Три слова

— Федеральная Экспертная Служба! — он едва не попал удостоверением в нос сонной медсестричке. — К вам должны были доставить моего коллегу. Девушка возмущённо захлопала глазами и с недовольным выражением лица потянулась за журналом. — Имя? — Котов Константин Сергеевич!.. — громко, на выдохе, без пауз. Палец медленно скользит по строчкам, и с каждой секундой сердце бьётся все сильнее, набатом заглушая звуки внешнего мира. Он даже не сразу понимает, что говорит медсестра: — Палата 36. Третий этаж, по коридору налево. — а когда смысл сказанного доходит, кидает скомканное «Спасибо!» и чуть ли не бегом направляется к лестнице. Шестнадцать ступеней первого пролета, восемнадцать и девятнадцать — второго и третьего, — если и не успокаивают, то пыл слегка усмиряют. Уверенность, впрочем, тоже. Чем меньше метров остаётся до заветной двери, тем сильнее одолевают сомнения. Его вновь начинает бить дрожь, ладони потеют, а сердце уже ломает ребра. «А если.?» — постоянно крутится в голове. Сотни сценариев, сотни концовок — одна хуже другой. Он не надеется на счастливый конец. Он даже на понимание не надеется. Не говоря уж о дальнейшем общении. Относительно длинный в обычное время, и такой короткий сейчас — коридор заканчивается и приводит к заветной двери. Обычная деревянная дверь, выкрашенная белой краской, местами уже облупившейся, с кривыми цифрами «36». Дрожь усиливается, дыхание перехватывает, неожиданно становится жарко. И тут же холодно. Жарко. Холодно. Глубокие вздохи не помогают. Минут пять требуется только для того, чтобы восстановить дыхание и вернуть нормальное выражение лица. Мысли мечутся со скоростью света, рискуя раньше времени покинуть черепную коробку. «Сейчас или никогда!» — глубокий вздох, и ладонь осторожно опускается на ручку. Он замирает на пороге. Вся смелость разом испаряется. Пульс зашкаливает. Палата довольно просторная. Белые стены. Окно напротив двери. А слева кровать. Одна на всю палату. Котов лежит на спине, отвернув и чуть запрокинув голову. Он бледный. На загорелой коже это, конечно, не так заметно, но все же. Дыхание тяжёлое, но ровное. Сердце пропускает удар. Раз. Два. Три. — Бейся, сука, уже! — слова вырываются против воли. Всего лишь тихий шепот, но достаточно, чтобы капитан услышал. Поворачивается и замирает. Узнаёт не сразу. — О, майор! Какими судьбами? — выдавливает улыбку, чуть щурится. Но вроде рад. — Проведать пришёл… — хрипло, надреснуто. Костя Лисицын сам дергается от своего голоса. «Нужно взять себя в руки!» — мысль почти истеричная, но верная. Тяжёлый предстоит разговор. — Поздновато для посещений. Не находишь? — спрашивает слегка саркастично. Замирает. Думает. И уже обеспокоенно. — Что-то случилось? — Да нет… — Константин отрицательно машет головой, успокаивая напарника. Оттягивая момент. — Вы раскололи убийцу? — интеллигент задает следующий вопрос слишком быстро, сбивая с заготовленной и сто раз отрепетированной речи. — А?.. Что?.. Кого?.. — Лисицын чувствует себя варёным слизняком. — А-а-а… Убийцу? — растерянно спрашивает он. — А-а-а… Не знаю. Я уехал сразу, как узнал, что ты в больнице. Почему-то становится стыдно. В какой-то момент ему кажется, что Костя все понял. Он стыдливо опускает голову, смотрит в окно, на серый кафельный пол, на свои руки. Куда угодно, лишь бы не на друга. Лишь бы не видеть пытливого взгляда зелёных глаз. А может уже и презрительного? — Костя, — капитан чувствует настроение друга и в миг становится серьёзным, — ты уверен, что все хорошо? — в голосе звучит беспокойство. Котов пытается приподняться на руках, но тут же опускается обратно с болезненным стоном. — Лежи, Костя, лежи! — Лисицын в момент оказывается возле кровати и давит рукой на грудь. Интеллигент болезненно морщится, пережидая приступ боли. «Нельзя сейчас. Ему и так плохо. А вдруг ещё хуже станет? Или глупость какую-нибудь сделает?» — Константин находит сотни предлогов, чтобы отложить разговор. Он убирает руку и собирается уходить. Не успевает. Его хватают за запястье, удерживая на месте, заставляя посмотреть в глаза. Впервые, за весь разговор. — Костя, я спрашиваю: что случилось? Отвечай! — тихо, но твёрдо. Без угроз и приказов. А не ответить нельзя. «Может сейчас?! Сказать ему и дело с концом», — мысли беспорядочно мечутся, сталкиваются друг с другом, врезаются в стенки черепа, меняют направление… Вновь и вновь… Он пытается просчитать ходы, но ни черта не получается. Плохой из него математик. Просто хреновый. Да и стратег не лучше… А Котов ждёт, не торопит. Смотрит пытливо, словно в душу заглядывает. Пытается понять, что творится в вихрастой голове его товарища. «Сейчас или никогда!» — Лисицын глубоко вздыхает, собирает всю волю в кулак и… — Я извиниться хотел… — это немного не то, что он хотел сказать. — Ты ведь и идти не хотел. Я тебя заставил. А ты теперь здесь. — совсем не то! — Извини? — а в голове проносится печально-безысходное «Ни-ког-да…» — Извиняю… — капитан коротко кивает, улыбается как может — одними уголками губ и поудобнее перехватывает ускользающее запястье. — Но ты не это хотел сказать. Колись! — это уже не просьба и не предложение. Это уже приказ. Да как он смеет?! — Я люблю тебя! — получается возмущённо. Потому что, какого черта капитан смеет ему приказывать! — Да неужели? — ехидно интересуется Константин. — Ага! Ещё с академии… — задиристо выкрикивает майор. — Ой! — осознание, что он только что сказал, обрушивается на голову, заставляя замороженно моргать, глядя на тезку. Совершенно спокойного тезку, что лежит и ласково улыбается. — В смысле, я не то хотел сказать… — Костя пытается что-то сказать. Извиниться, соврать, сказать, что пошутил. Неужели он это сказал? Три простых слова, которые мечтал произнести в слух ещё с академии. Именно Котову. Признался. Теперь его отвергнут. — Я тоже тебя люблю! — Котов не даёт ему сделать глупостей. Резко дёргает на себя, тормозит ладонью, чтобы не рухнул, и целует. Осторожно. Просто касается приоткрытых губ. Замирает. Смотрит в испуганно-удивленно-охреневше-радостные глаза напротив. Вопросы? Сомнения? Нет? Ну и прекрасно. Кладет руку на затылок, притягивает ближе. Углубляет поцелуй. Первым закрывает глаза, наслаждаясь действом. Кончики пальцев едва заметно поглаживают волосы. Вторая ладонь нежно проводит по спине. Вниз-вверх. Плечи майора расслабленно опускаются, Костя тоже закрывает глаза и улыбается в поцелуй.