Замена

Хех, и зачем я только за это взялась? Если честно, то тематика не совсем моя, и я бы с радостью кому-нибудь спихнула эту идею, но картинка в голове слишком яркая, чтобы её забросить. Вот и придется как-то самой попытаться все же развить эту мыслю... Надеюсь, хоть кому-то будет интересно) Подозреваю приличное наличие ошибок, потому что дико лень) Поэтому надеюсь, что найдется добрая душа, которая их подправит) ***** - Чонни, я дома, - громко сообщает ЕнГук, заходя в квартиру и снимая куртку. В прихожую тут же выскакивает молодой парень и улыбается. - Привет, милый, - он подходит к Гуку и ласково касается его губ своими, обнимая за шею. – А я покушать приготовил. Иди руки мыть. Юноша снова скрывается на кухне, а ЕнГук направляется в ванную, не переставая улыбаться. Ему чертовски нравится, как его каждый раз встречают дома после работы, уставшего и голодного. С каким вниманием следят, чтобы он хорошо себя чувствовал. Как ослепительная улыбка преображает лицо Чонни при виде него. И Гуку совершенно плевать, что это всего лишь запрограммированные действия. Он давно перестал думать о том, что его малыш – робот, созданный только чтобы ублажать и ухаживать за своим хозяином. Какая разница, живой он или нет, если его забота и внимание кажутся такими искренними? Когда-то совместная жизнь с роботами казалась всем чем-то нереальным. А потому к новым экспериментальным игрушкам, появившимся довольно внезапно несколько лет назад, относились с подозрением. Хоть это и было тяжело: уж слишком эти роботы были похожи на живых людей. Внешность, голос, даже мимика – все сбивало с толку и заставляло поверить, что перед тобой человек. Они могли реагировать на чужие действия в соответствии с заложенной в них программой, только усиливая свою человечность. И уже через пару лет жизнь с роботами стала настолько обыденной, что каждый считал чуть не своим долгом приобрести такую игрушку. Эти машины постоянно совершенствовались, их внешность становилась все более идеальной, возможности и действия – разнообразнее. Сейчас большинство людей вступали в отношения друг с другом только для того, чтобы завести ребенка, да и то только потому, что роботы были на это не способны. Ходили слухи, что их разработчики пытаются устранить и этот… «недостаток». ЕнГук скептически относился к отношениям с машиной, не понимая, зачем заменять живых людей на бездушного робота. И Чонни в его жизни появился практически случайно: какой-то незнакомый мужчина чуть не силой заставил забрать его себе. Гук притащил робота к себе в квартиру, раздумывая, кому можно будет его продать или хотя бы просто отдать. Но все мысли из головы вылетели, стоило только этой машине ожить. Мягкая улыбка на пухлых губах и добрый взгляд, кажущийся таким странным для этих неживых глаз. ЕнГук рассматривал светлые волосы робота, с какой-то грустью замечая непонятную грязь на прядях. - Привет, милый, - одна фраза, которая окончательно решила судьбу. - Не называй меня так, - смущенно пробормотал Гук, понимая, что уже не сможет никому отдать это чудо… Как оказалось, робота звали Чон, но уже через несколько дней парень стал называть его «Чонни». Уж слишком по-детски невинным и прелестным выглядело его личико. Первое время ЕнГук даже прикоснуться к нему лишний раз боялся из-за своего смущения. Вся ситуация казалась ему странной, практически нереальной. И такая неожиданная скромность очень веселила лучшего друга Гука, ХимЧана. Тот всегда следил за последними новинками, а потому уже по достоинству оценил возможности этих «живых» роботов. И Чана забавляло, что его друг так трогательно относится к своему новому сожителю, словно живым человеком считает. Но долго Гук себя сдерживать не смог. Каждый день видеть эти вызывающе сексуальные ключицы, заметные в вырезе футболке, которая постоянно была одета на Чонни, знать, что можешь позволить себе практически что угодно, ведь не откажут, и оставаться при этом равнодушным было невозможно. А стоило только голодному взгляду задержаться на обнаженной коже, когда робот потянулся за чем-то на верхнюю полку, немного оголяя спину, и вот уже механический человек оказывается прижатым к шкафу, а чужие губы изучают его лицо, спускаясь к шее. Сопротивления нет, да и быть не может, ведь Чонни уже давно был готов к этому, а потому он осторожно опускает руки на плечи парня, прижимая его ближе к себе… Робот жил вместе с ЕнГуком уже чуть больше трех лет, и парень даже не задумывался, чтобы заменить его кем-то другим. Гук плевать хотел, что появлялись все более современные и совершенные роботы, ведь у него был его Чонни. Это постоянство удивляло ХимЧана, который часто менял свои игрушки на улучшенную версию. Чан действительно не понимал, как его друг может так долго жить с одной и той же машиной, даже не задумываясь о замене. Но сам Гук уже давно объяснил себе это обстоятельство. Кажется, он просто полюбил это очаровательное создание, как бы глупо это не было. Полюбил, совершенно не вспоминая, что Чонни всего ли машина, не способная на ответные чувства. И забывал об этом каждый раз, стоило роботу теснее прижаться к нему во сне… Вот и сегодня, придя с работы, ЕнГука уже ждал готовый ужин и теплые объятия. Он сидел за столом, поедая очередной кулинарный шедевр, приготовленный его «парнем». А сам Чонни в это время сидел напротив, не отводя взгляда от человека и не переставая улыбаясь. Робот вообще постоянно улыбался, отчего Гуку казалось, что другие эмоции это лицо выражать просто не способно. Но для него это абсолютно не имело значения, ведь улыбка так шла его малышу. Казалось бы, парень должен испытывать хотя бы небольшой дискомфорт от столь пристального внимания, особенно во время еды, но Чонни делал так всегда, словно не мог отвести глаз от своего хозяина, и вскоре это непрекращающееся наблюдение стало вполне привычным и не вызывало смущения у ЕнГука. Ему и самому хотелось все время смотреть на своего малыша, что он раньше и пытался делать. Но постоянно засматриваясь на механического человека, Гук забывался и несколько раз проносил кусок мимо рта, пачкая едой все вокруг, от одежды до пола на кухне. Или ужин просто растягивался на неопределенное время, что особо не нравилось никому из них. Хотя то, что это не нравится роботу, парень мог только додумывать, ведь все же настоящих чувств машина не испытывала. И теперь ЕнГук торопился покончить с едой как можно скорее, чтобы всецело посвятить себя общению с любимым. Доев, парень уже хотел поблагодарить робота и, наконец, поцеловать, после утаскивая в спальню, когда тихую семейную идиллию прервал телефонный звонок. - Наверное, это ХимЧан, он должен был позвонить, - бормочет Гук, поднимаясь. – Было очень вкусно, Чонни, спасибо. Я уже поел, можешь убирать. Механический человек кивает, вставая вслед за ним, и начинает медленно убирать тарелки, пока ЕнГук отходит, чтобы ответить на звонок. Потирая чуть болевшее из-за долгого прижимания к нему телефонной трубки ухо, Гук возвращался на кухню. Друг будто специально отвлекал его, не давая уединиться с Чонни, без умолку болтая о всяких пустяках. ХимЧан всегда любил поговорить, пусть и не имея особо разнообразных тем для этого. Он мог обсуждать все, что угодно, даже если они с ЕнГуком уже не раз разговаривали про это. Сегодня Чан в очередной раз хвастался недавно приобретенным новейшим роботом, хотя буквально пару часов назад уже рассказывал о нем другу. Казалось, парня восхищает даже самая мельчайшая деталь или функция новой игрушки, на что Гук, смеясь, предположил, что ХимЧан, наконец, нашел то, что ему надо, и остепенится. - Пф, ты сам понимаешь, как глупо это звучит? – недовольно фыркнул в ответ Чан. – Я - не ты, чтобы ограничивать себя кем-то одним, когда вокруг столько возможностей. - О Боже, только не начинай снова, ладно? – тяжело вздыхает ЕнГук в трубку, закатывая глаза. – Почему ты никак не можешь принять того, что я люблю Чонни? - Потому что это не вполне нормально, Гук, ты ведь и сам это знаешь. Ты просто не можешь любить эту машину, а даже если каким-то немыслимым образом это так, то я тем более должен помочь своему другу. Я ведь беспокоюсь за тебя, черт возьми. Да и вообще, если забыть о том, что Чон – всего лишь робот, любовь уже стала пережитком прошлого. - Я так не считаю, - недовольно цедит парень, в который раз сдерживая себя, чтобы не обидеться на лучшего друга. Он понимает, что ХимЧан всего лишь пытается заботиться о нем, просто способ выбрал неподходящий. – Давай просто не будем обсуждать эту тему, чтобы не поссориться. И вообще, если у тебя никаких сверхсрочных новостей, думаю, разговор можно свернуть. К тому же, кажется, твоя новая игрушка заждалась твоего внимания. - Мой робот может и подождать. Признайся, что сам спешишь завалить своего Чонни где-нибудь, - смеется Чан. – Радует, что хоть в чем-то ты похож на меня, дружище. - До встречи, - бросает ЕнГук, кладя трубку, стараясь сдержать глупую улыбку. Его малыш и правда заждался. Заходя на кухню, парень ненадолго замирает в дверях, с удивлением отмечая, что робот ещё не убрал со стола, хотя обычно делал это довольно быстро. Несколько мгновений он просто наблюдает, как тот не спеша молча убирает посуду. Гук никогда не понимал, как можно делать хоть что-то в абсолютной тишине, ведь сам он должен был слышать хоть какой-то шум, но, видимо, робота все устраивало. Чонни немного нагибается через стол, чтобы составить тарелки в небольшую горку, и парень начинает медленно сходить с ума от этого соблазнительно вида, как и всегда, когда смотрит на это восхитительное создание. Он понимает, что больше ничего ему не мешает и ждать просто бессмысленно, а потому тихо приближается к роботу. - Что-то ты долго сегодня, - шепчет ЕнГук ему на ухо, обнимая за талию, и Чонни опрокидывает стакан с соком, случайно задевая его рукой, когда поворачивается. - Надо будет вытереть, - тихо бормочет механический человек и улыбается. – Я знал, что мне некуда спешить. - Разве тебе не хотелось поскорее уединиться со мной? – с притворной обидой спрашивает парень, крепче прижимая к себе любимого, на что тот только пожимает плечами. – Ну и пусть, зато этого хочу я. Он сминает пухлые губы Чонни в собственническом поцелуе, наслаждаясь каждым мигом. Ладони медленно опускаются на попу робота, сжимая её, а после скользят вверх, забираясь под растянутую домашнюю футболку, поглаживая спину, позже и вовсе снимая ненужную сейчас майку. ЕнГук ласково проводит по аккуратным лопаткам, пальцами медленно пересчитывает слабо выступающие позвонки, с удовольствием касаясь нежной кожи. Парень не знает, из какого материала она сделана, да и никогда даже не хотел вдаваться в такие тонкости, потому что ощущения, что он испытывает рядом с роботом, просто невероятные. Когда-то ему не хватало этой, казалось бы, незначительной реакции тела на его прикосновения, вроде легких мурашек, но постепенно Гук смирился с этой особенностью, научившись получать блаженство от одной только мягкости чужой кожи. Чуть приподнимая механического человека, парень устраивает его прямо на столе, отчего робот отстраняется, и ЕнГук опускается поцелуями на его шею. - Ты же кушаешь здесь, - неловко отмечает Чонни, кладя руки на плечи Гука, словно пытается осторожно отодвинуть. - А мне плевать, - бросает парень, помогая роботу лечь спиной на столешницу и забывая, что они так и не вытерли сок. – Не могу без тебя. - Но… - ЕнГук ладонью накрывает губы своего любимого, останавливая возражения и протесты, несильно прикусывая чувствительное местечко на шее. - Может, хочешь на тумбочке? – игриво спрашивает он, приподнимаясь, чтобы посмотреть прямо в глаза Чонни, и кивает себе за спину. - Я ведь там готовлю! – почти возмущается такой наглости робот. – Не лучше ли нам в спальню пойти? - Обязательно, но позже. Сейчас я просто не могу терпеть, - Гук медленно проводит по груди кончиками пальцев, следом заменяя их губами и чуть задевая соски зубами. Где-то на задворках сознания он помнит, что Чонни практически не ощущает его прикосновений, но просто не может себя остановить. Ведь парню и самому безумно нравится касаться этого соблазнительного тела, будто пытаясь найти самые чувствительные местечки. А легкие стоны, срывающиеся с губ механического человека, только подстегивают эти исследования чужого тела. Робот сильнее сжимает пальцами плечи ЕнГука, беззастенчиво подставляясь под поцелуи, снимая затем его рубашку, чтобы и самому гладить чуть напряженную спину человека. Эти легкие прикосновения будоражат, заставляя Гука торопиться, и он почти срывает штаны с Чонни, отбрасывая их куда-то в сторону. Робот уже не нуждается в растяжке, что, несомненно, радует парня, потому что он боится не выдержать и полностью перестать себя контролировать. ЕнГук быстро раздевается, сразу же прижимаясь к теплой обнаженной коже любимого всем телом, придвигая его ближе к краю стола, и осторожно входит, отчего робот выгибается в спине. Парень начинает двигаться, задавая свой неторопливый ритм, но иногда все же срываясь на какие-то рваные толчки из-за нарастающего удовольствия. Чувственные стоны Чонни становятся все громче, почти идеально сливаясь с прерывистым дыханием человека. Внезапно робот как-то странно вздрагивает и затихает, но Гук не обращает внимания на эту мелочь, не в силах остановиться. Он двигается в теле любимого, все ускоряясь, постоянно покрывая нежную кожу легкими поцелуями. - Люблю тебя, - громкий стон, и парень кончает, устало опускаясь на столешницу рядом с Чонни, сжимая пальцами его бока. И только через несколько минут, отдышавшись и придя в себя, он понимает, что робот не обнимает его, как обычно. Поднимаясь, ЕнГук сосредоточенно вглядывается в чужое лицо, пытаясь заметить хоть малейший признак «жизни». Он легко трясет Чонни, но тот по-прежнему остается безучастным ко всему. Все попытки оживить робота не дают результата, и Гук обреченно опускается на пол, сжимая голову руками. Кажется, его любимый Чонни сломался.