Яблоня.

Хоррор слеп. Бесповоротно, все время цепляясь за бинты на голове. Уже давно, просто от света. Хах, кто бы мог подумать. Это не как в разных книжках про любовь, где вторая половинка внимательно следит за слепым обузой. Жизнь не разделилась на до и после. Вообще ничего не изменилось. Кроме того, что теперь он беспомощен в подомном комплекте слепоты и ужасно-мерзкой вселенной. И поэтому приходится выкручиваться как может. Он ощущает запах. И представляет размытый и забытый образ монстра перед ним. Пахнет чернилами и грифелями от карандашей. По слуху развивается бумага, но Хоррор знает что это шарф. Хранитель АУ. Каннибал представляет улыбку на черепе, такую же фальшивую, как и он сам. В метрах пяти-шести пахнет жареными овощами, нет, не жареными, подгоревшими. Оттуда же и всякие детские визги и «воинские» кличи. Это Свап. От него воняет ужасной едой, как бы тщательно он не стирал свою экипировку, запах въелся глубоко и навсегда. Настроение исказилось. Стало «весело», фу, как противно. Вот и звездуля, который, как ни странно, никак не пахнет, зато палится аурой. По дальше доносилось сдавленное бормотание Креста, который слишком шумел, громыхая ударами ножа об землю. Все чаще он замечал множество забавных ориентиров, например, от Киллера пахнет далеко не кровью и пылью, а шоколадом. А Чара из Андерсвап не решила почистить нож от крови, думая, что запах никто не заметит. Зато он заметил, и чувствовал себя как нельзя довольно. И ему даже все равно, что сейчас этот человек будет убивать. Просто все равно. Зато не все равно другому. — Думаю, нужно сообщить Андайн, чтобы она эвакуировала выживших монстров. И Альфис тоже. Она как никто другой в вашей вселенной хочет убить это, но она даже не знает, в какую муть себя затягивает, — говорит скелет в красном шарфе, в то время как Стретч наверно лениво кивает, и если судить по звуку треска костей, нервно сжимая недокуренную сигарету в руках. Он уже давно привык к геноциду, но так и не решил, как ему стоит вести себя в подобных ситуациях. Хм, как мило. Жаль, что они уже уходят. Гено берет руку Хоррора и ведет его в портал сквозь все ругательства в его адрес. — Так как пахнет Рипер? — спросил (или даже прокричал) Блу. Ужас мог дать руку на отсечение, но в голубых огоньках явно виднелись звездочки. — Как смерть, — уже привычно сказал он. Но так и не знал, как объяснить запах земли и завядших похоронных цветов. — Что-то я не помню, что смерть являлась запахом, — отшутился геноцидный. Инк и Дрим захихикали, в то же время как Блу разозленно топтал ножкой. — А разве плохая память это не фишка Инка? — теперь уже бурчал Инк. И вот так было всегда. Звезды спрашивали, он отвечал. И даже не разу не соврал. Ну, или почти. — Кровь и решимость, — ответил он, стараясь звучать как можно убедительнее. Гено неодобрительно замотал головой: это того не стоит. Но, блин, для Хоррора еще как стоит. — Гено пахнет кровью и решимостью. — Ох, да? Не дождавшись, пока визги стихнут, Афтер забрал скелета к их месту. Ощущая себя беспомощно как ребенок, он прижался к телу полумертвеца, игнорируя кровь, что не очень окрашивала уже испачканую одежду. Он вдохнул сладкий запах яблони, который почему-то быстро испарялся. Ни одного звука вокруг. Влага. Иногда лучше просто стоять и не двигаться, чтобы понять красоту мира, который окружает тебя. Или просто стать слепым. Не сразу почувствовав прикосновение на руке, он вздрогнул. Уже забыл, что у своего спутника холодные руки. Его потянули куда-то, как он понял, в сторону их любимого дерева. Его облокотили на ствол дерева, после чего он услышал еле заметный шелест ткани. — Удобно? — практически безучастно спрашивает Афтер. В ответ он кивает головой. Вряд ли если бы было неудобно он сказал. Гено не нянька, да и сам Ужас не ребенок, надо — разберется. Голод накрывает весь разум. Хочется наплевать на все нормы и морали, просто съесть скелета рядом, даже если для этого придется грызть чужие кости как псина. Очередной приступ. Гено гладит плечо, руку, спину, успокаивая без слов, как будто не боясь стать закуской для каннибала. Нет, он боялся. Боялся до дрожи в коленках, до панической истерики. Боялся Хоррора, боялся последствий, боялся чертового Хоррортейла. А еще боялся оставить тут слепого друга без поддержки, одного в полной темноте. Это и вправду ужасное чувство. Самый что ни на есть чистый страх. Ужас отодвинулся. Запеченная кровь на толстовке Афтера только сильнее заставляет хотеть есть, заставляет осколки рассудка покинуть сознание и инстинктам взять вверх над разумом. Гено не стал давить на него, ведь знал, что находясь с ним только в одной вселенной делает лишь хуже, а оставлять одного нельзя. Он просто разрывался между порывами просто бросить здесь Ужаса и не быть потенциальной закуской на очереди, и остаться, обнять и покачивать, пока тот не заснет. Понятия «правильно» и «безопасно» перемешались в его черепе так же, как и у Хоррора. Афтер вздрогнул от прохлады в области тазовых костях. Где-то рядом лежат разорванные шорты, а перед ним Хорр с тесаком. — Я ооочень голоден, и ты это понял. Но знаешь, я могу утолить голод и по другому. На ощупь достал руки «друга» и повалил на траву. Так себе мягкая посадка. Зацепился костяшками пальцев за шарф и еле развязал узел сзади. Чудом не уткнувшись макушкой в подбородок своего «обеда» он начал кусать и облизывать шейные позвонки. Гено прикусил фаланги пальцев. Стук зубов о кости звоном раздался в голове. — Почему ты не оттолкнул меня? — нахмурился Ужас. — Прямо таки противоположный вопрос. И ты вроде как хотел есть? Тебя надо накормить, и явно не мной. Он будет и дальше врать, вдыхая запах яблони.