Твои клыки — моё спасение

Чимин — студент. У него поблемы в и очень плохое финансовое состояние. Недавно его бросила девушка, с которой встречался год. Из-за того, что мало денег, он пытается подрабатывать официантом в местном кафе, но прибыли не особо много. Печальное положение, но Чимин пытается как-то выкрутиться, так как надежда только на него. *** — Мам, я не виноват, что этот придурок начал меня оскорблять! Он назвал меня шлюхой, учитывая то, что я – парень! — Чимин снова ругается с матерью из-за очередной драки в универе. — Но ты не должен был его бить! А если назвал, значит есть причина! — Значит так? Вот как я теперь должен реагировать на то, что меня оскорбляют — молчать?! Ну если так, то буду жить сам! Даже не пытайтесь искать меня! — он хватает с пола портфель, и быстрым шагом направляется в свою комнату, чтобы собрать некоторые вещи. На часах одиннадцать часов вечера. Чимин выбегает из дома, слегка споткнувшись об порог и идёт в ночной сеульский парк. Он садится на одинокую скамейку, которая расположена прямо рядом с лесом. Парень достаёт телефон и пишет своему единственному другу — Тэхёну. — [Привет, Тэ. Я снова поссорился с родителями и ушел из дома] — [Прости, я не могу тебе ни чем помочь. Тебе не нужно было лезть в драку, ты мог всё растолковать словами.] — [Спасибо, Тэ] — ответил Чимин и сразу выключил телефон. Теперь у него нет друга и ему некуда идти. Слёзы сами собой начали скатываться по горячим пухлым щекам. Сзади послышался хруст мелких веточек, что говорило о том, что кто-то приближался, но парню уже было всё равно, ведь нечего терять. Этот кто-то подошёл к скамейке со спины Чимина и поставил свои руки по обе стороны от плечей юноши. — Чего ревёшь, парень? — грубый голос пробирал до дрожи. Чимин медленно повернулся, убирая руки от глаз. — Какая разница? Просто проблемы из-за которых мне негде жить. Незнакомец немного прошёл и присел рядом с парнем, довольно близко, поэтому Чимин немного попытался отодвинуться. — Ладно, не реви, я могу помочь... Меня Юнги зовут. Жить говоришь негде? — странно, что он даже не спросил имени. — Господи, да чем ты мне поможешь? К себе жить позовёшь? Так у меня денег нет, мне платить нечем. И вообще-то, я бы на твоём месте не доверял вот так просто людям, которых ты случайно встретил на улице. Вдруг я маньяк? — Тогда ты очень милый маньяк, если сидишь и плачешь. — Юнги немного улыбнулся. — Чего? Что ты мелишь? — Это что ты мелишь? Если бы я посчитал тебя плохим, то я бы к тебе и на пять метров не приблизился. — У тебя талант? — Скажем, что небольшая способность. Тебя как зовут-то? — Чимин. Пак Чимин. — А я о тебе слышал... Ты вроде часто в универе дерёшься? — Ну бывает. Именно из-за этого у меня основные проблемы. — у Чимины снова начинают скатываться слёзы и он уже начинает дрожать от холода. — Ну ты чего? Не плачь, я помогу тебе. — шёпотом говорит Юнги, вытирая большим пальцем руки слёзы с пухлых щёчек парня. Чимин немного удивлён из-за таких тёплых прикосновений, нарушающих его личное пространство, но это так приятно. — У тебя такие холодные руки. — А у тебя холодные щеки, по сравнению со слезами... Ты замёрз? — Немного, а ты? — А у меня всегда руки холодные... И не только руки. — А что ещё? — внезапно для себя спрашивает Чимин. — Всё. — Почему? — Пошли ко мне домой? Я сделаю тебе чай. — игнорируя вопрос говорит Юнги, беря за руку, встаёт с нагретой скамейки. — А далеко идти? — Тут, немного по лесу пройти. Минут десять. Парни встали и пошли в лес. Юнги держал младшего за руку, поэтому можно было понять, что Чимин замёрз. Старшый снял с себя ветровку и накинул на плечи парня. — Спасибо. — смущённо сказал младший, поёжившись от холода. Казалось бы, если ветровка должна быть тёплой, потому что только снята с тела, но она была холодной. Этот парень чем-то болеет?.. Когда они подошли к дому, то Чимин сразу удивился размерам дома, который был выполнен в готическом стиле. Юнги вошёл следом за младшим и сразу включил свет. Огромные окна были завешаны массивными тёмными шторами. Казалось бы, в таком месте должно было быть довольно пыльно, но на деле всё чисто. — Откуда у тебя такой большой дом? — спросил Чимин, потому что он был крайне удивлён. — Остался от родителей. — холодно ответил Юнги, подходя к широким ступенькам на второй этаж. — Пойдём, я покажу тебе, где что, а то заблудишься. — говорит уже с тёплой улыбкой. Чимин сразу пошел за старшим. Поднявшись на второй этаж, он сразу понял, почему он может заблудиться: огромный коридор с множеством комнат и еще пару коридоров в разные стороны. Довольно трудно ориентироваться, когда ты здесь первый раз. — Вот, это гостевая комната. Здесь ты будешь жить. В этом шкафу постельное бельё на любой вкус. Там же есть полки для вещей, но, как я вижу, у тебя их нет? — Я просто не успел забрать. Я слишком вспыльчив. — Ничего, я в состоянии тебе помочь. — опять эта тёплая улыбка, а Чимин сразу плавится. — Так почему ты мне помогаешь? Мы же почти не знакомы... — У меня дар. Может быть, я тебе когда-нибудь расскажу о нём. В общем, это теперь твоя комната. Уже поздно, можешь принять душ и ложиться спать, а мне надо сходить по делам. — Ночью? — Работа... Чимин, как ему и предложили, пошёл в душ, который тоже выглядел очень чистым, и это не могло не радовать. Когда он вышел, Юнги дома уже не было. Парень сразу направился к себе в комнату и начал стилиться. Кровать довольно большая, прямо, как Чим и любил, ему нравится простор, когда спит. Было немного жутковато находиться в таком огромном доме, учитывая то, что это дом случайного мужчины, который нашёл его возле леса посреди ночи. Было много мыслей по поводу этого, но терять ему нечего, потому что к родителям он не вернётся, потому что его никогда в семье не понимали, а из универа отчислили. Осталась только работа официанта в кафе. Думая об этом, Чимин уснул. Парень проснулся довольно рано для себя, но спать уже не хотелось, поэтому он решил принять утренний душ и спуститься на первый этаж на кухню. Везде были до сих пор зашторены окна, а Юнги сидел и пил горячий кофе, а запах распростронялся по всей комнате. — Доброе утро. — проговорил старший, не отрывая глаз от телефона. — Доброе. Почему окна зашторены? Некомфортно же, темно. — Тебе не хватает света от люстры? — Некомфортно, говорю же. Юнги встал и вплотную подошёл к Чимину, отчего тот немного отшатнулся назад. Старший взял того за талию и слегка притянул к себе. — Когда-нибудь я расскажу тебе, почему я люблю зашторенные окна. Но... Ты боишься меня, я чувстую это. — Как я могу тебя не бояться, если ты привёл меня к себе домой посреди ночи? — А ты не подумал, что если бы я хотел тебя убить, то сразу сделал бы это в парке? — Не подумал. — У меня немного другая цель. — Что? Юнги резко начал отходить от младшего, поэтому Чимин сразу схватил того за руку. — Стой. Какая цель? Старший повернулся к Паку и у него слишком ярко бестнули глаза, что напугало Чимина. — Просто доверься мне. — он выдернул руку и пошёл в свой кабинет, куда запретил заходить парню. — Ахринеть! — сказал Чимин, находясь на кухне уже в одиночестве. — Чё вообще происходит!? *** Проходит два дня, Чимин опять проспал работу. Он подрывается с кровати и бежит в душ. Но кто же знал, что там будет по странному сонный Юнги? Он был бледнее обычного, и на это было непривычно смотреть. — Юнги, ты в порядке? — спросил Чимин в замешательстве Чимин. — Да, всё, нормально, душ еще есть на первом этаже, можешь сходить туда. — после этих слов он начал кашлять сплёвывая кровь. — О, боже, нет! С тобой не всё нормально! Я вызову скорую! — И как ты будешь объяснять, куда приехать? От парка деревья посчитаешь? Или вычислишь координаты по меридианам? У этого дома нет названия улицы, они не найдут. — Юнги упал на пол, но оставался в сидячем положении, тяжело дыша. — А что тогда делать? — Подойди ко мне. — Что? Зачем? — Если ты хочешь мне помочь, то делай, что говорю. Чимин подошёл и присел на колени перед Юнги, чтобы лица были на ровне. — Что я должен делать дальше? Смотреть, как ты умираешь? — Ты знаешь, что во время поцелуя в кровь выбрасываются эндорфины? — Юнги положил руку на плечо перепуганного парня и улыбается своей нежной улыбкой. — Да, но при чём здесь это? — Мне его так не хватает. — говорит таким томным шёпотом, что у Чимина мурашки по коже. — Не хватает поцелуев или эндорфинов? — так же переходит на шёпот. А Юнги уже не слушает вопрос. Он подаётся вперёд и нежно целует в губы. Чимин сначала не отвечает на поцелуй, потому что прибывает в шоке, но вскоре понимает, что ему нравится и начинает углублять поцелуй. Вот так натуралы превращаются в геев. Чимин уже понемногу начинает привыкать и ближе прижимается к холодному бледному телу. Но Юнги резко отрывается от губ и впивается зубами в красивую шею напротив. Чимин распахивает глаза и открывает рот в немом крике. Ему больно, слёзы начинают стекать по горячим щекам. Юнги боится за Чимина, боится переборщить, но ему так нравится, что он не может остановиться. Красная струйка крови начинает стекать по длинной шее прямиком к ключицам, руки, дежащие на плечах Юнги ослабевают и опадают на пол. Глаза закрываются, а Чимин падает в обморок. *** Юноша приходит в себя уже вечром, под боком, полусидя дремлет старший. У Чимина жутко болит голова и шея на месте укуса, хотя судя по ощущениям она уже обработана и перебинтована. — Юнги... — хриплым голосом зовёт Чимин, отчего голова ещё сильнее начинает болеть. — О, ты очнулся! — он поворачивается на бок, чтобы слегка приобнять парня. — Прости меня, пожалуйста. Я не хотел так сильно перебарщивать. У тебя вкусная кровь, не такая, как у остальных, поэтому я мог себя пересилить. — Ты канибал? — Я — вампир... — Я не верю. — Сопоставь все факты. Я терпеть не могу солнце; моя до ужаса бледная и холодная кожа; я пил твою кровь, но не ел тебя. — Допустим, я поверил... Но ты будешь так же продолжать пить мою кровь? — Если смогу держаться, то не буду. Ты скоро поправишься, я тебе обещаю. *** Проходит неделя. Чимину уже намного лучше, но всё равно побаивается Юнги, поэтому обходит его, как можно дальше, но так чтобы старший не заметил. Но Юнги чувствовал. Чувствовал, что что-то не так с Чимином, но и сам младший не заметил, как начал влюбляться в мужчину. Однажды вечером Пак сидел у себя в комнате, листая ленту в Твиттере, ему всё еще было немного плохо, поэтому старший ухаживал за ним, как только мог, потому что это из-за него Чимин плохо себя чувствует. Юнги приготовил горячий чай, и с печеньем пошёл относить его младшему. Он зашёл в комнату и тихо поставил поднос с едой на прикроватной тумбе, а сам присел рядом с парнем. — Скажи, Чимин, ты всё еще меня боишься? — Есть немного... Спасибо за чай. — Может, не стоит бояться? Я же не убью тебя... — в голосе Юнги звучала небольшая грусть. — В любой момент ты можешь меня укусить, тебе понравится, ты не сдержишься и я умру. — Я не позволю себе этого. — Мин уже поднялся с кровати, чтобы уйти, но остановился в паре шагах от двери, будто что-то вспомнил, внезапно развернулся снова подошёл к кровати и оставил лёгкий поцелуй на губах младшего. — Прости меня, малыш... И ушёл, оставив Чимина в раздумьях на половину ночи. *** — Боже, блять! — вопит Юнги, только что евший какие-то орешки, резко хватаясь за зуб. — Ты чё орёшь, как ненормальный? — громко говорит Чимин, пытаясь перекричать шум воды, под которой только что мыл посуду. — Зуб! — отвечает старшый, немного шепелявля. — Что "зуб"? — Бля, ну орешки я ел и походу клык сломал, кровь. — О, господи, иди сюда, я посмотрю. Юнги подошёл к Чимину, который выглядел крайне серьёзно, и открыл рот, показывая клык. — Болит, я чувствую вкус крови... — Он немного шатается. У вампиров зубы самовосстанавливаются в таких случаях? — Да, но на это уходит около двух месяцев. — Выглядишь, будто сейчас расплачешься. — Я же не смогу на людей охотиться. Как тут не плакать? — Потому что тебе больно? — Боль я смогу перетерпеть, но если я, допустим, укушу, то оттуда пойдёт моя кровь, и человек, вместо того, чтобы умереть, станет вампиром. — А разве это не лучше? — Нет, с каждым таким разом я буду слабеть. — А что будет, если ты не будешь пару месяцев пить кровь? — В этом случае я тоже буду слабеть. — И что делать? — Я не знаю, Чимин-ни... — Ты сейчас так мило выглядишь. — не заметил, как ляпнул, но Юнги выглядел, как ребёнок, поэтому это не могло не умилить. — Что? — внезапно появилась пошлая ухмылка. — Что? Я не... Прости, я не хотел этого говорить. — Нет, повтори, мне понравилось. — Юнги начал идти на Чимина, продолжая это до тех пор, пока тот не упёрся ягодицами в столешницу. — Не собираюсь я ничего повторять! — Ну пожалуйста... — говорит шёпотом, выдыхая прямо в губы младшего, а руками перегородил путь по бокам. — Нет, ты горячо выглядишь. — голос Чимина начал подрагивать, а ладошки потеть. — Правда? И что же тебе во мне так нравится? Чимин сначала смотрит глазами запуганного щенка, после чего глубоко вздыхает и серьёзным тоном выдаёт: — Мин Юнги, не совращай! Извращенец! — в шутку бьёт его кухонным полотенцем по плечу и начинает уходить, но чувствует, как его резко хватают за руку и резко дёргают на себя. У Юнги сила намного больше, поэтому ему прижать намертво к себе за талию, не составит никакого труда. — Чт... Что ты делаешь? — Я хочу тебя. — этим всё сказано. Мин впивается в пухлые губы, начиная двигать своими, но не чувствует ответа. Скорее чувствует напряжение младшего. — Чимин расслабься. — Меня не устраивает перспектива быть изнасилованным. Отпусти! — Юнги перекладывает руки с талии на ягодицы и сжимает, прижимая к себе. — О, боже. — Чимину явно понравилось. Это можно понять по тому, как он закинул голову и тяжело дишит. А Мин врени не теряет, он начинает выцеловывать шею. — Нет, Юнги, ахх, господи, остановись! Нет! — Пак перекладывает руки на плечи старшего, пытаясь хоть немного оттолкнуть, но возбуждение нарастает, а руки ослабевают. Юнги еще сильнее сжимает ягодицы, после чего звучит высокий голос: — Не~т! О, боже, да! — Чимин впивается в губы старшего, всё еще тяжело дыша, но хватка Мина ослабевает, а сам мужчина начинает ухмыляться. — Я знал, что ты сдашься. Тебе ведь понравилось, не так ли? — парень стоит, как вкопанный и не понимает происходящего. — Ты тоже милый, Чимин-ни. — немного проходит вперёд и звонко шлёпает один раз младшего по заднице, снова подходит к нему, только со спины, одной рукой прижимает по линии талии, второй рукой сжимает ягодицу, а стояком плотно прижимается меж половинок. — И ты тоже горяч. — и уходит куда-то. Чимин стоит так еще минуты две, пытается понять, что произошло. — Мин Юнги, ты - подонок! —кричит парень старшему на второй этаж. — Ну и что мне теперь предлагаешь делать?! Сверху слышится дикий смех. — Чимин-ни, душ свободен! — и снова заливистый смех. — Мудак! — Чимин поднимается на второй этаж, чтобы последовать "совету" друга. Но как только он прошёл в дверной проём от лестницы, то его тут же с силой вжимают в стену. — Ты кого мудаком назвал, мальчик? — в его глазах не было злости, скорее, там было желание. Дикое желание. Но пытался он выглядеть грубее. — Ты же понимаешь, что я могу так вставить, точно не пиздюлей, но так, что сидеть ты месяц не сможешь. — Слушай, хватит играться. Что за странные перепады настроения? — Я не играюсь. — Тогда не говори, что ты обиделся из-за того, что я тебя мудаком назвал. — Просто не забывай, с кем разговарваешь, малыш, а то наказание будет жёстким. — О, боже, сомневаюсь, что ты способен на что-то большее, чем отшлёпать. — Хочешь проверить? — Хочу. Юнги застывает в удивлении, но старается этого не показывать, поэтому резко разворачивает Чимина лицом к стене, очень сильно вжимая, тут же хватая за волосы и оттягивая. — Учти, я не буду с тобой нежен. Младший стоит, не двигаясь в то время, пока мужчина срывает футболку, откидывая вещь куда-то в сторону, начиная гладить руками по груди, специально цепляя соски, отчего дыхание Чимина предательски сбивается. Руки Юнги стремительно опускаются к ремню на джинсах, небрежно срывая с бёдер вещи вместе с бельём. Он снова разворачивает Чимина к себе лицом, давая волю его рукам, поэтому тот снимает со старшего футболку, замечает на себе серьёзный взгляд, и сразу пугается, роняя на пол предмет гардероба. — Мне не стоило этого делать? — Нет, малыш, мне нравится, можешь продолжить. И снова соприкасаются губами, сразу сплетая языки. Чимин захлёбывается в ощущениях, по подбородку начинает стекать струйка слюней, а руками выискивает кромку домашних спортивных штанов, чтобы стянуть их вниз. — Может, не стоит делать это в коридоре? — звучит, как просьба, поэтому Юнги подхватывает того под бёдра и несёт в его спальню, где небрежно бросает на кровать и нависает сверху. — Раком встань. — Что? — Что слышал. Или мне сделать самому, только тебе тогда будет не очень удобно! — звучит даже немного грубо. — Сделай это. — и смотрит пронизающим взглядом. Мин встаёт с кровати и подходит к шкафу, где наверху стоит красная коробка, которую Чимин раньше не замечал, снимает её и достаёт оттуда наручники. — Я предупреждал. — Что?! Ты не говорил, что ты это сделаешь с наручниками! — Это чтобы ты не вырывался. —Нет! Юнги, вот серьёзно, останавливайся! — Нет, теперь я не остановлюсь. Ты будешь умолять меня трахать тебя быстрее. — Старший переворачивает Чимина на живот, ставит в коленно-локтевую и сразу пристёгивает наручниками к изголовью кровати. Юнги решает немного сжалиться, потому что без прдготовки входить — это слишком мучительно, по своему опыту знает. Он проталкивает первый палец, который входит с очень странной лёгкостью. — Да, Юнги-я, не только у тебя есть секс-игрушки. — Ах вот значит как? И входит с размаха, после чего слышится полуболезненный вскрик и скрежет наручников. Юнги начинает рвано и быстро двигаться. — Аа~~! Юнги, он же огромный, он меня порвёт! Остановись! Но старший уже не слушает, он продолжает вдалбливать тело наполовину в стену, наполовину в кровать. —Ты такой узкий, это так охуенно! Ммм~! Чимин уже привык к размеру, поэтому начинает постанывать от блаженства. — Быстрее. — произносит он шёпотом. — Лучше попроси! — по комнате разнёсся громкий шлепок. — Па... Папочка, быстрее, умоляю~. — он начинает задыхаться, Юнги начинает входить с еще более быстрой скоростью, отчего по комнате становится громко из-за криков. — Аа~ не останавливайся. Ах, я... я скоро... ах — Я запрещаю. Не смей ослушаться! — Хорошо. Скрежет наручников, скрип кровати, мокрые шлепки, громкие вскрики и стоны Чимина, тяжёлое дыхание Юнги — всё это слишком идеальное сочетание для этого вечера. Парням слишком хорошо, они наслаждаются друг другом, хоть и в немного грубой и пошлой форме. Юнги переодически шлёпает Чимина по сочной накаченной заднице, часто сжимая так, что скоро расцветут багровые пятна, на шее тоже уже красуются красные пятна, которые придётся скрывать тоналкой или воротником от шефа в кафе. Мин не сбавляет темп, продолжает вдалбливаться, не жалея парня под собой. Но Чимину нравится, он не хочет, чтобы старший останавливался, но кончить хочется, как никогда, да и Юнги уже на исходе. Он снова начинает выцеловывать шею. Шея — такое опасное место. Мин чувствует скорую разрядку, поэтому увеличивает скорость и кончает, вонзая острые клыки в шею. Чимин изливается одновременно с ним, но чувствует боль. Хотя её сейчас чувствуют оба. Юнги. Орехи. Зуб. Кровь. Укус. Боль. Кровь. Блять. — Юнги, нет! — от боли глаза начинают слезиться. Мину больно, но он продолжает пить кровь младшего, смешивая со своей. Чимин снова теряет сознание. *** Пак приходит в себя через двое суток. Снова с перебинтованой шеей. Но не всё как обычно. Теперь на солнце ему будет больно, а во время улыбки будут красоваться идеалные острые клыки.