толпа превратилась в одну бушующую и ревущую стихию, будто Сена вышла из берегов и стремилась затопить все вокруг. Единственным «островком», где можно было разглядеть камень мостовой, было пространство вокруг гильотины, которую защищали от напирающих временами граждан солдаты в синих мундирах. Двое из них поднимали обезглавленное тело, неся его и скидывая в телегу к остальным трупам, пока еще несколько толкали вперед нового смертника. Кроме него, оставался только один. И именно его фигура одновременно и успокоила юношу, но и заставило все внутри взволновано сжаться. Он так близок – нельзя сейчас ошибиться. Отступив от края, француз метнулся к соседнему, который был со стороны узкого проема между двумя зданиями. Перемахнув через строительные леса, приземлился на тонкий оконный карниз и сразу оттолкнулся к стене соседнего дома, чтобы не запутаться в висевшем на веревке белье. Скользя несколько секунд по гладкому камню и не находя ни малейшей неровности, успел заволноваться, но наконец ухватился самыми кончиками пальцев за едва выступающие камни, замедлив скорость спуска, и, оттолкнувшись последний раз, легко и тихо приземлился на землю, сгибая колени. Хотя, даже если бы он свалился плашмя на какое-нибудь заграждение, в щепки разнеся его, то толпа бы этого не заметила. Все внимание было приковано к несчастному, который уже через несколько секунд попрощается с жизнью. Так и произошло, и толпа взорвалась с новой силой. Остался лишь один неугодный. Выпрямившись, ассасин бросился вперед, ныряя в это кипящее от гнева, ненависти, азарта и животного желания крови скопище человеческих тел. Он будто угодил в бушующий океан. Хоть юноша никогда и не попадал в подобную ситуацию, но он был уверен, что именно так это бы и было. Его сразу же отбросило в бок от напора каких-то особенно буйных гражданских, желающих пробиться ближе к центру площади, чтобы лучше видеть это жестокое представление. Медлить нельзя было. Остановишься – будешь задавлен обезумевшей толпой. Дориан мчался вперед, протискиваясь, отталкивая от себя людей и уворачиваясь от знамен в их руках. Чем ближе он подбирался к гильотине, тем сильнее бил в нос запах человеческой крови и стали. А поверх голов уже было видно, как толкают и тащат по деревянной лестнице последнего человека. Когда фигура уже ступила на помост, офицер, руководящий казнью, заметил подозрительное движение в толпе. Одновременно с ним среагировал и один из солдат, идя навстречу выбившемуся в первые ряды человеку и намереваясь преградить ему путь. За ним начали подходить ещё двое. Однако ассасин останавливаться не собирался. Первый мундир получил удар в грудь скрытым клинком. Оттолкнув в мгновение обмякшее тело, он точно так же избавился от второго. Третьему, который уже потянулся к сабле, тонкое лезвие перерезало горло. Крики ликования и азарта сменились ужасом, а толпа разом отхлынула от вооруженного и явно агрессивно настроенного человека, расступаясь перед ним. Офицер же вскрикнул, поднимая руку и направляя ее на возмутителя порядка, приказывая подчиненным избавиться от него. А тот невозмутимо и быстро шел вперед, на ходу доставая из ножен рапиру. К нему навстречу теперь приближалось куда большее количество солдат. Двое из них замахнулись одновременно. Первого Арно ударил в подбородок, отталкивая себя на несколько секунд и, перед этим блокируя удар второго, схватив рукой за запястье, нанес удар солдату по голове. Оглушив оставшегося ударом локтя в лицо, Дориан выпадом протыкает насквозь шею третьего солдата, не давая ему даже попытаться напасть на него. Не ожидая, пока к нему подойдут ещё, он сам пошел навстречу солдатам. Уклонившись от удара очередного мундира, проскочив под его правой рукой и хватая за левое плечо, использует врага как опору и сильным ударом ноги выбивает мушкет у пятого солдата. Как только ноги ассасина вновь коснулись мостовой, он не стал ждать, пока солдат под ним опомниться, и бьет рапирой по горлу, отпуская сразу же умирающего. Обезоруженный и последний из нападавших, желая сохранить свою жизнь, отступил к основной массе людей. Видя, что из-за неожиданного нападения он выиграл несколько секунд общего оцепенения, юноша быстро убрал рапиру в ножны и, развернувшись, устремился к помосту, откуда на него ошеломленно смотрел офицер. Взбежав по лестнице, Арно оттолкнулся, налетая на мужчину, как дикая птица на добычу. Скрытый клинок против сабли в ножнах. Исход был очевиден. Быстро проведя по лицу офицера пальцами, закрывая ему глаза, выпрямляется и оборачивается к тому, чья очередь лечь под лезвие так и не настала. Не говоря ничего, подходит и перерезает веревки, сковывающие чужие руки. Мужчина сразу же скинул капюшон с головы, демонстрируя красивое с чуть обветренной от морского ветра кожей, которое не портил даже шрам, пересекающий правую его часть ото лба до самой щеки. Не медля ни секунды, они становятся спина к спине и осматривают площадь. Отовсюду к ним через толпу пробивались полицейские, окружая гильотину и направляя на них мушкеты. - Уходим отсюда, - произносит Дориан, быстро передавая стоящему бок о бок с ним пистолет. Тот промолчал, но было ясно, что он полностью согласен с этим решением. Самого смелого солдата остановило попадание из призрачного клинка француза, еще двоих за доли секунд пристрелил мужчина. После этого в толпу полетело несколько дымовых шашек, и сизая пелена быстро огородила их от толпы. Крики и шум давали ясно понять, что люди спешно бегут с площади – лучшей возможности уйти подобрать и нельзя было. Осталось ее не упустить. Оба мужчины рванули с места практически синхронно. Сбежав с помоста, исчезли в дыму. Француз бежал чуть впереди из соображений безопасности, ведь, как-никак, вооружен он был лучше. Именно поэтому он расчистил дорогу, когда в тумане они наткнулись за солдата. Смешавшись с толпой бегущих горожан, они покинули площадь и сразу же свернули на более узкую улицу, а с нее и вовсе в переулок. И здесь, несмотря на опытность старшего из них, ассасин, как уроженец Парижа, знал этот город вдоль и поперек, из-за чего он и был проводником в этом побеге. Поднявшись снова на крыши домов, они пересекли несколько кварталов, уходя от преследования. Когда же молодой человек посчитал, что они находятся в относительной безопасности, он свернул в сторону Нотр-Дам-де-Пари, до которого теперь было рукой подать. Он не оборачивался, но знал, что за ним следуют по пятам. Через пять минут Дориан уже выпрямился, забравшись на одну из башен собора и медленно направился к ее краю, осматривая город. Здесь их точно не найдут. - Наконец-то, - хмыкает мужчина позади него, скидывая в себя холщовый плащ. Никто не заботился о том, чтобы при нынешней частоте казней заботится о лишении смертников их одежды и предоставления новой, поэтому под невзрачной тканью оказался тяжелый ало-черный кожаный плащ сложного покроя, с множеством различных ремней и застежек. На металлической бляшке пояса красовалась гравировка в виде красного мальтийского креста. Такие же кресты были изображены и на плечах. Одно только отличалось от обычного его вида: и ножны и кобура были пусты, не считая только того пистолета, что дал ему юноша. - Через пару часов направят патрули по всему городу, а в портах особенно, - произносит Дориан, подходя к краю площадки и опираясь о декоративные перила. - Брось, будто бы мне впервой, - усмехнулся уголками губ тамплиер. -Шэй, - ассасин чуть повернул голову в бок, в сторону мужчины. Из-под глубокого капюшона на того посмотрели темно-карие глаза, - Я серьезно. Ты убил важного члена правительства. Не думай, что сейчас это оставят просто так. По голосу и взгляду Арно Кормак понял, что, похоже, все действительно так. Кивнув, он не спеша подошел и встал рядом с молодым человеком, также облокачиваясь о перила и оглядывая город под ними. Как ни странно, за все свои поездки во Францию он тут до этого не был. А ведь Париж, даже съедаемый революцией, был удивительно красив с такой высоты. Не отметить этого нельзя было. От размышлений мужчину отвлек снова прозвучавший голос француза. Он протягивал ему небольшой сверток. - Твой клинок. Украл у полицейских по пути на площадь. - Возвращаешь его мне, тамплиеру? - хмыкнул Шэй, однако благодарно кивнул, принимая оружие и, развернув тонкую ткань, осматривая его. Убедившись, что клинок не поврежден, он застегнул его на руке и выдвинул лезвие. Как же приятно ощущать привычное чувство. - Возвращаю, - тем временем ответил ему ассасин, после едва слышно вздохнув и потерев переносицу, - И как так получается, что я помогаю тамплиеру… - негромко произнес он. Это даже не первый раз, ведь ни разу юноша не мог отказать Элизе в помощи, хоть та тоже была из Ордена. - Полагаю, из-за того, что ты необычный ассасин, - хмыкнул Шэй. – Ты вырос и был воспитан в семье тамплиеров, тебе пытались даже привить идеалы Ордена. Возможно, вскоре я не побоюсь сказать, что в тебе есть что-то от нас, учитывая то, как ты противоречишь идеалам Братства, помогая мне. - Ты знаешь мои взгляды по поводу этого, Шэй, - чуть нахмурился Дориан, бросив на собеседника короткий взгляд. Тот лишь качнул головой, и между ними на время повисло молчание. - Тебе нужно покинуть Париж, наконец произнес юноша, нарушая тишину, - И не возвращаться, пока тебя не перестанут искать. Хотя бы пару недель. - Уж об этом не волнуйся, я все равно закончил все, что мне нужно было во Франции - едва заметно усмехнулся тамплиер, после отстраняясь от перил. Осмотрев себя, он поднял глаза на Арно. - А кроме клинка ты больше ничего не украл? – поинтересовался он, хмыкнув. - Я дал наводку твоим людям, а пока будешь добираться до них, вот, - юноша повернулся к нему, протягивая ещё один пистолет, патроны и несколько различных гранат: обычных дымовых шашек и ядовитых. – Думаю, этого хватит, чтобы без проблем добраться до Сены. По крайней мере, если не будешь нарываться на неприятности самостоятельно. - Уж не тебе меня поучать, - легко усмехнулся мужчина, раскладывая снаряжение по поясным сумкам и убирая пистолет в кобуру. Закончив, он поднял глаза и заметил, что ассасин не смотрит на него, а если и смотрит, то из-за его капюшона этого было не понять. Ничего не говоря, он поднял руку и положил ее на плечо парня, мягко проведя по ней ладонью, а после развернулся и, подойдя к краю башни, спрыгнул вниз. Простояв несколько секунд неподвижно, Дориан снова подошел к краю, перемахнув легко через перила и приземляясь на узкий карниз, с которого на Париж смотрела горгулья. Присев на одно колено, он посмотрел вниз и едва заметно улыбнулся, увидев знакомую фигуру, удаляющуюся от собора. Выпрямившись, он прошел до края горгульи и прыгнул, расставив руки в стороны.

***

Арно сидел в кафе «Театр» и болтал с мадам Гуз, попутно слушая выступавших на сцене музыкантов. И, пожалуй, впервые за долгое время он пил кофе, а не вина, потому что отвечающая за задания и улучшение кафе мадмуазель не терпела распития алкоголя во время дневной светской беседы. Когда они оба смеялись над очередной милой шуткой, отпущенной французом, к ним подошел человек, на которого они сразу же обратили внимание. - Мсье Дориан, - обратился он к молодому человеку, - вам письмо. - Merci, - кивнул парень слегка удивленно, принимая конверт и осматривая его. Без труда узнав почерк, которым было написано его имя, ассасин поспешно попрощался с мадам Гуз и, встав из-за стола, покинул открытые для посещения залы «Театра» и ушел в свою личную комнату. Да, у него был свой дом, но был он за пределами города, поэтому Арно предпочитал жить здесь. Зайдя в свой импровизированный кабинет, он подошел к письменному столу. Взяв нож для бумаг, аккуратно избавил бумагу от сургуча и развернул лист, садясь на стул и кладя ногу на ногу. Хмыкнув с едва заметной улыбкой, он начал читать. «Мсье Дориан, спешу вам сообщить, что, на момент написания этого письма, я успешно покинул Париж и готовлюсь покинуть Францию вовсе. Так что, когда Вы будете это читать, я уже буду в море. Благодарю за наводку для моих людей, все мое оружие было найдено и сейчас при мне. Ваше же я верну при нашей новой встрече (эта фраза заставила юношу легко усмехнуться). А пока я планирую держать курс на Антикости. Что будет дальше, пока неизвестно. Знаете, вспоминая все виды и все земли, что я видел за свою жизнь, я вновь подумал о том, что Вам тоже стоило бы побывать где-то, кроме Франции. Поэтому, Арно, если ты захочешь увидеть что-то, кроме Парижских крыш и пабов – дай мне знать. «Морриган» всегда рад дать тебе ступить на свою палубу.

Telle quelle*,S»

Легко улыбаясь, молодой ассасин выпрямляется и сворачивает письмо, после открывая небольшую шкатулку на краю стола. Там лежало ещё несколько таких же листков бумаги с такой же печатью. Пополнив их количество на одно, француз закрыл шкатулку и направился к выходу. Когда-нибудь, может, даже в скором времени, он ответит на эти письма. Ну а пока…