Исполнитель

Когда в его машину садился очередной пассажир, у Николаса Грегори Дьюэлла было всего несколько свободных минут, прежде чем завести машину и отправиться по маршруту. — Готовы? — уточнил Николас, посмотрев в зеркало заднего вида. На сиденье сидел совсем молодой парень. Он смотрел в окно каким-то равнодушным, отстраненным взглядом. Его состояние и что он нервничал и переживал, выдавало лишь одно движение: левой ладонью растирал колено. — Готовы? — повторил Николас. Сам он никуда не спешил и не собирался торопить своего пассажира. — Я хотел поиграть в бейсбол со своим младшим братом… — тихо сказал парень, не обращая внимания на то, что завёл речь с незнакомцем. Может быть именно это и помогало ему рассказать то, что он не смог рассказать ни одному из психологов, к которым водили его родители. — Я обещал ему… должен был освободиться в четыре и в пять мы бы уже ехали на стадион… но меня задержали в школе. Я не виноват… Николас молчал. Он лишь поджал губы. Три месяца назад все газеты писали лишь об одном: вначале о пропавшем восьмилетнем Патрике Джонсе, затем о семье Джонсон и их старшем сыне шестнадцатилетнем Люке, затем о найденном теле зверски убитого ребёнка. Николас узнал Люка в тот момент, когда тот подошёл к машине и открыл заднюю дверцу, чтобы сесть на сиденье. — Я ведь не виноват? — парень с трудом отвёл взгляд от родного дома и постарался отвлечься. — Конечно, вы не виноваты, — уверенно произнёс мужчина, нервно побарабанив пальцами по рулю. — Вина… самое худшее чувство, которое только есть… — Но это моя вина. Если бы я предупредил брата, что задержусь на час, он бы не ждал меня у дороги… Николас понимающе кивнул. — Вы простите, что я тут совсем раскис. Я все еще не могу смириться с тем, что… — Вот что, это нарушение должностной инструкции, но давай ты пересядешь и на пассажирское сиденье рядом с водителем? — А можно? — воодушевился парень. — Сегодня можно, — разрешил Николас. Его лицо было серьёзным, но спустя пару мгновений он улыбнулся. — Так что давай, не стесняйся. Водитель разблокировал двери, чтобы Люк смог пересесть. Парень не стал отказываться. Тем более он чувствовал себя наиболее неуверенным, когда сидел на заднем сиденье. С двенадцати лет он всегда сидел рядом с отцом.