Счастье вдруг...

      Гулянка у соседей закончилась только в третьем часу. До этого времени я и не пытался лечь спать — смысла не было. Слышимость у нас в доме отличная, иногда кажется, что улавливаю, как дышат соседи на первом этаже, а живу я на пятом.       Почему никто не возмущался и не вызвал полицию? Да потому что вот такие гулянки уже несколько недель происходят то в одной квартире, то в другой — дом-то новый, все мы в нём новосёлы. Я, чего греха таить, тоже оторвался на славу, пригласив друзей, поэтому и терпел сейчас, наслаждаясь звуками чужого праздника. Да и впереди выходные — отдохну, отосплюсь. Ну не продолжат же они банкет с утра пораньше!       Дождавшись, когда внизу перестанут хлопать дверью, наконец завалился в кровать, предвкушая сладкий и долгий сон. Неделя выдалась ударная: начальство имело всех и в хвост, и в гриву, готовясь к визиту высокого руководства. Собственник у нас настоящий пидор. Нет, не гей, гей — это я, а он именно тот, кем его называют шёпотом все, кто работает в нашей фирме. Я бы уже уволился к чёртовой бабушке, но мне надо выплатить остатки кредита. Осталось недолго, потерплю, а вот потом сбегу при первой же возможности.       Вот оно мне надо было, вспоминать о неприятном перед сном?! Теперь ещё долго уснуть не получится. Пришлось опять подниматься и идти на кухню. Есть у меня проверенный метод успокоения растревоженных нервов, и нет, не то что вы могли бы подумать. К алкоголю я отношусь очень осторожно, гены, знаете ли, вещь серьёзная — я всю сознательную жизнь боюсь закончить как мои родители. Стакан тёплого молока с ложкой мёда — надёжное и годами испытанное средство.       Стоило мне снять с плиты ковшик с молоком, раздался дверной звонок, а потом в двери кто-то поскрёбся. Надо же, какой вежливый визитёр! Раздумий, открывать или нет, у меня не было. Во-первых, к нам в дом просто так не попадёшь. Не знаю, отчего такая забота о жильцах, но внизу днём и ночью сидят серьёзные дяденьки, спорить с которыми или прорываться через них с боем — себе дороже. Во-вторых, я и сам могу за себя постоять — ни ростом, ни силушкой не обижен. Кажется, драться я научился раньше, чем ходить и разговаривать. Ну и в-третьих, сомневаюсь, что грабители будут такими нерешительными, чтобы царапаться в чужую дверь. Поэтому и распахнул её смело, правда, почти сразу же об этом пожалел.       Скрестив ноги и прикрывая руками ширинку, на пороге стояла детинушка ростом с меня. Рожа, поросшая рыжеватой щетиной, доверия не вызывала, только глаза смотрели так умоляюще, что что-то во мне дрогнуло и я решил не посылать визитёра сразу, а выслушать.       — Я это… оттуда, — сказал он почему-то шёпотом и, оторвав одну руку от паха, пальцем показал вниз. — Живу теперь там, ага, — хохотнул пьяно и виновато одновременно. — Жека я, — представился, вернув руку опять на пах, и мне показалось, что сжал его ещё сильнее.       — Приятно познакомиться, — вежливо ответил я, ожидая, что же будет дальше. Ну не знакомиться же он пришёл в три часа ночи, в самом-то деле!       — Писить хочу, — по-детски доверчиво сообщили мне. Я, вообще-то, редко чему удивляюсь, но этому Жеке удалось меня поразить.       — А я-то тут при чём? — вырвался закономерный вопрос. — У тебя фобия, боишься один ходить в туалет? Так это не ко мне, а к этим, кто мозги лечит.       — Не, — замотал головой мой новоявленный знакомый, — не боюсь. Просто в моём туалете кто-то живёт, — теперь он кивал, заглядывая мне в глаза. Если так пойдёт и дальше — недолго его голове оставаться на плечах.       — Кто? — затупил я. Нет, ну, а что вы хотели! На дворе глубокая ночь, а у меня на пороге пьяный псих, живущий где-то внизу (надеюсь, не в подвале).       — Не знаю, — пожав крепкими плечами, развёл он руки в стороны, но тут же вернул их на место. — Пусти пописить, а? Пожалуйста, — всхлипнул он.       Разве мог я устоять против такой вежливой просьбы? Мог бы! Но, во-первых, как я уже сказал, время было не то что позднее, а очень позднее, и моя голова работала с перебоями. А во-вторых, моего разрешения ждать не стали, ломанувшись в квартиру и буквально впечатав меня в стену.       Дверь в туалет мой ночной гость только прикрыл, но не захлопнул, и я имел сомнительное удовольствие слушать громкое журчание и тихие стоны, которые можно было принять за оргазменные, если не знать, чем сейчас занимается человек, их производящий. Долго, видимо, терпел, бедолага, вон сколько накопилось.       Решив, что не стоит смущать гостя, неся караул у туалета, я пошёл на кухню. Тем более меня там ждало молоко, остывало, родимое. Под звук слива, а потом и бегущей из крана воды — надо же, пьяный, а про гигиену не забыл! — перелил молоко в стакан. В ковшике осталось ещё примерно на полстакана, и я подумал, не предложить ли загадочному Жеке разделить со мной ночное молокопитие, не оскорбит ли его такое приглашение? Хотя, судя по амбре, что сопровождало его, ему захотелось бы чего покрепче. Как я ошибался, выяснилось минутой позже.       На кухню, абсолютно не стесняясь и не комплексуя, завалился тот самый Жека, светясь ярче лампочки — я себя прям благодетелем почувствовал.       — Жека, — опять представился он, забыв, видимо, что имя своё мне уже называл. Наверное, содержимого мочевого пузыря было так много, что оно ударило в голову и передавило участок мозга, отвечающий за память. — Ой, молочко! — воскликнул гость, скорчив умильную — ну, насколько она вообще могла быть умильной — морду, и в два глотка выпил содержимое МОЕГО стакана. Вопрос угощать или нет отпал сам собой.       — На посошок? — спросил я, переливая остатки молока из ковшика в опустевший стакан.       — Ты меня выгоняешь? — обиженно спросил гость, глядя на меня исподлобья.       Тут я не на шутку трухнул. Похоже, зря на себя надеялся и корчил бесстрашие. Чёрт его знает, что за мысли бродят в этой пьяной головушке.       — Нет, что ты, — пробормотал в ответ. — Проходи, располагайся, чувствуй себя как дома, — пригласил я, правда, с опозданием и вынуждено. Оставалось надеяться, что Жека окажется адекватным и вспомнит, что ему пора домой.       — Забыл, как тебя зовут, — начал он светскую беседу, выхлестав остатки молока и вытерев губы тыльной стороной ладони.       — Андрей, — вздохнул я. Видимо, беседа затянется.       — Андрюха, а у тебя ещё молока нет? — Жека, усевшись на табуретку, теперь смотрел на меня снизу вверх и уже не казался таким угрожающим.       Отвечать я не стал, молча достал из холодильника пакет и поставил перед ним. Жека присосался к нему и не выпустил из рук, пока не выпил всё. Потом ещё и потряс над открытым ртом, ловя последние капли.       — Спасибо. Ну, пойду я, — поднявшись, поблагодарил и развернулся к выходу. Но я слишком рано обрадовался, спугнув свою удачу, потому что в коридоре он свернул не к входной двери, а в комнату и, судя по скрипу пружин, завалился на диван.       От подобной наглости и бесцеремонности я впал в ступор и, не выходя из него, последовал за этим незакомплексованным субъектом. Он, действительно завалившись на диван, уже похрапывал, сладко причмокивая во сне. Даже позавидовал ему, ей-богу! Будить было жалко, да и, честно говоря, бесполезно. Поэтому я лишь открыл дверь на балкон, чтобы в комнате утром не сильно воняло перегаром, накинул на Жеку тонкий плед, сомневаясь, что он ему нужен, и ушёл в спальню.       Думал, уснуть теперь точно не получится, но, стоило мне улечься в кровать и завернуться в одеяло, я вырубился так же быстро, как и мой гость. А проснувшись в обед, никого в квартире не нашёл.       Следующая наша встреча произошла в этот же день. Я поднимался по лестнице, гружённый сумками, когда увидел мужика, топчущегося у моей квартиры. Жеку я признал не сразу: гладко выбритый, с причёсанными волосами и прилично одетый он мало чем напоминал ночного гостя.       — Ты же Андрей? — спросил он, едва завидев меня. — Я извиниться зашёл. Давай помогу, — перехватив сумки, предложил он.       Отказываться не стал, пусть подержит, пока я замок открою. Но у Жеки были свои планы, и стоило мне распахнуть дверь, он с сумками прошествовал на кухню. Я, вторично удивившись его простоте, проследовал за ним.       — Классно у тебя, — поставив сумки на пол и осмотревшись, сообщил он. — А я ещё не успел устроиться, только перебрался.       Я вслед за ним окинул взглядом кухню. Стандартная отделка, пара шкафчиков, плита, мойка, стол и пара табуреток — и что такого классного он тут увидел?       — Мы соседи, значит, дружить будем, — решительно заявил Жека и полез разгружать мои покупки. — Командуй — чего куда.       Я, растерявшись от чужой уверенности, граничащей с бесцеремонностью, только и мог что подчиниться.       Заткнуть Жеку было нереально, поэтому я благоразумно помалкивал, только иногда вставляя реплики, или кивал головой, когда он, убирая продукты, спрашивал, правильно ли всё делает.       — Я бы тебя к себе пригласил, но у меня там сейчас не совсем порядок, — вещал он между делом, по-хозяйски шуруя в холодильнике. — Андрюх, мясо куда, в морозилку?       — Оставь, не надо в морозилку, — отмахнулся я.       — Готовить будешь, да? — повернулся он ко мне, и я понял, что готовить придётся на двоих. — А у меня салатики после вчерашнего остались, могу принести. Хотя, — Жека задумался на мгновенье, — наверное, их всё же лучше выкинуть, вид у них не очень. Но я помочь могу, — предложил тут же.       В следующий час я узнал всю историю Жекиной жизни, начиная от рождения и до сегодняшнего дня. Не очень, надо сказать, яркую, скорее — стандартную. Ясли — садик — школа — институт — короткая женитьба на однокурснице — развод. О причинах развода он умолчал, а я и не спрашивал — мне и так было слишком много информации. Абсолютно ненужной и меня не интересующей. Работал Жека в какой-то конторе, которая по его словам, вот-вот вылетит в трубу. Но он не переживал, уже подыскал другое место.       — Не такое цивильное, зато мне там нравится, — подмигнул он мне.       И я опять ему немного позавидовал.       С того дня Жека стал у меня частым гостем. Да что там! Он практически переселился ко мне, уходя в свою квартиру только ближе к ночи. Поначалу меня это тяготило, но вскоре я привык и даже стал находить во всём этом удовольствие. Я, конечно, не особо общительный тип, в силу некоторых обстоятельств, но Жекино присутствие меня не напрягало. Единственное, что начало тревожить, это моя реакция на него. В первое время он меня раздражал, потом раздражение сменилось на симпатию, а сейчас всё чаще стал замечать, что стоит Жеке появиться, мой организм сразу начинает напоминать, что у него есть определённые потребности и что слишком долго я их игнорирую.       Уже не раз Жека приглашал меня в клуб — оторваться и расслабиться, только вот я подозревал, что клубы мы предпочитаем разные. Да и не подозревал — точно знал. В конце концов, так и не уговорив меня, в очередную пятницу он, извиняясь и глядя на меня смущённо, сообщил, что сегодняшний вечер мне придётся провести в одиночестве.       — Ты же не обижаешься? — с надеждой спросил он чуть ли не в десятый раз за последние полчаса.       — Ну что ты? — воскликнул я, тщательно скрывая радость. — Иди, конечно! Ты молодой, — ага, а я, можно подумать, уже практически пенсионер, — тебе жизнь устраивать надо. Один раз ошибся, но это же не повод отказываться от нормальных отношений, — несло меня.       Жека посмотрел на меня странным взглядом, ничего не сказал и наконец ушёл. Я закрыл за ним дверь и шёпотом заорал, вскидывая вверх руку со сжатым кулаком. Ура! Теперь и о себе можно подумать. То, что и раньше мне в этом никто не препятствовал, в голову как-то не пришло.       Клуб, который я посещал время от времени, встретил меня громкой музыкой, кучей знакомых и приветливой улыбкой бармена.       — Давненько тебя не было видно, — всё так же улыбаясь, сказал он, когда я добрался до барной стойки. — Мы уж подумали, что ты теперь семейный.       — Времени не было, — отмахнулся я. Рассказывать, что у меня завёлся почти питомец в лице соседа снизу, я не собирался. — Что нового? — поинтересовался я.       — Мне сменщика нашли, — сообщил Илья. — Наконец-то. А то Янка уже грозилась из дома выгнать.       Да, Илья был натуральный натурал, счастливо женатый гордый отец двоих спиногрызов. Что он делал в месте, где собирались лица нетрадиционной ориентации? Работал. Жена его, Яна, тоже раньше тут же подрабатывала, здесь они и познакомились.       — И как же я без тебя? — спросил я, изобразив разочарование. — Кто будет делать мой любимый коктейль, кто выслушает меня в тяжёлую минуту?!       Я даже руки позаламывал, добавляя драматизма, а этот нехороший человек с чёрствым сердцем только смеялся.       — Можешь прямо сейчас начинать настраивать контакт, наш новый бармен сегодня здесь с друзьями гуляет, — кивнул он вглубь зала, туда, где были расположены столики.       — Не, — отказался я, — пусть будет сюрприз.       Сидя у бара, лениво рассматривал присутствующих, выбирая подходящую кандидатуру. Пока мне никто не нравился: тот слишком слащав, тот — потасканный, этот — молодой, тот — старый… Так бы, наверное, и перебирал ещё долго, если бы за спиной не прозвучало произнесённое слишком знакомым голосом:       — Потанцуем?       Я уже говорил, что напугать меня сложно? И то, что удивить нереально, тоже говорил? Забудьте! Появился в моей жизни человек, которому это с лёгкостью удавалось уже не раз. Жека собственной персоной возвышался надо мной и буравил взглядом. В этот момент я попросил прощения у всех, кого вольно или невольно обидел, составил завещание, попросил покойных родителей присмотреть местечко получше там, где они сейчас находились, — в общем, почти попрощался с жизнью. Потому что Жека был зол. И абсолютно трезв.       — А это и есть наш новый бармен, — отодвинул мою кончину Илья. — Евгений, позволь представить тебе нашего постоянного и горячо любимого клиента…       — А мы уже знакомы, — перебил его Жека. — Ну так что, потанцуем? — с угрозой повторил он свой вопрос, и я не нашёл в себе смелости отказаться.       Умирал я той ночью несколько раз. Нет, ну, а как ещё, если говорят, что оргазм — это маленькая смерть! Подтверждаю — так и есть.       Убивать меня Жека начал ещё в подъезде, протирая мной стены. Я против не был — смиренно принял свою участь. До моей квартиры мы так и не добрались — его была на целый этаж ближе. Правда, рассмотреть мне её не дали: срывая на ходу одежду с меня и с себя, Жека потащил меня в спальню. Даже в душ не пустил, аспид. Завалив на кровать, присосался так, что я испугался, что останусь без губ. Потом, решив, что трупу всё равно — все ли части тела у него присутствуют, активно включился в процесс. Жизнь свою я собирался продать дорого.       А какая у Жеки кожа оказалась вкусная! Я для верности её везде попробовал: и на шее, и на груди, и на животе, и на члене. Член я вылизывал особо долго, чтобы убедиться в своих ощущениях.       Жека в долгу не остался — зацеловал меня с головы до кончиков пальцев на ногах, разукрасив под леопарда. Потом развернул меня раком и перешёл к главной части казни. Подготавливал так долго, что я уже почти решился на самоубийство, путём насаживания себя любимого на Жекин член. Но он не дал мне совершить величайший грех, спас мою душу и избавил наконец от долгого воздержания.

***

      Не сочтите мою исповедь за бред — это я от Женьки заразился. Он, оказывается, так смущение скрывал, я ему сразу понравился, а как ко мне подкатить — не знал. Я же весь такой серьёзный и недоступный. И вроде чувствовал он во мне своего, но спросить не решался. А тут увидел меня в клубе, куда пытался затащить в качестве проверки, и разозлился. На моё возмущённое «Ты же женат был!», ехидно заметил, что я мог бы и поинтересоваться, почему он развёлся. Честно говоря, я так и не спросил. Зачем? Мы вместе, а прошлое пусть останется в прошлом.       Зато секс у меня теперь регулярный, и в клубе я стал завсегдатаем. А как иначе, если каждый второй так и норовит с Жекой позаигрывать?! Он всех посылает, конечно. Ко мне. А я уже посылаю дальше и конкретнее. Потому что нечего пускать слюни на моё! Это мой парень, и я сам знаю, что он самый красивый, самый умный, да и вообще самый, так что в подтверждениях не нуждаюсь.       Иногда мы вспоминаем наше знакомство.       — Не открыл бы ты мне тогда и не пустил бы в туалет, так и мыкался бы в одиночестве! — нагло заявляет мне Жека. Скромность — это не про него, когда дело касается нас.       А я и не возражаю, только напеваю тихонько:       — Счастье вдруг в тишине постучалось в двери… — и тащу его в кровать, убеждаться, что счастья ещё много, надолго хватит, и одиночество в ближайшие годы мне не грозит.