Почти семнадцать

– Тебе одиннадцать хотя бы есть? Или у местных героев в дефиците другие герои с мышцами и тридцаткой годиков стажа? Питер под маской краснеет, но складывает руки на груди и понижает голос: – Мне двадцать, чувак. – Мне двадцать, чува-а-ак, – пародирует Уэйд. – Можешь обращаться ко мне «мистер Пул», все-таки я старше тебя раза в три – уважение, малыш, и все такое. – Неужели под этой маской лицо шестидесятилетнего пенсионера? – Питер изгибает бровь; ему даже нравится эта игра – есть что-то в том, чтобы никто не знал ни твоего имени, ни настоящего возраста, ни название фирмы любимых хлопьев на завтрак хотя бы. – Ох, слышали бы учителя, как дерзит их воспитанник. Сделал домашку? Питер смеётся – старается делать это беспечно, но на самом деле задумывается: а что если мистер Старк или Капитан раскрыли его личность Дэдпулу? Ну, нет, он же опасный наемник, а Питер всего лишь Питер, новичок, мальчишка пусть и с суперсилой, но у которого есть тетя, друзья и будущее. Опасный наемник – напарник Человека-Паука, вот удача. Питер как-то не задумывается: чего хотели добиться Мстители, отправив мужика с язвами по всему телу и голосами в голове с защитником всего Нью-Йорка на миссию? Питера устраивает: ему доверяют все более сложные дела, а не просто каких-то старушек, у которых кошки на деревьях высоко сидят. Наверное, Питеру стоит догадаться: хоть и безумный, регенерирующий, Дэдпул не станет работать в команде с тем, чью личность он не знает, потому что у Уэйда Уилсона есть живая, смертная Ванесса Карлайл – брешь в самообновляющихся клетках эксперимента. Дэдпулу известно о горячей латиноамериканке Мэй, завтраке (хлопья с сухофруктами и апельсиновый сок), задроте Нэде и любительнице всемирной истории Мишель, о том, в каком из ящиков хранятся диски видеоигр, нижнее белье или фигурки лего с тетрадками по физике. – Слушаем внимательно и запоминаем, если не хотим лишиться своих чудесных ножек или ручек, или ягодичек – извини, не собираюсь собирать паучьи частички после выматывающей взбучки. Заходим громко и эпично, как в фильмах, знаешь, под музычку и замедленную съемку. Потом ты ползешь по стене, зависаешь на потолке и – а теперь внимательно – сидишь там тихо и не вставляешь свою паутину, пока в помещении не останутся только кучка трупов, невероятный Дэдпул с катанами и пятнадцатилетка, непонятно каким хреном оказавшийся знаком с гениальным (шучу-у-у!) Старком, у которого таких пятнадцатилеток целый склад, раз он раскидывается ими налево-направо. Все ясненько? Питер мотает головой. Опять руки складывает на груди, упрямится, характер свой показать пытается. Дэдпул на это только умиленно хлопает в ладони: – Обожаю, когда пятнадцатилетки так делают! – Мне не пятнадцать! – Ох, прости, шестнадцать. – Мы не будем никого убивать, – заявляет Питер. – Мистер Старк сказал забрать датчик, который в сейфе, но не убить. – А сейф охраняется. Паучок, пора взрослеть: никто просто за красивые глазки код не скажет. А у тебя красивые глазки? Дай угадаю, карие? Сто проц, зуб даю! Рука в красной перчатке, наверняка побывавшая в кишках и других внутренностях своих заказов, уже потянулась к маске – Питер вовремя хлопнул себя по лбу. – Серьезно давай, чувак. Мы потеряем этих ребят, и так стоим около пятнадцати минут. – Какой занятой Паучок. Я тебя понял. Питер не успевает голову повернуть, как Дэдпул ловко спрыгивает с крыши на крышу здания пониже, а после на твердый, прогретый августовским солнцем асфальт. Питер с удивлением смотрит на то, что – миг – и выбитые ногой Уэйда двери амбара валяются деревом. – Привет, мальчики! – весело трещит Дэдпул, доставая катаны из ножен. – Познакомимся? – Нет! Остановись! – кричит Питер, спрыгивая на землю, но у Уэйда нет обостренных органов чувств – Уэйд не слышит. Когда Питер появляется в амбаре, он уже готов к худшему: залитым кровью сену и старым вилам, старому мотоциклу годов шестидесятых, теплым мертвым телам, раскинувшим руки, и Уэйду, стоявшему в эпицентре всего и держащему гордо тяжеленный сейф. Питер отшатывается на пару шагов – Уэйд и правда жив (дырки в костюме показывают красную огрубевшую кожу): сидит на сейфе, хрустит костями правой руки, а в левой держит пистолет, дуло направляя на одного из… заложников? Питер выдыхает. – А теперь, красавчик, диктуй цифры. Ну там, один-два-три, год своего рождения, рождения твоей мамаши, девушки или чада? Давай, порадуй Паучка: у него, может, это дело одно из первых! Дэдпул со всей важностью, которая у него имеется, прицеливается в колено одного из «плохишей», а Питер наконец-то отмирает: замечает движение слева от себя – мужик, у которого прострелено колено и связаны веревкой щиколотки, достает из-за спины пистолет. Питер выбивает его из чужих потных рук паутиной. – Молодец, Паучок, вот это реакция, да, понимаю! – Дэдпул салютует ему. – Мне нужен код. Не хочешь считать – это буду делать я ровно до того момента, как ты завизжишь, потому что одна красивая быстрая пуля пройдет сквозь твое мяско. Обратный отсчет: пять, четыре… – Не так быстро! – просит «прицеленный» плохиш; на его лбу выступила испарина; Питер заламывает собственные руки, поглядывая то на связанных, охающих из-за ран в коленях людей, то на терпеливо ждущего Дэдпула, весело болтающего ногами в такт какой-то мелодии, звучащей в его голове. – Пять, семь, тринадцать. – Пожалуйста, пусть это будет честно, иначе мы просидим здесь еще долго, а местные кафешки работают не круглосуточно. Тринадцать. Ха, кажется, четырнадцатого День Святого Валентина? А тринадцатого… Годовщина моего первого секса? Подарю сам себе резинового утенка! Питеру шестнадцать, по выходным с друзьями он ходит в Макдоналдс, две недели готовит для своей тети подарки на праздники, с упрямством ждет от Старка сообщений о «подработках» и является одним из Мстителей вот уже около двадцати дней. Питеру шестнадцать, ему невероятно повезло: иметь в друзьях свихнувшегося убийцу не каждый может.