В подземелье я пойду, там Мидира я найду

Лениво ступая по разрушенным каменным ступенькам, воин крутил в руках посох Побирушки. Вокруг обычного древка, словно только что выточенного каким-то дилетантом, обвилась бледная змея с оттенком золота. Вместо навершия была прикреплена чаша из того же материала, а из её основания торчали два золотых шипа. Наконец, что-то придумав, мужчина перестал мучить бедное орудие и, словно насмехаясь над его создателем, завел руку за спину и начал её чесать. Действо его явно не удовлетворило, поэтому, скуксив недовольную гримасу, он хотел было уже выкинуть недавно оскверненный посох, но в душе воина взыграла его вечная спутница — жадность. Побирушка отправилась в бесконечный пространственный карман, а в руке героя появилась блестящая тёмно-серым цветом рапира. Бледно серебрянный эфес элегантно переходил в простую, но удобную рукоять. Полюбовавшись любимым орудием, мужчина по-лисьи ухмыльнулся, сощурив хитры зенки, расправив ладонь левой руки, в которой, словно по волшебству, появились четыре невзрачных бритвенно острых клинка, сделанных из цельного металла. Наконец, закончив с инвентаризацией, герой ступил в туман.

☆☆☆

В который раз — в шестнадцатый, если я не ошибаюсь — меня встречает эта полугнилая рожа. Хотя, под шлемом личико этого индивида не видно, однако, ставлю миллион душ к одной дрянной фляге с эстусом, без забрала этот хмырь выглядит как волосатая жопа демона Прибежища. Вернее, пари уже заключено. За информацию о его хлебале, Хранительница огня щедро поделится со мной той ржавой флягой. Демон прибежища… Лицо невольно скривилось при воспоминании о моём первом разе с боссом. Во всех смыслах первом. Да, незабываемые ощущения. В руках только обломок и так ржавого меча, сделанного каким-то местным инвалидом — земля ему пухом! — а перед тобой огроменная зеленая зловонная туша мерзкого демона. И вроде бы тебя прихлопнули, твоя душа спешит покинуть тело и… Кто-то очень плохой переносит тебя к костру. Эх, ностальгия. Тем временем, Душа Пепла, словно старый знакомый, на всех парах бросился в мою сторону. К сожалению, не для обнимашек… Фриде тоже пыталась меня на этом поймать. Причем трижды. Каждый шаг противника отражался огненными искрами, исходящими из самой сути «повелителя пепла». Полуторник, так же пропитавшийся эманациями истинного пламени, хищно блестел. Сходу, войдя в раж, рыцарь замахнулся своим огненным клинком, просекая холодный воздух вертикальным ударом, метящим мне прямо в грудь. Отхожу вправо, принимая часть урона на сложенный веер клинков, тут же распахнувшийся от мощного разрубающего удара. Моментально кидаю стальные перья в закрытое забрало ублюдка, чтобы наконец лицезреть эту зловонную рожу. Иначе придется проставляться этой жадной особе, по ошибке именуемой «Хранительницей пламени». Клинки, застряв в небольших щелях шлема, тем самым снизив видимость боссу, сделали своё дело, позволяя мне отпрыгнуть назад, пропустив перед собой очередной смертельный удар огненного меча. Издав безумный выкрик, «пепельный» переломал мешающие ему железяки, воспламенив лезвие своего полуторника. Как и в прошлый раз, босс не стал сразу переходить в более мощную и неприятную стойку, довольствуясь предсказуемыми атаками «пламенного» бастарда. Очередная стремительная атака, прошедшая рядом с моей левой щекой, опалила кожу. Успеваю нанести несколько молниеносных колющих ударов в стыки брони и отпрыгиваю, замечая, как один ублюдок делает очередной замах. Меч снова не находит под собой податливую плоть, с глухим грохотом войдя в камень, находящийся под пепельной подстилкой. Похоже что устав от бегающего человечка, рыцарь стал более свирепым. Оставив свой полуторник торчать в оплавленном куске камня, он изменил свою стойку. Теперь, вместо грубого бастарда в его руке красовалась изогнутая сабля с частыми пламенными прожилками, а в левой ладони зажегся светлый огонёк рыжего пламени. Думаю, за шестнадцать унизительных смертей я успел изучить своего пламенного противника. Каждый раз что-то шло не так: то нога непонятным образом цеплялась за треклятый камушек, замаскировавшийся под толстым слоем пепла; то этот треклятый босс, сменив стойку на «магическую», запускает свои дурацкие самонаводящийся стрелы, сделанные из самой тьмы. В прошлый раз, кстати, именно камень не дал моему бедному телу избежать смертельную встречу. Но в этот раз… Этот выкидыш Мидира узнает, какого это вставать на пути у меня, великого и ужасного Серпио, носителя непревзойденного навыка владения рапирами. Никто ещё, за все три части этого ущербного и тёмного мира, не избежал страшной участи! Пока я предавался по-истине приятными размышлениями о моём величии, безумный рыцарь зажег в своей левой руке огроменный фаерболл и, коротко замахнувшись, бросил тот прямо в меня. В разъярённый сгусток пламени полетело сразу четыре клинка цвета бледного серебра. На лезвие рапиры отобразились еле заметные трещинки. Каждый раз, когда я создавал новую «партию» метательных ножей, прочность оружия уменьшалась. Увы, этот закон мироздания никак не обойти. Пока клинки неслись на встречу огню, делаю стремительный рывок и, когда всепожирающий жар уже плавил сам мозг, а до фаерболла оставалось пару метров, смещаюсь вправо, тут же сливая все свои силы в ноги. В этот момент, в разуме осталась лишь одна мысль, мысль о невероятной скорости, которую развивали мои конечности. Максимальная концентрация больно давила на разум, заставляя виски молить о передышке, а сердце биться со скоростью пулеметной очереди. Перья ворона входят точно в забрало воина, а я, на запредельной скорости, начинаю свой танец. Три молниеносных тычка острым клинком рапиры в коленный стык и стремительный рывок под изогнутое лезвие, чтобы вновь продолжить прерванный шквал ударов. Душа пепла просто не мог избавиться от тех кусков металла, что застряли в его забрале. С каждым мигом брони на обезумевшем рыцаре становилось все меньше. Древний, хоть и прочный, но все же проржавевший металл сдавался острому лезвию рапиры, а тоненький ручеёк уходившего здоровья монстра, начал увеличиваться, превращаясь в маленькую речушку. Битва смешалась в калейдоскоп образов из атак и уворотов, после которых следовал очередной болезненный для монстра тычок. Мышцы стали стальными тросами, а нервы — струнами, готовыми вот-вот разорваться. Этот стиль боя требовал запредельной концентрации. Здоровье босса показывало минимум, какой только мог быть. В ту же секунду рапира с тихим «чваком» вошла под забрало, разворачивая и так покорёженный шлем и разрывая кожу на мерзком лице противника. Если бы не моя скорость, пришлось бы разбираться с этим ублюдком второй раз — а на это, увы, моих сил бы не хватило. Проверено и не один раз… Вытащив рапиру из уродливой рожи трупа, я уже собирался присесть, чтобы отдохнуть ближайшие пол часика точно, как внезапно мертвый противник — по крайней мере, таковым он являлся — вспыхнул, словно феникс, и воткнул некогда потухшую саблю в камень, затерявшийся под слоем пепла. Интуиция, которая не раз меня выручала в такие моменты, орала благим матом, недвусмысленно намекая на то, что пора бы одному несгораемому тикать от босса со страшной силой. Однако, как это бывает всегда, я не успел… Эманации пламени словно собрались в одну маленькую частичку, находившуюся в груди ожившего трупа. Словно в замедленной съемке я начал наблюдать, как из этой маленькой частички, во все стороны начал вырываться неконтролируемый поток разрушения, создавая нечто наподобие маленькой сверхновой. Душа пепла стал эпицентром мощнейшего взрыва, который откинул меня на несколько метров, с силой вбив в огроменный булыжник и серьезно опалив броню. Адреналин, конечно, заглушал ту боль, которую мне довелось только что почувствовать, да и за столько лет в этом ублюдском мире, созданным явно каким-то садистом, я научился терпеть это неприятное чувство, однако отзвуки ноющей боли по всему телу, вкупе с усталостью, сильно портили настроение. Кроме окончательно просранного настроения, эта ситуация на мне никоем образом не сказалась. Быстро поднявшись и отскочив в сторону, не забыв прихватить чудом уцелевшую рапиру, я понял, что великий и ужасный Серпио сейчас снова отправиться к близ лежащему костру, чтобы последующие три дня напиваться волшебной настойкой местного боярышника, тем самым заглушая очередной позор. В отличие от меня, создатель откинувшего меня взрыва был вполне здоров и даже цел! В правой руке он держал огромный пылающий двуручник, похоже что сотканный из истинного пламени. Лицо вновь закрывало забрало, только теперь уже не ржавое. Вместо ржавчины броню рыцаря украшали лавовые прожилки, создавая поистине завораживающий образ. Образ этакого безумного всадника Апокалипсиса, вышедшего из самой преисподней. Непроницаемая маска лиса чуть треснула, а полузакрытые зенки ошарашенно распахнулись, когда вместо пламени в мою сторону полетел сноп искр золотистого цвета. Кое-как сориентировавшись, благо стамина успела восстановиться, я сдвинулся чуть в сторону, поэтому смертоносная магия лишь немного задела мою руку, оставив на той чёрный обугленный след. Уверен, сейчас этот гад мерзко ухмыляется, глядя на мое ошарашенное лицо. В который раз. В моей левой руке вновь появляются четыре стальных пера, которые я мгновенно метнул в стальную маску босса. Не делая лишних движений, пепельный просто срубил бритвенный веер своим огромным клинком, отправив куски металла в и так обугленный камень. Пока монстр строил из себя крутого «рыцоря», я сделал пару рывков в сторону, чтобы прикоснуться к поистине величественному напитку. Слава Эстусу, моя задница вновь спасена. Словно по мановению руки, боль стала стремительно покидать тело. Скованные некогда мышцы налились столь привычной силой, а по венам вновь забурлила кровь, передавая в мозг заметную дозу адреналина. На лице вновь выступила лисья ухмылка. Рука, выполнив красивый пируэт, указала остриём клинка прямо в грудь боссу, как бы приглашая того на танец. Настало время для второго раунда. Однако в этот раз это будет не танец клинков, а танец стихий. Покрытая сетью трещин рапира, выполнившая свою задачу на все сто процентов, отправляется в пространственный карман до лучших времен. Теперь вместо смертоносного металла в руке ярким пламенем полыхал огненный сгусток, размером с волейбольный мяч. Насколько было приятно аннигилировать этим обжигающим фаерболлом дряхлые и насквозь прогнившие тушки врагов, настолько же приятно жарить на вертеле очередное тело убитой гаргульи. Между прочим, с эстусом неплохо идёт! Большая огненная сфера хаоса — именно так называется эта великая пиромантия — покарает грешника, променявшего обжигающее саму душу пламя на резкие, как диарея, молнии. Скольких еретиков мне довелось обратить в прах! Славные были времена… — Ну-с, сейчас, свинка, мы тебя будем жарить! — сощурившись, еще шире ухмыляюсь, уворачиваясь от очередного наэлектризованного заряда. Быстро сближаюсь, резким замахом посылая в противника сферу из огня, в ту же секунду разбившуюся об металлический нагрудник пепельного. Мягкое покрывало под ногами монстра отошло в сторону — теперь вместо него там кипела лава, превратив ниже лежащий камень в бурлящую жижу. Весь бой представлял из себя игру в вышибалы, где в качестве мишени был «Душа пепла». Вес огромного меча не позволял стремительным выпадам босса достать меня — он был слишком тяжёлым. Молнии, хоть и являлись очень быстрой стихийной магией, однако «каст» забирал слишком много времени, которое я попросту не давал ему. Каждый раз, когда пепельный собирался использовать свою ущербную магию, в его рожу летел очередной сгусток пламени, превращая величественную броню в страшное и уродливое нечто, представляющее из себя кисель, только не из ягод, а из горящего металла. Индикатор здоровья босса уже был практически на нуле. Впрочем, мой показатель маны так же показывал абсолютную пустоту, которой не хватит даже на слабейший огненный шар. Рапира, к моему великому огорчению, находилась совсем не в том состоянии, которое можно назвать боевым. Один удар и от моего любимого оружия останется лишь хоть и красивая, но совсем бесполезная гарда. Без клинка «перья ворона» превратятся в ощипанную курицу. Душа пепла, видимо почувствовав моё замешательство, поковылял ко мне — сил на стремительный рывок, скорее всего, у рыцаря не осталось. Меч с противным скрежетом преследовал своего хозяина, прорубая в месиве оплавленного камня и пепла глубокую борозду. Не придумав ничего лучше, лезу в пространственный карман, вытягивая первое попавшееся под руку. Им, как ни странно, оказался посох Побирушки. Маны, к сожалению, как уже говорилось ранее у меня не было, а босс, похоже что обрадовавшись бесполезной палке у меня в руках, прибавил шаг. Теперь он был не просто ковыляющей тушей, а стремительно ковыляющей тушей. Секунда и покрытый пламенем меч летит прямо в меня. На последнем издыхании ухожу в раш, огибая молниеносную атаку монстра, который вложил в ту оставшиеся силы. В следующее мгновение с быстрым замахом вбиваю остриё навершия в оплавленное забрало воина, забирая у того последние остатки здоровья, молясь самому Хаосу, чтобы этот больной ублюдок не поднялся в третий раз, как-то сделала больная на всю свою стервозную голову Фриде. К счастью, пепельный решил не разочаровывать этот «прекрасный» мир своим очередным подвигом, в стиле пресловутого Феникса, а просто тихо истлел, превратившись в кучку праха, тут же развеявшегося на ветру. — Блять… — хоть дело и было, вроде как, сделано, однако ни одна живая, впрочем, и мёртвая душа тоже не могла бы найти на моём лице и толику радости. Лишь мина разочарования портила обычную лисью ухмылку. — И как мне теперь доказывать этой жадной до душ Хранительнице, что рожа у этого урода поистине устрашающая? Я устало присел рядом с новорожденным костром, что появился после смерти одного больного безумием рыцаря. Вдруг, моя пятая точка начала что-то чувствовать. Что-то очень нехорошее… — Да еб твою Нашандру! — так же резко вскакиваю, держась за мягкое место, на котором, скорее всего, видны лишь оплавленные куски металла. За своими мыслями, я и забыл, что всё вокруг превратилось в филиал ада: от последствий недавней битвы камень оплавился, а если быть точнее, то за мою обожженную задницу отвечали те разрушительные атаки пиромантией, что я с упоением использовал в дуэли с боссом. И тут у меня возникла гениальная идея. Терять миллион душ совсем не хотелось, а еще больше мне не хотелось видеть довольную рожу этой жадной и алчной особы, которую лишь по величайшему недоразумению все разумные звали Хранительницей огня. Со злобной ухмылкой бросаю взгляд на неброскую бледно-серебристую надпись, которая отвечает за призыв той самой нечистой на руку девушки — а она очень грешна, поверьте мне! — и подхожу к горящему истинным пламенем костру. — Ну, добро пожаловать в четвёртый ДаркСоулс! — с этими словами я прикасаюсь рукой к гарде витого меча, что был воткнут в центр полыхающего костерка. Небольшой огонёк, скакнув на мою ладонь, начал потихоньку увеличиваться, переходя на всю руку. С каждой секундой огненно-рыжие язычки все быстрее и быстрее огибали моё тело, передавая самой сути своё тепло и невероятную лёгкость. Думаю, в этот раз моя улыбка не являлась обычной хитрой гримасой, что навсегда осела на моём лице. В этот момент я был по-настоящему счастлив.

☆☆☆

Постепенно душа избранного начала угасать, продлевая агонию такого безумного и в тоже время загадочного мира. На ближайшие сто метров от эпицентра был слышен лишь тихий треск костерка и несколько фанатичный смех той самой нежити, что отдал все собранные за свой тернистый путь души, ради только одной странной и в то же время вполне понятной цели. — Ну что, Хранительница пламени, сможешь забрать свой выигрыш? Ну тогда жду тебя в четвертой части! — Истлевая на глазах, безумно ухмылялся человек, мастер рапиры и пиромантии или просто великий и ужасный Серпио.