С чистого листа старой ручкой

      Наступление решили перенести на ближайшие числа, ибо Белла становилась всё нестабильней, и ей становилось всё труднее как-то контролировать свои действия. Теперь она трупом лежала на кровати, ей страшно даже двигаться, чтобы ненароком не спровоцировать гнев Зепара. Даже попытки подумать о чём-то она сметала, ведь одна неверная мысль может всё испортить. Страх и ужас сковали её тело, давая возможность только смотреть на белый потолок, который в некоторых местах уже потрескался. Белла постоянно дрожала, так не должно быть у вампира, а у неё это, к горькому сожалению, есть.       Также было решено, что она не будет что-либо делать до самой войны, а чтобы не умерла (лучше бы наоборот), каждый по очереди будет приходить к ней и рассказывать, как прошел день, что нового случилось и даже читать ей что-то забавное из интернета. Это не очень помогало, но было всё же лучше, чем ничего. Тоска очень нагнетала, руша и без того разваленную психику. Зачем ей страдать, для чего? Ответа никто не знает.        — Завтра наступаем, готовься, — сказал Аро и вышел из комнаты.       Готовиться к чему? К очередному приступу? Что может быть ещё ужаснее того, что она пережила? Не важно, нужно это просто переждать. Она подняла руку вверх и крепко сжала в кулак, говоря сама себе, что скоро всё закончится. Что ж, завтра будет всё видно. Решив всё же встать, вышла на улицу, чтобы посмотреть что все сейчас делают. На поляне остались только вампиры; оборотни пошли спать, ибо для завтрашнего дня им нужно набраться сил. Было видно, что все были на эмоциональном подрыве. Каждый не мог найти себе места, шатаясь туда-сюда и мусоля глаза Аро, который сидел столбом на лавочке и смотрел за всем происходящим.        — Почему ты встала? Что-то случилось?        — Просто встала, надоело сидеть, — Белла села рядом, положив свою голову ему на плечо. Очень странно, прошло уже столько времени, а его вещи оставались свежими, а волосы идеально уложенными. Он ведь и дрался, и валялся на земле, но всё равно оставался чистым и опрятным. Что ж, теперь понятно, как выглядит истинный вампир королевских кровей. И если их поставить рядом, то будет заметна просто колоссальная разница. Немного даже обидно.        — Как ты себя чувствуешь?        — Более или менее. Стараюсь ни о чём не думать, — ответила девушка, тяжело вздыхая про себя, не думать было очень трудно.        — Потерпи ещё немного, скоро всё закончится.        — Ты так легко говоришь о моей смерти, я думала, ты хотя бы немного будешь скучать, — она невесело усмехнулась, ведь её слова были чистой правдой. Хоть и знала, что мужчина не имеет в виду её кончину.        — Глупая, я не об этом!        — Я знаю, не беспокойся. Всё будет хорошо, вот увидишь.

***

      Кто же знал, что её слова не будут правдой. И как бы ни хотелось отрицать, это была жизнь, которую уже не изменишь. Стратегия была просто прекрасной; противники даже не знали об их наступлении, поэтому были застигнуты врасплох, что не могло не радовать. Битва в этот раз была сильнее, жестче и кровожаднее. Беллу пока не допустили к битве, она пока сидела на небольшом холме в засаде, наблюдая за всем происходящим.       Волки очень быстро бежали к замку румынов, пока не начиная рычать или выть, чтобы попытаться не дать о себе знать раньше времени. Ворота замка были открыты, а вокруг них никого не было, поэтому им не составило большого труда пробраться внутрь. Оказавшимся рядом, вампирам сразу откусили головы. А когда уже пошли в дело и другие головы, то на хруст прибежали другие, на подмогу. В то время, пока оборотни тянули время, Вольтури тихо пробирались к тылу и бокам врага, зная, что там тоже будут, возможно, обороняющиеся. Они пытались делать это как можно быстрее, чтобы меньше было потерь со стороны союзников.       Там, внизу, братья продолжали сражение, звенел разбитый хрустящий лёд, гремели крики боли, рычание оборотней, и с мерзким шипением носились заклинания. Все казалось хаотичным и бессмысленным. От прежнего построения ничего не осталось, теперь каждый вел свою небольшую битву. Вот обезумевшие новообращенные пытаются взобраться на этот треклятый холм, где и жили румыны. Атака уже давно захлебнулась, даже волчьи силы не очень помогли. Плотный огонь из укрытий и ловушки сделали свое черное дело. Но эти одержимые все продолжают лезть, вместо того чтобы добить уже вышедших на поле битвы врагов. Румыны умирают там, даже не зная, что отряды вампиров уже пробили брешь в стене и вот-вот нападут на обороняющихся со спины.       Слева все тоже не так радужно. Призрачный, затянутым не рассеивающимся туманом холм, на котором сидела Белла, оказался ловушкой. Ведь в армии румынов была одна личность, которая видела все события наперед. Поэтому уже давно девушку поджидала небольшая засада в виде восьми вампиров, которые очень сильно хотели её увидеть и лично переговорить. К сожалению, они ещё не знали, что их ждет.

***

      Как я устала тут сидеть и ждать хоть какой-то весточки оттуда. Безумно хочу помочь ребятам, пойти и тоже сломать кому-то голову, но единственное, что могу делать — это распространять свой щит на своих союзников, делая их бой хоть немного легче, ведь я не знаю, какие кадры водятся у румынов и что у них есть за силы. Я очень за них переживаю, но боязнь, что Зепар может опять что-то со мной сделать, останавливает меня и даже отрезвляет. Хах, Свон, ты стала такой трусихой.        — Белла! — передо мной предстала Элис, которая с неистово счастливой улыбкой смотрела на меня. От неожиданности я от страха обездвижила её магией и быстро со всей силы приложила об дерево. До меня тогда ещё не дошло, что это именно она, но знание, что она на стороне противника, не оставило мне выбора. — Ей, больно вообще-то!        — Элис? Что ты… — я не успела договорить, ибо она, быстро поднявшись, крепко меня обняла. В тот момент, связанные воспоминания просто пробили меня насквозь, не оставив ни малейшего шанса на трезвость мыслей. Было больно вспоминать все те приятные моменты, которые я когда-то пожелала закинуть на самую дальнюю полку моего подсознания, чтобы иметь больше сил.        — Мы так волновались, когда пришли к тебе, а тебя не было! Мы думали, что ты сбежала, но потом узнали, где ты находишься, — тарахтя, она пыталась рассмотреть меня. Казалось, что всё вернулось на свои места и было как раньше, когда она ругала меня за мой вкус одеваться и стиль. — Я знала, что ты будешь тут, поэтому ждала тебя. Я не одна — тут все.       После её слов появились и остальные Каллены, счастливо смотря на меня. Карлайл с Эсме по-отцовски меня обняли, говоря, как скучали по мне, и что им очень жаль, что всё так произошло. И если бы они могли вернуться назад в прошлое, то сделали бы всё по-другому. Я чувствовала, что их слова были правдой, ведь такие добрые и чистые сердца просто не могли врать. Розали ко мне не подошла, да оно и было к лучшему, ведь наши отношения нельзя назвать даже приятельскими. А Эммет, напротив, подлетел ко мне и закружил в воздухе, вызывая у меня смех, который уже давным-давно не звучал из моих уст. Когда я перевела взгляд на Эдварда, то была удивлена, увидев его в компании девушки, которая, если честно, совсем ему не подходила чисто по внешним характеристикам. Но знатоком в таком деле я не была, поэтому пусть он сам решает, с кем ему быть.        — Рада тебя видеть, Эдвард, — обратила я на себя его внимание, ибо он даже не смотрел на меня. Подняв свои глаза, я не могла поверить своим глазам, я увидела в них такой холод, что казалось, будто он побрал меня до костей. Это было очень неприятно, но я решила по этому поводу ничего не говорить.        — Я тоже, — больше он не стал что-то говорить, даже представлять свою подружку, которая, в свою очередь, постоянно смотрела на меня, прожигая взглядом.        — Я знаю, что вы на стороне румынов, почему? — я решила пока не говорить за Кая, зная, что если речь пойдет за него, то я не сдержусь.        — Белла, Вольтури очень плохие, их надо было давно скинуть с правления, чтобы наконец-то можно было жить спокойно, без их законов, — спокойно ответил Карлайл, как будто я маленький ребенок, и любую информацию мне нужно было разжевать.        — Благодаря этим самым законам вампиры не устраивали и не делали то, что хотели. Благодаря им люди не жили в страхе, они даже не знали о нашем существовании. Они были лучшими правителями.        — Некоторые законы были непозволительной роскошью.        — Например, рассказать о себе какому-то человеку? Это делать можно, только Вольтури должны быть уверены в том, что этот человек превратится в вампира. Это отличный закон.        — Ты многого не знаешь, поэтому о таком лучше не говорить, — меня приостановил Эдвард, который на секунду отвлекся от своей пассии.        — Я жила с ними, я дружила с ними, я любила их. А вы пришли на нашу территорию и убили дорогих мне друзей, мою любовь! — закричала Белла, понимая, что утратила последние крупицы самообладания, да она и была рада с ними расстаться. Понимая, что через несколько мгновений она перестанет различать, кто друг, а кто враг, она мысленно послала своим друзьям свои слова: «Бегите. Прощайте». — Не думала, что до такого дойдет, но вы заплатите за всё, что натворили. Эдвард, — на последних силах я обратилась к нему, который уже начал пятиться назад. — Нехорошо это, убивать чьих-то любимых, особенно моего Кая. Извини, но начну я с тебя…

***

      Где-то в центре замка Аро услышал звон, такой, когда разбивается хрусталь. К сожалению, он понял, что это разбилась последняя живая часть сознания Беллы. Зепар сделал своё предначертанное дело — свел её с ума. Теперь она перестанет существовать, жить и чувствовать. Беллы теперь нет, и никогда не будет. А голова её любимого Кая так и останется лежать в морозильнике, бережно обернутая в ткань с одеяла. А Аро придется исполнить своё данное обещание. И скрепя сердце, Аро Вольтури и его подданные будут восстанавливать замок и свою жесткую руку над всеми.       С Оборотнями будет заключён договор, который будет неразрушимым на веки, даря возможность существовать обеим сторонам неизведанного мира рядом плечо к плечу. И в случае чего, они вновь соединятся, чтобы отвоевать своё мирное небо над головой.       

Имя Изабеллы Вольтури будет навеки увековечено величественным памятником, а её трон в главном зале никогда не будет занят кем-то другим.