Изучая первобытную сущность...

"...Слушая наше дыхание Я слушаю наше дыхание Я раньше и не думал, что у нас На двоих с тобой одно лишь дыхание Дыхание..." (с) Наутилус Помпилиус Уже сейчас, когда они обсуждали результаты завершенной операции, подсчитывая общее на группу количество уничтоженных ими сегодня противников, тактику и возможные усовершенствования, Рита, даже не встретившись с Батей взглядом, знала, что сегодня дома будет "горячо" и она удивится, если это "горячо" дотерпит хотя бы до "после душа". Как психолог, она и теоретически знала, что после столкновения со смертью, у большинства людей, пропорционально пережитому стрессу, повышается стремление к продолжению рода, тем самым помогая побороть страх смерти. Знала и то, что спецназовцы, хоть и закаленнее прочих, но точно так же остаются людьми. Однако, с тех пор как она начала жить с Иваном, она могла наблюдать это на их собственном примере. Чем более опасной была операция, чем больше четкости она требовала и чем большее количество противников им приходилось зачищать в процессе выполнения задания, тем более "бешенными" оказывались их вечера, утра или ночи после заданий. Раньше, глядя на всегда спокойного, уравновешенного Батю, она и предположить не могла, какой дикий всплеск либидо настигает его, когда он наконец расслабляется. Но теперь она ожидала этих моментов, зная, какое острое наслаждение они приносят ей самой, впоследствии. И если до этого, она не замечала и в себе тоже таких тенденций, точнее скорей не осознавала их, то в отношениях с Батей, она, даже с некоторым удивлением, отмечала, как косвенно, но сильно, действует на ее личную жизнь их работа. Возможно, конечно, это было влияние их потрясающей психофизической совместимости с Иваном, но, возвращаясь с заданий, иногда ей было даже трудно не предвкушать, чувствуя, как выплеск гормонов выводит на первый план ее самую дикую, почти первобытную, женскую сущность. Они никогда еще не обсуждали этого и она пока не созрела поделиться с Батей своими наблюдениями, но она видела и чувствовала, что это так же происходит и с ним. Почти первобытный альфа-самец, вот кого она познавала теперь в нем, возвращаясь с заданий домой. Властный, собственнический, яростный... и в то же время, с каждым днем она замечала, как их связь и без того необъяснимо глубокая, становится еще сильнее. Они оба убеждались, как не сговариваясь совпадают все в большем количестве реакций, выборов, даже иногда в формулировках мыслей, как будто считывая друг друга на каком-то тонком уровне. Несколько раз она отследила, что даже не находясь рядом, знает, что он делает в этот момент и, такое же интуитивное видение по отношению к ней, периодически обострялось и у Булатова. То, каким внимательным, заботливым и нежным он был с ней, вне выполнения заданий, было заметно даже ребятам их группы. Но Бизон, Кот, Риф и Физик были так рады за своего командира и Багиру, которым, по их мнению, уже давно стоило бы понять, как подходят они друг другу, что как-то, сделав это негласным правилом, старались не смущать Багиру с Батей излишним вниманием к динамике их взаимоотношений. Хотя, с тех пор, как пара стала жить вместе, их притяжение то и дело высекало искры даже из воздуха, в несколько неожиданные моменты и на работе. Так было и в этот раз. Пока они возвращались на базу, она отметила, насколько чувствительной стала ее кожа и, с некоторым внутренним смущением, никак не отразившемся на лице, натянула на свою камуфляжную, обтягивающую футболку, байку, чтобы скрыть, начавшие предательски торчать, соски. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь из команды обратил бы на это внимание. Хоть о их с командиром отношениях и знала вся группа, но это было уж как-то слишком интимно, чтобы быть темой для мыслей хоть кого-нибудь еще, кроме нее и Вани. Вот сейчас, сидя напротив, в присланной за "Тайфуном" вертушке, Батя складывал в папку использованные сегодня планы и карты. Багира невольно залюбовалась его загорелыми руками. Мужественные, сильные, одинаково ловко справляющиеся, как с тяжелой физической работой, так и с игрой на музыкальном инструменте. Широкие, крепкие ладони с красивыми, длинными, не лишенными изящества, мужественными пальцами. Багира поняла, что начинает заводиться уже от одних этих мыслей, вспоминая что делали с ней его руки сегодня ранним утром и, отведя взгляд, получше закуталась в байку. Это не укрылось от его внимания. Батя внимательно посмотрел на нее, и похоже был готов спросить не замерзла ли она, но встретив ее взгляд, явно прочитал там больше, чем она была готова сейчас сказать вслух. Рита поняла это по тому, какое знакомо-лукавое выражение, довольного чеширского кота, появилось в его взгляде за миг до того, как он опустил глаза и подавил на мгновение пробежавшую по его лицу тень улыбки. - Вот Дьявол же Морской, - мысленно выругалась Рита, - все замечаешь! Все! Пока Батя разговаривал со встречавшим их на аэродроме Приговым, ребята разгрузили снаряжение в машину. Так что на базе они оказались быстро, где Батя с радостью объявил, что завтра их ожидает заслуженный выходной. Подшучивая друг над другом, и обсуждая предстоящие планы на вдруг образовавшийся выходной бойцы "Тайфуна" собирались расходиться по домам. - Может сходим завтра в кино? - предложил Бизон. Ребята поддержали его идею и стали выбирать фильм, припоминая новинки. - Купим Бизону его вожделенную сахарную вату, - многообещающим, возвышенным тоном сказал Физик. - Это завсегдааа! - отозвался Кот, - Только мне чур, пивка! Багира, Батя, на вас завтра рассчитывать? Батя приобнял Риту за талию и они быстро переглянулись. - Мы позвоним тебе после завтрака, добро? - улыбнулся Батя. - Добро, Бать! - с улыбкой глядя на них и покачав головой, отозвался Кот. - Точно не раньше двенадцати, - добавила Багира, - я собираюсь выспаться. - Ох, Русалка... - подтрунивающим тоном, сказал Бизон, - кто рано встает, тому Бог подает! - А кто поздно встает, тому Бог уже все дал, - кинув из под полуприкрытых ресниц быстрый взгляд на Батю, с улыбкой отрезала Рита. Бизон только молча улыбаясь ей, поднял перед собой руки, давая понять, что сдается. - Ладно, ребятки, по домам! - подвел итог Батя и легко сжав плечо Риты, подтолкнул ее в выходу. - Чау, мальчики, - помахала остальным Багира, выходя в уже открытую ей Батей дверь. В машине Рита расслабленно откинулась на сиденье и поймала себя на вернувшихся ощущениях обостренной чувствительности кожи и последствий адреналина все еще блуждающего в крови. Было так хорошо, молча быть рядом с ним, наблюдая, как меняются за окном картинки погружающегося в вечернее освещение города и, как уверенные Батины руки держат руль. Она знала, что он тоже поглядывает на нее, чувствуя, как начинает "искрить" и становится гуще воздух вокруг них. Атмосфера беззвучно накалялась, по мере того, как они приближались к дому. В наступивших сумерках, не разговаривая и не глядя друг на друга, каждый из них чувствовал, как растет это безудержное животное желание. Еще в лифте, когда она подняла на него взгляд, это сработало, как детонатор. Иван резко притянул ее к себе и начал целовать, так, словно они не проснулись сегодня в одной постели и не занимались любовью перед завтраком, а как изголодавшийся, влюбленный парень, дождавшийся наконец, пока строгие родители выпустят его девочку из под домашнего ареста. Рита чувствовала, что ее начинает колотить от возбуждения и единственная ее потребность сейчас, это своей обнаженной кожей почувствовать прикосновения его обнаженного сильного тела. Она неожиданно обнаружила, что ее руки дрожат от нетерпения и никак не могут справится с пуговицами на его рубашке. Иван подхватил ее на руки, прижимая к зеркальной стенке лифта своим телом и она, почти инстинктивно обвила его бедра ногами, закидывая голову назад и как можно сильнее подставляя шею под его поцелуи. Лифт замедлил ход и остановился, благо на лестничной клетке не оказалось никого из соседей, так что им не пришлось смущаться за свой растрепанный вид и только Батя был свидетелем тому, как лихорадочно Рита ищет в сумке ключи, роняет их, а потом, быстро подняв, дрожащими руками пытается попасть ключом в замочную скважину. Иван обнял ее за плечи, привлек к себе и, поцеловав в висок, забрал у нее из руки непослушную, металлическую связку, чтобы одним точным движением вставив ключ, отпереть наконец квартиру. Едва оказавшись внутри и, захлопнув за собой дверь, они даже не включили свет в прихожей. В темноте оба чувствовали, как нетерпеливо, почти яростно они освобождают друг друга от одежды, практически не прерывая глубокого, так похожего на борьбу, поцелуя. В пару мгновений было сброшено все до последней нитки. Иван сделал шаг вперед, делая стену прихожей подходящей опорой для Ритиной спины, чтобы в следующий момент, бедром раздвинуть ей ноги, и почувствовав, обжигающий влажный жар, войти в нее резко, одним движением, полностью, вырвав из ее гортани протяжный крик наслаждения. Рита чувствовала, как резкие, глубокие движения лишают ее последней связи с реальностью, заставляя открываться им все больше и больше, как с каждым ударом нарастает чудовищный огонь у нее внутри, побуждая двигаться навстречу, яростно насаживаясь на него и вскрикивая от каждого толчка. Сжав в ладонях ягодицы девушки, Батя придал направление ее движениям, подсадив ее и, заставляя широко раскрывшись, обвить ногами его бедра. Его сильные пальцы впивающиеся в ягодицы заставляли Риту чувствовать себя одновременно полностью раскрытой и, в то же время, слишком узкой для двигающейся в ней горячей, настойчивой плоти, которая с каждым движением становится больше, все сильнее набухая и до предела наполняя ее. Батины ладони полностью контролировали ее движения, не оставляя ей инициативы, но делая все так, как сейчас хотелось ее телу. Предельно увеличив темп, он резко насаживал ее, заставляя глубоко почувствовать удар, а потом выходил почти полностью, лишая ощущения заполненности. Квартиру наполняли его хриплые рычащие стоны и, Ритины, теперь уже почти не прекращающиеся гортанные вскрики. Движения их мускулистых, сильных тел стали похожи на движения единого организма. Следующий толчок вынудил Риту судорожно прижаться к Ивану всем телом, крепко обхватив руками его плечи и сплетя ноги на его пояснице так, чтобы оказать сопротивление властным ладоням, пытавшимся снова лишить ее сводящего с ума чувства наполненности. Иван одновременно ощутил, как натянутой, вибрирующей струной стало ее прижимающееся к нему стройное тело, в миг, стальной твердостью налились ягодицы в его ладонях и, как безудержными, бешенными рывками сокращаются ее мышцы, стискивающие его плоть. Рита закричала и это стало последней каплей, заставившей Ивана, со встречным стоном, до боли прикусив нежную кожу в основании ее шеи, взорваться в нее кипящим жаром. Пронизываемая дрожью, на острие грани между запредельной болью и ослепляющими спазмами наслаждения, Рита ощущала, как, извергаясь, пульсирует в ней его плоть, обращая ее в послушную, подвластную силам природы, желающую принадлежать и подчиняться власти любимого мужчины, первозданную женщину. Приходя в себя, слушая приглушенные стоны и сбивчивое дыхание друг друга они оба ощущали, как на место безудержного желания просачивается нежность - пальцы Ивана легко ласкали спину Багиры, а она, ероша ему рукой волосы на затылке, целовала его лицо. Их губы снова нашли друг друга, но теперь это был совсем другой поцелуй, бережный, полный неспешности и безграничной нежности. - В душ или в постель? - шепотом спросил Иван, ведя губами по ее шее. - Хорошо, хоть не "кошелек или жизнь", - так же шепотом, в ответ, пошутила Рита, - в следующую секунду, с тихим стоном разомкнув бедра и спускаясь на пол своими босыми ногами. - Ах так?! - с напускным возмущением прошептал Батя, в момент взвалив ее на плечо и, по прежнему, не включая света, направился в сторону ванной. - Ванька, отпусти немедленно, - шлепая его ладошками по спине, смеялась Рита, - отпусти, дикарь! Ну Бааатяяя! Свет в ванной зажегся. Иван, слегка щурясь, поставил закрывшую лицо руками девушку в ванну. И шагнув следом, включил душ. Горячие струи в первый момент слегка ужалили ее тело, но вместе с тем, принесли чувство комфорта и удовольствия. Рита провела ладонями вниз по шее и груди, и открыв глаза увидела, каким влюбленным, восхищенным взглядом смотрит на нее стоящий рядом Ваня. Она протянула руку, потянула его к себе под струи душа, и обняв за шею спровоцировала на поцелуй. - Хочешь еще? - прижимая ее к себе, искушающим тоном спросил Батя, через какое-то время. - Очень, любимый, но чуть позже и в постели, хорошо? - гладя пальцами его лицо, тихонько отозвалась Багира. Он улыбнулся и, взяв в руки гель для душа выдавил в ладонь ароматную жидкость. К моменту как, медленно лаская друг друга, они создали и смыли душистую пену, оба снова были изрядно на взводе. Ночь обещала быть не менее страстной, чем утро и вечер. На утро, после 12, как и обещали, они созвонились с ребятами и стали собираться в город. - Бать, ты изверг, - тоном констатирования факта произнесла Багира, стоя перед зеркалом и разглядывая яркие следы на своей коже. - Да ну?! - отозвался Батя, заходя в спальню, - и в чем же это проявляется? - Вот, вот и вот! - Рита, с напускной обидой, поочередно ткнула изящным пальчиком в красные отметины . - Ну-ка покажи, покажи, - подошел к ней со спины Ваня, обнимая за плечи. Рита наклонила голову вбок, открывая его взгляду следы вчерашнего вечера. Его руки скользнули вдоль талии, обнимая ее сзади и двинулись в противоположных направлениях, быстро оказавшись на груди и под поясом джинсов. - Не вижу ничего ужасного, - прошептал он, лаская губами шею и, дразня, вновь легонько прикусил кожу в основании шеи, - ты моя и я оставляю метки, чтобы никто не забывал об этом. - Дурак! - вывернувшись из его объятий и, улыбаясь, фыркнула Рита - придется повязать шарфик... - Рит... - Ну? - Ну прости, ты же знаешь, вчера мы просто не могли иначе. - Все нормально, Ванечка, - нежно погладив его по лицу сказала Рита, - Знаю. На самом деле это было потрясающе хорошо. Я не сержусь, просто не готова отбиваться от шуток ребят. - Я же рядом, любимая. Да и ребята, если пошутят, то это они любя. - Ты как всегда прав, мой командир. Пошли, а то в кино опоздаем.